Этот взгляд ранил глубже любой пощечины. С тех пор она старалась избегать любых конфронтаций, предпочитая покоряться, лишь бы не видеть снова этот ледяной холод в его глазах.

Она выбирала проглотить обиду, смолчать и сделать вид, что все в порядке, лишь бы не навлечь на себя его злость. Гнев Аарона был как темная буря, сметающая все на своем пути. Лучше было не испытывать его терпение. Она знала, что за маской хладнокровного бизнесмена скрывался человек, способный на необузданную ярость.

Девушка лежала на диване, погруженная в полудрему. Фильм продолжался на экране, но она уже не следила за сюжетом. Ее мысли блуждали, переносясь из настоящего в прошлое и обратно.

Она помнила времена, когда гнев Аарона был направлен не на нее. Тогда она видела в нём союзника, защиту от враждебного мира. Но постепенно, словно яд, его раздражительность начала распространяться и на нее, отравляя их отношения. Девушка всё чаще становилась мишенью, объектом, на котором он мог выместить все свои разочарования и обиды.

Со временем Синди научилась читать его настроение по мельчайшим признакам: по едва заметному напряжению в челюсти, по тому, как судорожно сжимались его пальцы в кулаки, по краткости и резкости его ответов. Эти признаки служили ей предупреждением: пора уйти в тень, не привлекать внимания.

В глубине души она мечтала о другой жизни, о другой любви. О такой, где не нужно бояться каждого слова, каждого жеста. О такой, где можно быть собой, без страха быть наказанной. Но эта мечта казалась такой далекой и нереальной.

Иногда она задумывалась о том, чтобы уйти. Сбежать от этой токсичной обстановки, начать жизнь заново, где не будет места страху и унижению. Но что-то удерживало ее. Может быть, это была привычка, может быть, остатки надежды на то, что все изменится к лучшему. А может быть, банальная зависимость, как у наркомана от дозы.

Она пыталась анализировать их отношения, искать причины его поведения. Возможно, он был сломан кем-то или чем-то в прошлом. Возможно, он просто не умел любить по-другому. Но никакие оправдания не облегчали ее боль. Боль от того, что она позволяла ему так с собой обращаться.

И все же, несмотря на все это, она продолжала оставаться рядом. Как мотылек, летящий на пламя. Она знала, что это опасно, что это причиняет ей страдания. Но она не могла сопротивляться.

Синди была заворожена им, его силой, его властью. Она была частью его мира, и ей казалось, что вне этого мира она не сможет существовать.

Синди схватила бутылку и допила её содержимое. Рубиновая жидкость закончилась, оставляя лишь пустоту на дне. Пустоту, которая, казалось, отражает её собственную душу.

Выключив телевизор, девушка пошатываясь отправилась в спальню.

Она надела откровенную шелковую пижаму, которую нашла в шкафу, и забралась под одеяло.

С одной стороны, она была благодарна Аарону за его заботу и защиту, но с другой — её мучило чувство, что она всего лишь безвольная кукла в его дорогом кукольном домике.

Синди закрыла глаза и попыталась уснуть, но мысли об Аароне не давали ей покоя. Куда он подевался?

А вдруг он сейчас с другой женщиной? Вдруг она наскучила ему? Ведь их отношения уже утратили свою остроту.

Столько разных и возможных «вдруг» проносилось в её голове, вызывая удушающее чувство ревности и отчаяния.

Она ворочалась, пытаясь прогнать эти навязчивые мысли. Шелковая ткань ласкала кожу, но это не приносило никакого утешения.

Лунный свет проникал сквозь неплотно задернутые шторы, рисуя на стенах причудливые узоры. Узоры эти напоминали ей паутину, в которую она запуталась, бесконечно перебирая варианты возможного развития событий.

Девушка пообещала себе, что когда он вернётся она возьмёт всё в свои руки и раздует заново огонь былой страсти.

После этой мысли она немного успокоилась и усталость взяла своё. Синди уснула, погрузившись в беспокойный сон.

Но утро принесло с собой новые тревоги и сомнения.

Синди проснулась ближе к обеду, но Аарон так и не возвращался домой.

Голова раскалывалась с похмелья, а в горле пересохло, словно в пустыне.

Девушка встала с кровати, шатаясь от слабости, и

прошла на кухню. Она вытащила из бара бутылку виски.

Крепкие напитки с утра были не самой лучшей идеей, но она отмахнулась от этой мысли, ей нужно было забыться.

Алкоголь, конечно, не решал проблем, но давал временное облегчение, притупляя остроту переживаний.

Синди сделала себе очередной бутерброд и плеснув в стакан виски кинула туда пару кубиков льда.

Она выпила его залпом, надеясь немного приглушить головную боль и унять дрожь в руках.

Жгучая волна прокатилась по горлу, достигая самого желудка.

Девушка поморщилась, но сделала еще глоток, и еще.

Пока комната не начала расплываться, а мысли путаться.

Тревога, казалось, немного отступила.

Она опустилась на стул, невидящим взглядом уставившись в окно. На улице царила серая погода, моросил мелкий дождь, и деревья казались унылыми и безжизненными.

Синди понимала, что тонет в этом омуте, но выбраться из него не находила в себе сил. Жизнь казалась какой-то бессмысленной чередой серых дней, в которых не было места надежде.

Но она ведь всегда может бросить, завязать, если захочет?

Но она не хотела.

Пустота. Вот что она чувствовала. Бездонную пропасть, которая заполнила ее изнутри, вытеснив всё остальное: все её стремления, радость, надежду.

Аарон… Куда он запропастился? Он должен был вернуться еще вчера, но его все нет и нет. Может, с ним что-то случилось? Или он просто передумал? Эта мысль жгла ее как кислота.

С каждой минутой неизвестность становилась все более невыносимой. Воображение рисовало самые мрачные картины, питаясь ее страхами и неуверенностью.

Может быть, она слишком многого требовала? Может, ей стоило быть менее напористой, менее… собой?

Глупая мысль.

Аарон полюбил ее именно такой, какая она есть.

Или ей так казалось. Теперь она уже ни в чем не была уверена.

Синди попыталась успокоить себя, убеждая, что, наверное, просто возникли какие-то срочные дела на работе. Но неуверенность разъедала ее изнутри,

Девушка попыталась вспомнить, когда именно все пошло не так. Была ли какая-то конкретная причина или просто накопившаяся усталость и разочарование. Ей хотелось верить, что они смогут все исправить, вернуть прежнюю близость и страсть. Но с каждой минутой, проведенной в одиночестве, эта надежда становилась все более хрупкой и призрачной.

Она встала, шатаясь, и подошла к зеркалу. В отражении на нее смотрела бледная, измученная женщина с покрасневшими от слез глазами. Синди с отвращением отвернулась. Она больше не узнавала себя в этом жалком подобии человека. Она чувствовала, как медленно умирает внутри, отравленная алкоголем, тревогой и одиночеством.

— Ты что уже с утра приложилась к бутылке?- раздался за спиной знакомый голос.

Резкий звук заставил Синди вздрогнуть и

обернуться. В дверях стоял Аарон.

Его лицо было осунувшимся, глаза красные, словно он тоже не спал всю ночь. На нем была та же одежда, что и вчера, только сильно помятая.

Синди молча смотрела на него, не зная, что сказать. Облегчение от его возвращения смешивалось с обидой и болью. Она сжала кулаки, пытаясь сдержать слезы.

— Где ты был? — выдохнула она, но голос сорвался.

Мужчина ухмыльнулся:

— Прошу, не устраивай сцен, словно ревнивая жена.

— Устраивать сцены? — Синди усмехнулась, чувствуя, как в груди нарастает гнев.

Ты хоть представляешь, что я здесь пережила, пока ты где-то шлялся? — Ее голос дрожал от гнева и отчаяния.

— Хватит, — оборвал её мужчина, — я не намерен терпеть твои истерики.

Слезы, которые она так старалась сдержать, наконец, хлынули потоком. Синди закрыла лицо руками и зарыдала, не в силах больше контролировать свои эмоции. Аарон молча наблюдал за ней, не пытаясь даже подойти и утешить. Между ними повисла тяжелая, гнетущая тишина, полная боли и невысказанных обид.