Солнце медленно ползло по небу, становясь свидетелем её полного бездействия. Часы на стене отсчитывали моменты, которые больше не вызывали никакого отклика, кроме глухого эха прошлого. Время превратилось во врага — тянулось, растягивалось, теряя смысл.

Мир вокруг застыл, превратившись в вязкий омут её собственных терзающих мыслей. Каждое биение сердца отдавалось глухим погребальным эхом в мёртвой тишине комнаты. В этой невыносимой паузе, один на один с бездной отчаяния, она ощущала, как внутри неё медленно умирает что-то жизненно важное.

Не плоть. Что-то куда более хрупкое и бесценное, что придавало жизни смысл. Осталась лишь тихая скорбь, окутавшая её холодным саваном, превращая в безликую, неподвижную часть этого ледяного пола. Она чувствовала себя изувеченной куклой, брошенной в пыльный угол, забытой и абсолютно ненужной.

Дни слились в один нескончаемый кошмар. Синди потеряла им счёт, ей становилось всё хуже. Она не спала, не ела, не пила — просто существовала, застряв между наплывами отчаяния и короткими пустыми отходняками.

Какой уже день без Аарона?

Она набирала его номер снова и снова. Телефон был вне зоны действия. Девушка металась в неведении, не зная, где он, с кем, жив ли. Швыряла телефон в стену, потом ползла за ним, разрываемая рыданиями.

«Я не могу. Не могу. Не могу».

Каждый раз сердце сжималось сильнее, словно в тисках. Что же произошло на том проклятом балу? Что могло свернуть не туда? Синди тонула в пучине догадок, каждая хуже предыдущей.

Слёзы текли без остановки, её бросало то в жар, то в холод. Мысли роились, как стая злобных хищников:

Где он? Почему молчит?

Может, он просто бросил меня здесь? Или он с ней — с Эмили — и они смеются надо мной?

А вдруг он мёртв? Мейсон нашёл его.

Или Аарон убил Мейсона?

А что если они оба мертвы, а она даже не знает?

От этой мысли по телу пробегала дрожь, отнимая последние силы. Паранойя вползала в сознание ядовитым дымом. Ей казалось, что за окном кто-то стоит, бесшумно наблюдает. Казалось, в коридоре раздаются тихие, крадущиеся шаги. Казалось, Аарон вернулся — и пришёл, чтобы наказать её.

Видения становились всё ярче и жесточе, разрывая нутро. Синди металась по комнате, цепляясь за холодные стены, лишь бы не упасть. Тело тряслось мелкой дрожью — не от холода, а от того, что внутри всё ломалось, крошилось, умирало. Она отчаянно пыталась ухватиться за реальность, но всё расплывалось, искажалось, превращалось в нечто неузнаваемое.

Третий день. Или четвёртый? Ломка накрывала волнами: мышцы сводило жгучими судорогами, в голове пульсировала дикая боль, словно кто-то бил молотком по вискам. Прошлое и настоящее смешались в один чудовищный кошмар. Ей казалось, что она сидит в этой комнате уже многие годы, совершенно одна. Что Аарон ушёл не вчера, не позавчера — а целую вечность назад.

Она сидела на полу, обхватив дрожащие колени руками, раскачивалась, словно ребёнок, потерявший всё.

«Где он? Где он? Где он?» — повторяла она вслух, словно заклинание. Голос срывался на хрип.

Синди не знала, сколько длилось это пограничное состояние — часы, дни или целую вечность. Она то проваливалась в беспамятство, то бредила наяву, то цеплялась за тонкую грань реальности, которая тут же ускользала.

Мир сузился до размеров кровати.

Время потеряло смысл: рассветы и закаты сливались в одно серое пятно, каждый новый день приносил лишь свежую волну боли и пустоты.

Она пыталась удержать ускользающее сознание, но тело не слушалось, мысли путались.

Ничего другого больше не существовало: только она и эта бесконечная, раздирающая изнутри мука.

Постепенно, очень медленно, туман в голове начал рассеиваться.

Сначала появился назойливый дискомфорт: ломота в мышцах, сухость во рту, ощущение тяжести, будто на грудь положили плиту. Эти сигналы были неприятными, но — реальными.

Они стали якорем.

Собрав остатки сил, она попыталась подняться.

Каждый мускул протестовал.

Она опустила ноги на пол, дрожа, доковыляла до окна и отдёрнула штору. Яркий солнечный свет ударил по глазам, заставив зажмуриться.

Мир за окном был совершенно обычным. Небо — ярко-голубое, без единого облачка. Листва шевелилась от ветра, а на ближайшей ветке чистил перья взъерошенный воробей.

Всё это казалось ненастоящим, далёким, не имеющим к ней никакого отношения. Она чувствовала себя так, словно наблюдала за жизнью через толстое стекло. Хотя так оно и было.

Но даже этот чужой мир был лучше той бездны, из которой она только что выбралась.

С трудом добравшись до ванной, она шагнула под холодную воду. Ледяные струи обожгли кожу, ненадолго возвращая ясность. Смыв пот и липкую грязь, Синди посмотрела на своё отражение — бледное, осунувшееся, измождённое.

Девушка побрела на кухню. Дрожащими руками она взяла стакан и открыла кран. Первый глоток дался с трудом, горло сжалось спазмом, желудок бунтовал, но она продолжала пить — медленно, через силу.

В этот момент входная дверь хлопнула.

Синди замерла. Тяжёлые, неровные шаги. В проёме появилась тень.

Аарон. Небритый, пьяный, с налитыми кровью глазами. От него несло алкоголем и яростью.

Облегчение длилось ровно секунду — он жив. А потом пришёл страх.

— Что… что случилось? — прошептала она.

Он не ответил. Только шагнул ближе, тяжело дыша.

— Я ждала тебя… волновалась, — выдавила Синди.

Аарон усмехнулся криво, с отвращением:

— Волновалась? Не смеши меня.

— Где ты был так долго? Почему не отвечал? Что с тобой?

— Что со мной? А ты как думаешь? Это всё твой чёртов брат! Как же я вас всех ненавижу!

Мужчина выхватил стакан из её рук и запустил его в стену — осколки брызнули во все стороны.

— При чём здесь мой брат? Что ты несёшь? — крикнула Синди, сжавшись в комок.

Он ударил кулаком по столу.

— Он сломал мне всю жизнь!

Синди отшатнулась.

— Аарон, я не понимаю… о чём ты⁈

Мужчина медленно повернулся к ней, глаза горели безумным огнём.

— Правда не понимаешь? Хотя куда тебе. Ты всегда хотела большего. Большего, чем могла предложить тебе твоя жалкая жизнь. Я дал тебе это. Власть, деньги, секс и вечный кайф. Ты же этого хотела? Пустоголовая идиотка. Посмотри на себя! В кого ты превратилась? Кому ты была бы нужна, если б не твой брат?

Синди начинала осознавать.

— Ты просто использовал меня, чтобы добраться до него…

Мужчина шагнул ближе.

— Дошло наконец? Ты лишь инструмент, глупая кукла. Ничего больше, — прошипел он.

Его слова, сказанные так буднично, столь безжалостно, будто скинули с неё последнюю иллюзию. Она всегда видела в их отношениях нечто большее, чем просто секс — надежду, спасение, даже любовь. Но теперь, глядя на искажённое яростью лицо оборотня, она осознала всю глубину своего заблуждения.

Он схватил её за руку, рванул к себе.

— Ты просто моя вещь. Была. Есть. И будешь, пока я не наиграюсь или не решу иначе. Ты заплатишь мне за всё! За все мои унижения по вине Блэквуда, просто потому что носишь ту же фамилию.

Синди дёрнулась.

— Да пошёл ты! — выплюнула она, стараясь придать голосу уверенность.

Аарон рассмеялся, смех его был полон желчи и боли. Он сжал её руку сильнее, оставляя багровые следы на коже:

— Я отомщу ему через тебя. Ты будешь страдать за него, слышишь? Каждую секунду.

Эта глава содержит сцены сексуального насилия, физического и психологического абьюза, принуждения и травматических переживаний. Она предназначена исключительно для взрослой аудитории (18+).

Если подобные темы могут вызвать у вас сильный дискомфорт, триггер или ухудшение состояния — пожалуйста, не читайте дальше. Автор не поддерживает и не романтизирует насилие в реальной жизни. Всё происходящее в тексте — вымысел.

Синди плюнула ему в лицо.

— Отпусти меня! Ты больной ублюдок.