— Мы не можем быть на Той Стороне, — девушка упрямо возразила. — Я не знаю. Это, конечно, выглядит всё очень подозрительно, но…

Мы замолчали и одновременно пошли дальше. Ступенька за ступенькой, спираль за спиралью мы наматывали бесконечные круги. И спустя пятнадцать минут наверху наконец забрезжил свет.

— Погоди, мне что, мерещится или как? — Оля тут же меня догнала и встала рядом.

— Нет, я тоже это вижу. Кажется, мы дошли.

Мы ускорились. И хотя я всё ещё ожидал подвоха, я тоже торопился. Ожидание неизвестности изрядно действовало мне на нервы. С каждым новым поворотом становилось всё светлее. А затем бесконечная спираль наконец-то закончилась.

Мы оказались на огромной просторной площадке под плоской крышей высотой около пяти метров. На высоких стенах во всех четырёх направлениях были вырезаны широкие панорамные окна в десяток метров шириной. И что самое главное, в центре помещения под потолком висела огромная, переливающаяся серебром сфера. Её поверхность, напоминавшая жидкую ртуть, ярко светилась и время от времени слегка теряла форму, отчего по поверхности шара пробегали многочисленные волны.

Но, несмотря на удивительное зрелище, наши взгляды были прикованы не к фонарю. Мы медленно подошли к одному из окон.

— Мне кажется, я понимаю, где мы очутились.

Оля стояла рядом со мной и с открытым ртом и смотрела вниз. И я её прекрасно понимал, ведь открывшийся вид шокировал и меня тоже.

Во-первых, маяк действительно оказался очень высоким. Но не это было главное, ведь внизу наш обзор больше не закрывал вездесущий туман. Я предполагал что-то такое, когда впервые увидел маяк с дороги. Зачем строить подобное сооружение, если рядом нет моря? И сейчас, стоя на вершине башни, я увидел его. Увидел море, а точнее то, что от него осталось.

Перед нами раскинулся невероятных размеров широкий залив, высохший до самого дна. И там, на дне, среди рифов и острых скал, лежали корабли. Сотни кораблей. Бесчисленные деревянные остовы некогда гордых посудин.

Прогнившие «скелеты» с переломанными мачтами и разбитыми бортами занимали весь залив. Это было кладбище. Кораблей было слишком много, всё дно было усеяно деревянными обломками.

…Что же здесь произошло?

Мой взгляд невольно скользнул дальше, и я обнаружил, что то, что я принял за пересохший залив, на самом деле было проливом. В нескольких километрах от нас был противоположный берег, и на нём возвышался невероятных размеров город. Каменные шпили, по высоте ненамного уступающие нашему маяку, грозно целились в небо, а мой взгляд метался от изысканных соборов к мощным фортам, замкам и бесчисленным крышам каменных домов. На таком расстоянии было трудно разглядеть что-то конкретное, но в целом город оставлял невероятное впечатление.

И было ещё кое-что, что беспокоило меня. Высохший залив, разбитые вдребезги корабли, усеявшие дно, свидетельствовали о небывалой катастрофе, которая произошла в этих краях.

Но город… выглядел целым.

Ровные стены, аккуратные шпили, неповреждённые крыши. При этом на таком расстоянии я не увидел каких-либо признаков жизни на том берегу: ни огоньков в окнах, ни птиц в небе, ни вообще хоть чего-нибудь. Не знаю почему, но когда я смотрел на него, город казался мне необыкновенно зловещим. И если бы у меня был выбор, я бы ни за что на свете не захотел очутиться на тех улицах.

— Что ты имеешь в виду? — я повернулся к Оле. — Ты узнаёшь это место?

— Нет… Ну, то есть да, наверное, — девушка невольно обхватила себя руками. — Я думаю, что догадываюсь. Слишком уж выглядит знакомо. Я встречала похожее описание в одной книге. Она описывала экспедицию Сибирцевых на Ту Сторону.

— Сибирцевы — это одни из Семи Столпов?

— Они самые…

— Значит, это всё-таки Та Сторона?

— Нет, точно нет! — Оля внезапно замотала головой. — Мы никак не могли сюда попасть. Это место слишком далеко во всех смыслах. Я думаю, что мы попали… в Зеркальный Куб.

— Час от часу не легче… — я напряженно массировал виски. — Поясни?

— Ну это такой крутой артефакт… Очень мощный и сложный в производстве. Хотя мама как-то говорила, что на самом деле его не люди придумали. Что кубы нашли во время одной из экспедиций. В общем эти артефакты содержат особые изолированные пространства. Количество этих пространств зависит от числа граней на кубе. Есть четырёхгранные, есть шестигранные кубы. На каждой грани можно записать отдельное пространство.

Оля с трудом подбирала слова в попытках мне всё объяснить.

— Так вот, мне кажется, когда мы въехали в тот тоннель, нас хотели запечатать в одну из граней. Но твоё ускорение всё испортило, и мы попали не в ту грань, в которую должны были.

— Если это… — я окинул взглядом гавань, — описание экспедиции Сибирцевых, значит, за похищением стоят они?

— Нет, что ты, — Оля мотнула головой. — Просто патриархи Семи Столпов — это легендарные личности. Они видели много всего. И в кубы часто загружали часть их воспоминаний, чтобы создать что-то вроде тренировочных площадок для молодёжи и заранее подготовить её для похода на Ту Сторону.

— Значит, мы случайно попали на чью-то тренировочную площадку?

— Возможно? — девушка пожала плечами. — Но такие кубы в любом случае редкость. Даже если мы здесь и не из-за Столпов, в нашу гонку вмешался кто-то очень серьёзный.

— Ты знаешь, как нам выбраться? — этот вопрос меня волновал больше всего.

— У каждой грани должна быть своя слабая точка, — девушка задумалась. — Я однажды бывала в таком кубе, но это было так, ерунда, ничего особенного. Ту грань, в которой я оказалась, использовали для вечеринок. Прикинь да? Такие возможности и такое нелепое использование… Кхм, в общем как сказал владелец, в каждой грани всегда есть слабая точка — выход.

— Мы оказались на территории маяка. Может ли маяк быть этой точкой? — я повернулся к серебристой сфере.

— Не знаю. Чтобы это выяснить, нам надо нырнуть туда, наверное? Ну или спрыгнуть с маяка.

— И разбиться насмерть, если это не сработает, — я фыркнул. — Что ж, посмотрим.

Я сосредоточил свой взгляд на сфере и активировал Духовное Зрение.

Джонатан не просто злился, он был в ярости.

Буквально несколько дней назад ему пришлось вмешаться и наглядно показать всем сомневающимся, что будет с теми, кто попытается выступить против «Гелиоса».

Всего несколько дней назад.

И вот на юную госпожу уже совершено новое покушение. Судя по всему, недоброжелатели ни капельки не усвоили свой урок. А значит, в этот раз одним предупреждением они не отделаются.

Джонатан презирал корпоративный мир, презирал правила и негласные законы между крупными семьями. Если бы он мог выбирать, он бы скорее предпочёл жить в Верхнем городе Первой линии, чем ежедневно контактировать с этими высокомерными и напыщенными эгоцентриками. Но Джонатан не мог выбирать, ведь свой выбор он сделал давным-давно. Ещё когда пообещал деду Ольги позаботиться о его семье.

Старший Филатов был редким человеком в мире большого бизнеса. Можно сказать, что среди корпоратов он считался белой вороной. Никогда не гнался за сверхприбылью, не пытался изо всех сил уничтожить конкурентов и в целом был очень надёжным человеком.

Николай, конечно, не был мягкотелым. Когда ему было нужно, он тоже мог действовать максимально жёстко, отбросив великодушие и человеколюбие. Но Джонатан всегда считал, что у его старого товарища были принципы, от которых он никогда не отступится.

Если бы не Николай, Джонатан так и остался бы беспризорником Верхнего города, чья жизнь прошла бы по совсем другому сценарию. Джонатан знал себя и свои обстоятельства. Если бы не Николай Филатов, быть ему мелким уголовником и умереть в раннем возрасте в каких-нибудь бандитских разборках. Но дед заметил его во время визита наверх в честь открытия новой фабрики. Заметил, обучил и дал смысл существования. Джонатан многому научился у этого человека и, прежде всего, был очень благодарен за то, что в него поверили.