Ведь даже ему, наверное, ясно, что у него нет никаких шансов, но он все равно упорно пытается «склеить» Олю. Судя по всему, этот Марк действует по указке старших и не может просто так ослушаться. Но ума как провернуть это максимально нейтрально и ненавязчиво ему явно не хватает.

— Я всё хотел тебя спросить, а что там с твоим именем? Почему они называют тебя то Сидни, то Олей?

— А как думаешь, выступать в клубах для кого-то моего уровня — это нормально? — Оля ответила вопросом на вопрос.

— Ну, это довольно нетипично… Вроде как? — я с сомнением посмотрел на девушку.

— Нетипично, да? — она хмыкнула. — Я взяла себе псевдоним, чтобы никто не связывал эту личность с моей фамилией и с Гелиосом. Но в наших кругах, естественно, об этом прознали быстро. Поэтому в какой-то момент это стало чем-то вроде местной шутки, своеобразной издёвки.

— То есть… — я попытался сложить два плюс два. — Когда они называют тебя Сидни, они что, таким образом издеваются над тобой?

— Ну, в некоторой степени. Сначала это было издевательство, мол ха-ха, а мы знаем чем ты там по вечерам занимаешься, а потом просто стало привычкой. Поэтому, если ко мне обращаются по сценическому псевдониму, это значит, что мы сейчас обсуждаем официальные дела от лица своих компаний и семей. По имени меня называют, только когда пытаются обратиться лично ко мне. Как-то так.

Я вздохнул:

— Как же всё-таки у вас всё запутано. А почему, кстати, старших до сих пор нет?

— Они в соседнем зале. — Прогуливаясь вдоль фуршетных столов, Оля нашла тарелку с какими-то фруктами и взяла небольшую дольку. — Пока молодёжь налаживает контакты друг с другом, их родители сейчас бодаются за самые видные и жирные места в будущей операции. Может быть, в эту самую минуту…

Но слова девушки прервал неожиданный шум и ругань в глубине зала, а затем раздался резкий крик. Мы с Олей синхронно повернулись, и мои глаза невольно полезли на лоб от того, что я увидел.

Чуть ли не посередине зала стоял тот самый брюнет, который решил со мной поговорить перед началом гонки. Молодой человек выглядел откровенно скучающим, как будто не случилось ничего существенного, в то время как его правая рука была покрыта кровью — чужой кровью.

Перед брюнетом на полу корчился другой парень, схватившись обеими руками за горло. Под ним стремительно разливалась лужа крови.

— Вот блин, и этот психопат здесь, — Оля сжала зубы. — Кажется, у нас проблемы.

А брюнет внезапно повернулся в нашу сторону и широко улыбнулся.

Почти сразу же в зал ворвалась группа охранников. Решительно настроенные мужчины в одинаковых черных костюмах быстро окружили место происшествия… и невольно замерли — возможно, осознали, кто именно был нарушителем спокойствия.

А ещё через пятнадцать секунд в зал почти вбежал немолодой мужчина с седыми волосами и небольшой проплешиной на затылке. За ним быстрым шагом следовали мужчина и женщина, медики судя по всему, если учитывать аккуратные чемоданчики в их руках. Троица буквально за несколько секунд преодолела половину зала. Медики тут же склонились над истекающим кровью парнем, а седой чиновник со смесью смущения и сильного раздражения на лице подошёл к брюнету.

— Дмитрий Витальевич, вы осознаёте, что делаете? Вы нарушаете правила, которые в том числе и ваш отец устанавливал!

— Да, да, да. Знаю, знаю, — парень вяло отмахнулся. — Простите, простите. Не сдержался. Знаете, как оно бывает? В одну секунду ты слышишь что-то неприятное, а в другую — уже держишь чужое сердце в руке.

— Это… — Мужчина подзавис. — Какое сердце, мы же с вами в цивилизованном обществе живем! Это же не поле боя!

— Как же нет? — Дмитрий «возмущенно» всплеснул руками. — Светские рауты как раз таки самое настоящее поле боя, и чужие судьбы на них разрушаются столь же часто. Разве вы не согласны, Петр Алексеевич?

— Ну… В чем-то вы правы… Но… — мужчина понимал, что ему дурят голову. Наверное, он мог много чего порассказать о правилах, традициях, законах и так далее, но нужные слова не приходили ему в голову. Брюнет же вёл себя так, будто всё происходящее было в порядке вещей.

А я как мог пытался осознать происходящее. Судя по всему, конфликты в зале запрещены, и это договорённость не столько администрации, сколько самих корпоратов. Но этот Дмитрий едва не убил человека якобы за его слова, и ничего.

Никаких последствий.

А ведь у этого мужичка, судя по всему, есть доступ к защитным системам зала. То есть при желании подавить этого Дмитрия ему проще простого. Но он этого не сделал.

— Его семейка из влиятельных, да? — осторожно спросил я Олю.

— Более чем. Снегирёвы среди десятки, можно сказать, на первом месте — и с точки зрения капитала, и с точки зрения личной силы.

— А что у него за дар такой? — я немного нахмурился, вспоминая, как этот парень неожиданно появился рядом со мной и его никто не заметил.

— Воплощение. Материальная иллюзия. Очень сильная способность. Вот только этот вот… — Оля невольно поджала губы. — Этот вот предпочитает в ближнем бою сражаться. Боевой маньяк.

Я немного напрягся, учитывая, что даже обычно равнодушная ко всему Оля говорила об этом парне с опаской. Впрочем, пока мы на одном ранге…

— Он, кстати, уже ранга D достиг, — но блондинка тут же разрушила мои надежды.

Уровень опасности парня в моих глазах снова вырос.

— Как так? Разве тут большинство не одногодки?

Моё сомнение было понятно. Люди вроде Леоны, пробуждавшие ядро невероятно рано, были скорее исключением из правил. Большинство корпоратов в воспитании детей придерживалось строгой системы. Ведь даже в семье с хорошей генетикой формирование качественного ядра не гарантировано. Поэтому, чтобы максимизировать эффект, родители с детства пичкают своего ребёнка полезными лекарствами, редкими эликсирами и отборным мясом ранговых зверей. Как я прочитал в базе данных «Гелиоса», во время медитации дети даже используют ядра монстров со схожим с их даром эффектом. Всё для того, чтобы сформировать максимально прочный фундамент и пробудить хорошее ядро.

Поэтому, как правило, даже если ребенок может пробудиться в раннем возрасте, его рост сознательно сдерживают. Оттого поколения в семьях аристократов сменяются через одинаковые промежутки времени, ведь даже к вопросу зачатия детей Резонаторы подходили очень вдумчиво и методично. Перед «важным делом» мать и отец тоже тщательно готовятся, укрепляя организм питательными добавками, чтобы будущий ребёнок родился максимально талантливым.

И самое важное, несмотря на то, что Вуаль висела где-то там наверху, и большую часть времени оставалась неактивна, в определенные промежутки времени она становилась чуть менее пассивной чем всегда. Повышение фона Искажения в городах второй линии было минимальным и практически несущественным, но даже такая мелочь могла привести к тому, что ребенок мог родиться со слабым здоровьем. Поэтому, зная о расписании «приливов и отливов» длиной в несколько лет, родители очевидно выбирали самый безопасный период для продолжения рода.

Всё это привело к тому, что у большого количества корпоратов дети часто рождались чуть ли не одновременно.

…Я огляделся. Раз молодёжь в зале была примерно одного возраста, это значило, что и уровень силы у них должен был быть приблизительно одинаковым. Так откуда берутся исключения?

— Он ослушался родителей и сформировал ядро раньше положенного срока. — ответ Оли был на удивление простым.

Тем временем, пока медики колдовали над раненым парнем, седой чиновник пытался вразумить Дмитрия. Охранники стояли здесь же и не знали, что делать. С одной стороны, применить силу и вывести смутьяна — это их прямая обязанность. Но как быть с последствиями такого шага? Плешивый распорядитель тоже это понимал, поэтому и не наказывал парня, несмотря на всю его жестокость. Но в то же время спустить совсем на тормозах столь вопиющее нарушение правил тоже было нельзя. Ведь как тогда отреагируют другие корпораты? Почему одним позволено, а другим нет?