Положа руку на сердце, в какой-то момент мне стало страшно.

Изменения в моей жизни были значительными, но что самое главное, они были совершенно неконтролируемыми. Когда я подписал контракт, предложенный Дианой, и переехал в гостевой домик рядом с хозяйским особняком, я почувствовал, что теперь совершенно не могу предсказать по какому пути пойдет моя дальнейшая жизнь.

Не поторопился ли я?

Когда я был обычным инженером в Вектор-Сервисе, будущее казалось серым и беспросветным, но я хотя бы мог спрогнозировать, что со мной будет через год, через пять или десять лет.

Но формирование ядра, Апгрейд, связи с корпоратами… Может быть уже завтра случится что-то настолько непредсказуемое, что мой путь преждевременно закончится.

…Гостевой домик был роскошным.

Наверное, в ближайшее время, всё что я увижу будет казаться мне таковым. Ведь мир обычного ремонтника и мир наследницы многомиллиардной корпорации не просто отличались, они находились на противоположных концах спектра. В мутных водах большого бизнеса просто не существуют такие понятия как скромность и умеренность.

Если речь идет об одежде, она должна быть брендовой и качественной. Об автомобиле — он должен быть люксовым и очень дорогим. Жилье — туда же. Лучшие материалы, лучшая мебель, лучшее… лучшее всё в общем.

Контраст между роскошью изолированного яруса и нищетой верхнего города лично меня печалил и злил очень сильно.

Но что я мог поделать?

Домик был одноэтажным, но в нём спокойно могла бы разместиться вся моя семья при желании. Однако он предназначался лишь для меня. Просторные комнаты, дизайнерская отделка, сад за окном… Еще два дня назад, я бы посчитал, что оказался в раю.

Нет, я и сейчас был очень доволен своим жильем. Но лежа на широкой и невероятно удобной кровати в своей новенькой спальне, я просто пялился в потолок. И сон ко мне не шел.

Здравый смысл подсказывал, что мой мандраж обязательно пройдет. Просто организм так реагирует на стрессовую ситуацию и смену обстановки. Но успокоиться всё равно не получалось. И почему я начал волноваться только когда подписал эту бумажку? Где были мои беспокойства раньше?

Всё же эйфория от идеального ядра и дара Апгрейда действительно накинула на меня некое подобие розовых очков. Но если по факту, я ведь был опасно близок к смерти во время преследования. И меня ведь никто не тянул за руку и не заставлял изображать героя, чтобы спасти совершенно незнакомую мне Сидни Кул.

Что же будет дальше? Случись что, я снова брошусь в омут с головой, слепо уверовав в свою исключительность и наплевав на опасность? Так дело не пойдет.

Учитывая, что я подписал довольно строгий контракт, уверен, что в ближайший год мне придется перейти дорогу куче высокомерных корпоратов. Людей, в чьих руках сосредоточена реальная власть, богатство и сила.

Раз с корабля Гелиоса мне уже не сойти, остается лишь судорожно повышать свою собственную мощь, чтобы после окончания контракта и ухода в свободное плавание меня не сожрал первый попавшийся «хищник», затаивший на меня обиду в прошлом.

Я взял пульт от телевизора и щелкнул кнопкой включения. Раз уж не спится, можно что-нибудь глянуть, всё будет лучше, чем просто беспокойно ерзать в темноте.

Прокрутив с десяток каналов, я внезапно остановился, заинтересовавшись подписью бегущей строки.

Кажется, это какой-то подкаст, и фамилия приглашенного на интервью гостя мне оказалась знакомой.

— И всё же, профессор Малиновский, как вы думаете, что послужило причиной такого разброса мнений? Ваша книга пользуется большой популярностью, спору нет, но вот мнения экспертов о ваших высказываниях кардинально отличаются.

Камера взяла общий план.

Картинка выглядела чистенькой и прилизанной. На глаза сразу бросался низкий лакированный столик и два кресла из темной кожи. Стол был практически пуст, если не считать пары микрофонов на короткой ножке. Студия была оформлена в минималистичном стиле, но ощущения пустоты от этого вида не возникало.

Ведущий, который только что задал вопрос гостю, производил впечатление типичного телевизионщика. Словно у них существовал некая памятка или инструкция о том, как должен выглядеть и как должен себя вести любой телеведущий. Молодой парень, одетый в серую рубашку с расстегнутым воротом и светлым пиджаком, небрежно накинутым поверх неё, сидел в своем кресле развязно, закинув ногу на ногу. На его лице застыла дежурная улыбка, а взгляд бегал по гостю словно выискивая что-то.

Не знаю откуда появился такой образ. Но контраст на экране всегда угадывался моментально, и лично меня здорово раздражал. Если гостем был кто-то важный и влиятельный, ведущий обязательно был одет с иголочки и сидел с прямой спиной. Но если гость как говорится «из народа», то ведущие всегда казались какими-то излишне расслабленными. Как обычно утверждалось телеканалами, так делали, чтобы создать доверительную и неформальную обстановку, но лично я видел во всем этом обыкновенное пренебрежение. А может, так они показывали зрителям, что обсуждаемая тема не слишком важна и на ней не стоит заострять своё внимание.

Малиновский на его фоне смотрелся чужаком. Пожилой мужчина лет шестидесяти с короткой сединой, сидел ровно, не сутулясь, положив руки на подлокотники. Строгий и слегка старомодный костюм сидел на нем плотно и без складок. Но по уверенному взгляду мужчины совершенно не казалось, что он чувствует смущение или беспокойство. Если ведущий и хотел слегка «приземлить» гостя, ему это не удалось.

— Причин несколько. — Профессор посмотрел на ведущего. — Но главная проблема в том, что современная эйдология слишком привыкла полагаться на открытия прошлого. Тут срабатывает принцип, что, мол, не стоит трогать то, что и так работает.

— А разве в этом нет своей логики? — Парень слегка наклонил голову. — Современная система и в правду работает и работает хорошо. Так зачем пытаться перевернуть всё с ног на голову? Вы же предлагаете чуть ли не выбросить на помойку столетние достижения множества талантливых ученых и исследователей, причем исследователей, которые полагались на реальные данные, а не исключительно теоретические выкладки как вы. Согласитесь, считать, что один человек из своего кабинета может узнать о мире больше, чем поколения отважных экспедиторов, немного самонадеянно.

— О я вовсе не говорил, о том, что нужно отказываться от результатов исследований прошлого. — Малиновский говорил совершенно спокойно, несмотря на явную провокацию. — Я говорил лишь о переосмыслении выводов, которые мы сделали, основываясь на неполной информации. На дворе начало четвертого века Новой Эры. Положению об Эволюции Цивилизации уже больше двухсот лет. Оно морально устарело и нуждается в корректировке. На заре эпохи Эйдоса, ученые считали что рост и формирование ядер у всего населения — критически важный шаг для выживания вида. Но сейчас ясно, что это не так. Количество не превратится чудесным образом в качество. Положение следует пересмотреть.

— Странно слышать от вас такие высказывания. — Ведущий тут же оживился, ухватившись за слова профессора. — Вы считаетесь идейным борцом с вседозволенностью корпораций, но при этом предлагаете лишить простых людей шанса на формирование хорошего ядра. Крупные компании тратят колоссальные деньги торгуя себе в убыток, для того чтобы питательные добавки были доступны каждому человеку по смехотворно низкой цене. Система образования десятилетиями распространяла базовые медитации и схемы циркулирования Эйдоса, чтобы каждый мог медленно и кропотливо выращивать своё ядро и получить шанс стать Резонатором. А вы предлагаете всё это отменить? Разве тогда разрыв между простыми людьми и корпорациями не станет еще больше?

— Я не буду утомлять вас цифрами, но статистика показывает, что эта тактика неэффективна. Если вам интересно, я привожу точные значения в книге. — Малиновский развел руками. — Корпорации стараются не афишировать эти данные, но их не так-то легко скрыть. Большинство людей не может пробудить полноценное ядро. Это значит, что шестьдесят шесть процентов населения живёт с его псевдоверсией. Шестьдесят шесть процентов, вдумайтесь! И эти люди вынуждены страдать от того, что в их теле вырос чужеродный и совершенно неподходящий человеку орган.