Мужчина тяжело вздохнул и достав сигарету протянул девушке:

— Особый сорт, — произнёс он с нажимом, — как тебе нравится.

Синди хотела отказаться, вернее хотела сначала обсудить с ним то, что её беспокоит, но внутри словно просыпался голод или жажда, которая буквально сводила её с ума.

Аарон ухмыльнулся, смотря как она жадно облизнула губы, не сводя взгляда с заветного предмета. Он знал ее слабость, как свои пять пальцев. Знал, что сейчас все ее вопросы и обиды отступят перед этим искушением. И ему это нравилось. Ему нравилось контролировать ее, видеть, как она поддается его манипуляциям.

Синди выхватила сигарету из его рук, словно дикий зверь, и тут же прикурила. Первая затяжка обожгла горло, но уже через секунду ее окутало приятным теплом. Все тревоги и подозрения словно растворились в дыме, оставив лишь блаженное состояние покоя и умиротворения. Она закрыла глаза и глубоко вдохнула, наслаждаясь моментом.

Аарон наблюдал за ней с торжествующей улыбкой. Он знал, что она уже забыла обо всем. О его исчезновениях, о его лживых словах, о ее собственных сомнениях. Сейчас для нее существовала только эта сигарета и он, ее избавитель от всех бед.

Когда Синди открыла глаза, она уже смотрела на него иначе. В них больше не было ни упрека, ни гнева, только нескрываемое желание.

Аарон протянул руку и провёл большим пальцем по её губам

— Ну вот, разве так не лучше, детка? — прошептал он.

Синди прильнула к его руке, словно кошка, и потерлась щекой о ладонь.

— Лучше, — выдохнула она, прижавшись губами к его губам.

Поцелуй поглотил остатки разума. Его ладони исследовали её тело и Синди тихо застонала, приоткрыв губы, позволяя ему проникнуть глубже.

Руки девушки скользнули по его шее, зарываясь в волосы, притягивая мужчину еще ближе, усиливая и без того пьянящее чувство.

Где‑то внутри зарождалась мысль: однажды всё рухнет. Эта неопределенность и недосказанность не может тянуться вечно.

Когда-нибудь Аарону придётся ответить на её вопросы.

Но сейчас мир сузился до его рук, до его дыхания, до биения двух сердец, слившихся в едином ритме.

На миг ей показалось, что между ними есть нечто большее. Что за маской власти скрывается нежность, а под грубостью — искреннее чувство.

Но уже в следующую секунду мужчина отстранился, возвращая её к реальности:

— Раздевайся, — скомандовал он хрипло.

Её тело отреагировало прежде, чем разум успел возразить. Пальцы дрогнули, развязывая пояс халата. Ткань медленно скользнула на пол, обнажив кружевной бюстгальтер, едва прикрывающий грудь. Она ощущала его взгляд, словно прикосновение — он изучал, оценивал, раздевал глазами.

«Неужели это всё, чего ты хочешь?» — пронеслось у неё в голове, но слова не сорвались с губ. Страх перед его реакцией, перед возможностью вновь увидеть холод в его глазах, заставил её промолчать.

Мужчина взял её за подбородок. Кончики пальцев очертили линию скулы:

Он сжал её лицо ладонями, заставляя встретиться с ним взглядом.

— Ты моя. Запомни это. И я могу делать с тобой всё, что захочу.

В глубоких, как ночное небо глазах, отражалась завораживающая смесь силы и страсти.

А слова, сказанные им, звучали как приговор, но в них не было угрозы, скорее — обещание.

Сопротивление рухнуло, оставив лишь покорное ожидание.

Снова поддаваясь его воле, она растворялась, становясь лишь тенью, отражением его желаний.

Но иного способа заглушить внутреннюю пустоту для неё не существовало.

Аарон достал из брюк карманный нож и холодная сталь коснулась кожи.

Тело покрылось мурашками — то ли от прикосновения металла, то ли от предвкушения.

Мужчина перерезал перемычку, удерживающую бюстгальтер и тонкое кружево трусиков.

Остатки одежды упали к его ногам.

Мужчина отбросил оружие и расстегнул рубашку, не сводя с неё глаз.

Его зрачки расширились так, что радужка почти исчезла.

Мышцы напряглись, когда он шагнул ближе, освобождая себя от брюк. Его возбуждение было очевидным, властным символом её поражения.

Губы мужчины коснулись мочки уха, прикусив её слегка:

— Ты знаешь, чего я хочу.

Его дыхание щекотало шею, вызывая дрожь, которую она не могла сдержать.

Синди кивнула, не в силах вымолвить слово, но тело уже знало свою роль.

Она опустилась на колени, медленно, как в ритуале, который они повторяли десятки раз. Пол был холодным, но жар его взгляда разливался по коже, заставляя соски напрячься.

Рука мужчины запуталась в её волосах, направляя:

— Возьми, — прошептал он, и она повиновалась.

Губы сомкнулись вокруг него, язык скользнул по бархатистой коже. Ее пальцы исследовали, дразнили, ласкали, раскрывая новые грани удовольствия.

Каждое движение было отточено, доведено до совершенства.

Девушка подняла глаза, смотря на него снизу вверх.

Ее губы были влажными, а взгляд полон нежности и преданности.

Чувство подчинения, было пьянящим, и порочно сладким, вызывая спазм где-то внизу живота и даря странное ощущение свободы от собственных желаний и страхов.

Аарон двигался ритмично, крепче сжимая волосы.

— Глубже, — прорычал он, и она старалась, давясь, но не отступая.

Её руки гладили его бёдра, пальцы впивались в кожу, словно ища опору.

Мужчина закрыл глаза, погружаясь в ощущения.

Ее покорность пробуждала в нем самые темные и низменные инстинкты.

Это была его победа над ней.

«Жаль Мейсон не видит свою драгоценную сестру стоящую перед ним на коленях, но ничего скоро он поставит на колени весь мир,» — пронеслось у него в голове, возбуждая ещё больше.

Мужчина отстранился тяжело дыша и опрокинул Синди на диван.

Её ноги раздвинулись сами, спина выгнулась в приглашении.

Он вошёл резко, одним толчком, заполняя до предела.

Девушка вскрикнула, впиваясь ногтями в его плечи. Легкая боль сменилась наслаждением и её бёдра инстинктивно подались навстречу, встречая каждый толчок.

— Да… сильнее, — простонала она, царапая кожу на его спине до крови.

Он не останавливался, продолжая вбиваться в неё, пока её стоны не перешли в хриплые всхлипы, а тело не выгнулось навстречу, отдаваясь волне блаженства, охватившей её.

Я над этой главой два дня просидела, надеюсь оно того стоило 🫣

Наверно в этой книге слишком много откровенных сцен, но так нужно, я через призму их взаимоотношений пыталась показать её внутренний мир, терзания и зависимость от этого человека.

— Я похитил пару Мейсона, — произнёс Аарон, закуривая сигарету и наблюдая, как Синди пытается привести себя в порядок после секса.

Девушка замерла и в недоумении посмотрела на него:

— Ты сделал что?

Мужчина затянулся:

— Истинная твоего брата у меня.

Синди отшатнулась, в затуманенном мозгу медленно прояснялось, высвечивая жуткую картину.

Аарон похитил человека? Это звучало как бред.

— Это уже переходит все границы! Ты что, спятил?

Аарон выпустил дым в потолок, не отводя взгляда от девушки.

В его глазах читалась смесь триумфа и помешательства.

— Да ладно тебе, расслабься.

Теперь, Синди, у меня есть ты, у меня есть она, у меня будет ВСЁ, что принадлежит твоему брату, — он сделал паузу, облизав пересохшие губы.

Синди стояла как вкопанная, её пальцы дрожали:

— Аарон, это же безумие! Ты понимаешь, во что ввязался?

— Твой братец играл не по правилам, Синди. Пришлось вмешаться. Теперь Эмили у меня, и он будет делать то, что я скажу.

Девушка начала медленно одеваться, её движения стали нервными и резкими:

— Ты не понимаешь, — прошептала она, отступая, — Истинная — это не просто человек. Она его вторая половина. Если с ней что-то случится, он сломается.

Аарон рассмеялся, коротко и хрипло, гася сигарету в пепельнице. Он поднялся с дивана, его мускулистое тело всё ещё блестело от пота, и шагнул ближе, вынуждая Синди отступить.