Аарон не испытывал к ней ничего, кроме презрения к её слабости и, одновременно, необъяснимого влечения к этой покорности. Это было похоже на наркотическую зависимость, на пристрастие к самому разрушительному и сладкому яду.

Он провёл ладонью по позвоночнику — медленно, от шеи до копчика. Её кожа покрылась мурашками. Прижался к её спине, и прошептал на ухо.

— Подними бёдра выше, — тихо приказал он, — Покажи, насколько ты моя.

Синди мгновенно выгнулась, приподняла таз, открываясь полностью.

Она понимала, что это неправильно, что это отвратительно, но не могла остановиться.

Аарон вошёл медленно, давая почувствовать каждый миллиметр. Девушка застонала в подушку, цепляясь пальцами за простынь.

Он двигался размеренно, глубоко. Каждый толчок сопровождался лёгким шлепком по ягодице — достаточно, чтобы она вздрагивала и сжималась сильнее. Темп ускорился — теперь он безжалостно, вбивал её в матрас.

Его рука скользнула под неё, пальцы мгновенно нашли набухший, пульсирующий клитор — скользкий, горячий, до предела напряжённый от желания. Он обхватил его подушечками пальцев и начал ласкать — сначала медленно, мучительно, словно пробуя на вкус каждую её дрожь, а потом резко ускорился, то рисуя круги, то слегка сжимая, то проводя по всей длине быстрыми, настойчивыми движениями, вырывая из неё рваные, почти болезненные стоны.

Каждое касание было как удар тока — настойчивый, неумолимый, заставляющий её бёдра конвульсивно подрагивать и сжиматься вокруг него в отчаянной попытке удержать хоть каплю контроля, которого у неё уже не было.

— Вот так…Умница… хорошая девочка… Кончай, — хрипло приказал он. — Сейчас.

Она сорвалась мгновенно — оргазм прошёл судорогой, тело напряглось, крик превратился в хриплый

всхлип.

Мышцы внутри сжались так сильно, что он едва сдержался, продолжая двигаться.

Несколько яростных толчков — и он кончил глубоко внутри, прижимаясь к ней всем телом, с его губ сорвался низкий, звериный рык.

Аарон замер, тяжело дыша, чувствуя, как последние спазмы её тела всё ещё обволакивают его и дыхание Синди постепенно выравнивается. Как её тело расслабляется в его руках — будто наконец обрело убежище.

Именно это его и бесило больше всего.

Он не хотел, чтобы она чувствовала себя в безопасности.

Он хотел, чтобы она жила с пониманием: безопасность — это привилегия, которую он ей даёт.

И которую он может отобрать в любой момент

Мужчина отстранился.

Синди обхватила его руками, притягивая к себе.

— Останься… пожалуйста… не уходи, —её голос сорвался.

Аарон усмехнулся уголком рта. Эта фраза всегда звучала для него как музыка. Потому что именно её он и добивался. Не оргазмов. Не криков. А вот этого: чтобы она боялась остаться одна, наедине с собой больше, чем любой боли от него.

Мужчина замер над ней, лежащей на кровати, всё ещё чувствуя, как её руки цепляются за его плечи с почти детской отчаянностью. Он не ответил. Просто смотрел сверху вниз — холодно, изучающе, как смотрят на попавшее в капкан животное, которое уже не вырывается, а лишь ждёт, что с ним сделают дальше.

— Пожалуйста… — повторила она тише, почти беззвучно, губы дрожали.

Синди потянулась к нему за поцелуем, но он перехватил её запястья, отстранился резко, словно её прикосновение обожгло.

— Ты правда думаешь, что после всего этого я останусь обнимать тебя, как мальчик из твоих фантазий? — голос низкий, с ядовитой насмешкой. — Ты же не настолько глупая. У меня нет настроения, я ухожу. У тебя будет время подумать над своим поведением.

— Как?.. Опять уходишь? Куда? К кому? — она вздрогнула, заламывая руки, в глазах плескалось отчаяние. — Ты же обещал… я же согласилась на все твои условия, Ари. Почему ты так со мной?

Аарон оделся, привёл себя в порядок и усмехнулся уголком рта.

— Потому что я так хочу. И потому что ты всё ещё не поняла главного: тебя не касается, с кем я буду и где. Запомни: либо ты со мной, либо против меня. Подумай об этом на досуге.

Он развернулся и пошёл к двери, не оглядываясь. Дверь хлопнула — не сильно, но окончательно.

Синди осталась одна.

Она стояла посреди комнаты несколько секунд, глядя на закрытую дверь, словно ждала, что он сейчас вернётся, передумает, скажет «шутка».

Он не вернулся.

Тишина навалилась на неё.

Тяжёлая.

Душная.

Слова, сказанные напоследок, прозвучали как приговор. Она знала, что для Аарона это не пустые угрозы. Он мог лишить ее всего, что для нее важно.

В воздухе ещё висел его запах. Он въелся ей под кожу, в волосы, в лёгкие. И теперь он душил её, напоминая о нём.

Пульс стучал в ушах — громко, рвано.

Каждый удар отдавался в висках, подталкивал вперёд.

«Нет. Не могу просто ждать. Не сегодня».

Она рванула к двери — босиком, обнаженная, не думая. Ручка повернулась легко, но замок не поддался.

Синди дёрнула сильнее, потом ударила плечом. Раз, два. Но дверь даже не дрогнула — толстая, усиленная, как в бункере.

«Окно».

Девушка метнулась в спальню. Шторы сорвала одним движением.

За стеклом — металлические решётки, сваренные наглухо, с толстыми прутьями.

Синди схватилась за них, потянула, потрясла — холодный металл впился в ладони, но не сдвинулся ни на миллиметр.

Она в ярости ударила кулаком по стеклу — раз, другой. В каком-то трансе она продолжала бить, пока кожа на костяшках не лопнула и кровь размазалась по пальцам.

«Выхода нет. Он запер меня. Как в клетке».

Отчаяние накатило волной — горячей, удушающей. Она сползла по стене на пол, прижавшись к ней спиной.

— Помогите, — шептала Синди еле слышно, — хоть кто-нибудь! Услышьте меня!

Она знала, что никто не спасёт её, но продолжала шептать.

Дыхание сбилось, грудь сжимало, будто кто-то давил ладонью на рёбра. Слёзы текли, смешиваясь с кровью на руках.

Часы на стене тикали невыносимо громко.

Сколько прошло времени?

Час? Два? Три?

Она не знала.

Холод.

Сначала в кончиках пальцев — будто она час просидела на снегу без перчаток. Потом волна поползла выше: запястья, предплечья, шея. Зубы начали отбивать дробь, её трясло, как в лихорадке.

— Мне нужно выпить, хоть что-нибудь, — пробормотала она себе под нос и поползла в сторону кухни. На четвереньках.

Ноги отказывались держать.

Добралась до нижнего шкафчика, где он прятал выпивку. Открыла дрожащими пальцами.

Пусто.

Он забрал всё. Специально. Чтобы она даже не попыталась продержаться без него.

Девушка села спиной к гарнитуру, обхватила колени руками. Качалась вперёд-назад. Тихо, беззвучно. Слёзы текли, но она даже не пыталась их вытереть.

В голове вспыхнул обрывок — яркий, как вспышка.

Тот вечер полтора года назад. Она плакала в баре и пила всю ночь после очередной ссоры с Мейсоном.

Аарон пришёл под утро. Молча сел рядом.

«Хватит реветь», — сказал он тихо. Достал из кармана маленькую белую таблетку и кинул в её стакан с виски.

«Попробуй. Один раз. Станет легче».

Она выпила. Через десять минут мир стал мягче. Страх ушёл. Тревога растворилась.

Осталось только тепло в груди и его пальцы, скользнувшие по внутренней стороне её бедра, туда, где начиналась тонкая ткань кружева.

«Видишь? Я же говорил, что всё будет хорошо», — прошептал он тогда.

С тех пор «один раз» превратился в «каждый вечер»

Алкоголь, наркотики и дикий безумный секс.

А потом она без этого уже не могла ни жить, ни дышать.

— Он меня любит, — шептала девушка, как в бреду, пытаясь убедить себя и удержаться на пороге безумия, — Он вернётся, всегда

возвращается и заботится обо мне по-своему.

Тошнота подкатила волной — резкой, невыносимой. Синди едва успела доползти

до раковины. Её вырвало желчью — жгучей, едкой. Потом ещё раз. Живот сводило судорогой.

Она уткнулась лбом в колени. Вкус желчи и рвоты стоял во рту — горький, кислый.