Аарон вытер щёку тыльной стороной ладони. Улыбка медленно сползла с его лица. Он смотрел на неё сверху вниз несколько долгих секунд и влепил ей пощёчину с такой силой, что она упала, не устояв на ногах. Боль пронзила всё тело.

Потом наклонился, упёрся руками по обе стороны от её головы. Запах перегара ударил в лицо.

— Ты правда думаешь, что можешь так со мной разговаривать? — спросил он тихо, почти шёпотом.

Синди попыталась отодвинуться, но спина уже упиралась в ножку стола. Она только сильнее вжалась в пол.

— Отпусти… пожалуйста, — голос сорвался.

Он не ответил. Просто протянул руку и медленно, демонстративно провёл пальцами по её щеке — там, где только что ударил. Кожа горела. Синди дёрнулась, но он тут же схватил её за подбородок, заставив посмотреть ему в глаза.

— Твоя храбрость достойна восхищения, — произнёс он. — Но она бесполезна. Я могу раздавить тебя в любой момент.

В глазах Синди вспыхнула ярость. Собрав остатки сил, она попыталась ударить Аарона ногой, но он с лёгкостью уклонился, перехватив её лодыжку. Синди охнула от неожиданности.

Аарон притянул её ещё ближе, придавив своим телом. Теперь их лица разделяли считанные сантиметры.

— Ты думаешь, что сможешь сопротивляться мне? — прошептал он, его дыхание обжигало её кожу. — Но правда в том, что я могу делать с тобой всё, что захочу.

Синди задыхалась — не столько от боли, сколько от его близости, от осознания собственной беспомощности.

— Я не боюсь тебя, — прохрипела она, стараясь говорить как можно увереннее.

— Боишься, — усмехнулся он. — Я вижу это в твоих глазах.

Он наслаждался её страхом, питался им.

Синди билась, царапалась, кричала — но он был сильнее.

— Не стоит тратить силы, детка, — промурлыкал Аарон, не обращая внимания на её проклятия. — Твои жалкие попытки лишь распаляют меня.

Она всё равно сопротивлялась — коротко, отчаянно, пока хватало сил. Он ждал, пока она устанет. Когда её движения стали слабее, он одной рукой перехватил оба её запястья, а второй грубо, без предупреждения, скользнул между её ног.

Синди сжалась, пытаясь отстраниться.

— Нет. Не надо. Аарон… пожалуйста…

Он не позволил. Его пальцы вторглись в неё, двигаясь медленно, уверенно, исследуя каждый изгиб, каждую складку. Синди сжала кулаки, борясь с волной предательского жара, что разливался по телу.

«Нет, только не это», — мысленно повторяла она, но дыхание сбивалось, предавая её.

— Видишь? — прошептал он ей на ухо. — Ты всё ещё хочешь меня.

— Нет… я тебя ненавижу!

— Твоё тело честнее, чем ты, — прошептал он, ускоряя темп. Его большой палец надавил на чувствительную точку, заставив её выгнуться дугой. Синди закусила губу до крови, чтобы не закричать, но стон всё равно вырвался — смесь ярости и невольного наслаждения.

Аарон расстегнул брюки и схватил её за бёдра, раздвигая ноги шире. Вошёл в неё одним резким толчком. Синди всхлипнула, но он лишь прижал её сильнее, двигаясь глубоко, властно.

— Кричи, если хочешь. Здесь тебя никто не услышит, — прохрипел он, ускоряя темп.

И Синди закричала — уже не в силах сдержаться: от ярости, от унижения, от того, что тело всё равно отвечало, выгибалось, дрожало. Она ненавидела его. Но себя она ненавидела ещё больше — за этот жар, этот стыд, это предательство собственной плоти.

Волна накрыла её против воли — унизительная, яростная, разрывающая.

Когда всё закончилось, Аарон тяжело отвалился в сторону, тяжело дыша. Он даже не посмотрел на неё.

Синди не могла пошевелиться. Она лежала на боку, подтянув колени к груди. Всё тело ныло. Горло саднило от криков и слёз. Потом пришло тошнотворное ощущение грязи. Она чувствовала себя грязной изнутри и снаружи одновременно.

Слёзы хлынули внезапно, без предупреждения — не красивые, не тихие, а судорожные, с хрипами и всхлипами. Она зажала рот ладонью, чтобы не завыть в голос, но тело уже трясло мелкой дрожью.

Желудок скрутило спазмом. Синди едва успела повернуть голову в сторону, прежде чем её вырвало — жёлчью и той водой, которую она с таким трудом выпила.

Девушка просто закрыла глаза и молилась только об одном: чтобы он ушёл. Прямо сейчас. Исчез и оставил её одну.

Аарон поднялся, застегнул брюки и вышел из кухни, хлопнув дверью. Только тогда Синди позволила себе разрыдаться по-настоящему — громко, отчаянно, как раненое животное.

Эта глава содержит описание глубоких травматических переживаний, самоуничижения, суицидальных мыслей.

Текст предназначен исключительно для взрослой аудитории (18+).

Автор не поддерживает и не романтизирует насилие, абьюз или любые токсичные отношения в реальной жизни. Всё происходящее в тексте является вымыслом и служит исключительно художественным целям.

Если вам сейчас тяжело и вы нуждаетесь в поддержке, пожалуйста, обратитесь за помощью к специалистам или на горячую линию психологической помощи.

Берегите себя.

Синди продолжала лежать на кухонном полу, прижав колени к груди, и чувствовала себя отвратительно — физически, морально, духовно. Всё тело ныло, а внутри осталось мерзкое, липкое ощущение чужого присутствия.

Девушка задавала себе вопрос: как она могла принимать это всё за любовь? Любовь не может быть такой болезненной, такой извращенной.

Что же было не так? Где она совершила ошибку? Синди перебирала в памяти воспоминания, пытаясь найти ту точку невозврата, тот момент, когда всё пошло наперекосяк.

Может, она сама виновата, что была слишком слабой, слишком доверчивой?

Слишком хотела, чтобы её наконец-то спасли.

Или же с самого начала Аарон был таким, а она просто отказывалась видеть правду, закрывала глаза, предпочитая жить в мире иллюзий? Этот вопрос жёг изнутри, заставляя копаться в себе и находить всё новые доказательства собственной глупости.

Она просто запуталась, приняв зависимость за нечто большее.

Ей пришлось пройти через всё это, чтобы понять и разобраться в своих чувствах.

Она больше не знала, как верить, как любить, как смотреть в будущее без страха.

«Это моя вина», — эта мысль была острая как бритва. Она резала изнутри, но не убивала. Только заставляла чувствовать себя ещё грязнее.

Казалось, что весь мир вокруг неё стал серым и враждебным, а единственное, что осталось, — это желание спрятаться, исчезнуть, раствориться, лишь бы не чувствовать ничего.

Ей срочно надо выпить.

С трудом поднявшись,

Синди начала шарить в шкафчиках, в надежде найти хоть что-нибудь, чтобы заглушить тошноту. Но они, как и обещал Аарон были пусты.

Только пыль и одинокий окурок в пепельнице. Она выудила его дрожащими пальцами, прикурила от газовой плиты. Никотин обжёг горло, но не заглушил боль. Только добавил тошноты.

Слезы снова потекли по ее щекам.

Она вытирала их тыльной стороной ладони и продолжала курить, глядя в одну точку.

Она поняла, что должна что-то изменить, что не может продолжать так жить. Но как? Как выбраться из этой ямы отчаяния, в которую она сама себя загнала? Синди не знала ответа.

Вдруг ее взгляд упал на аптечку.

«Таблетки…» — промелькнуло в голове.

Может, там найдется что-то, что хоть немного притупит боль? Она рывком открыла её и принялась лихорадочно перебирать пузырьки и коробочки.

Анальгин, активированный уголь, пластырь…

Все не то.

Нужно было что-нибудь, что усыпит сознание, унесет ее прочь от этой реальности.

И тут взгляд зацепился за знакомую упаковку. Снотворное.

«Все лучше, чем ничего,» — подумала она, судорожно срывая блистер.

Не читая инструкцию, она выдавила несколько таблеток и поднесла ладонь к губам, но в последний момент замерла.

В голове вдруг стало тихо. Не спокойно — мертвенно тихо. Словно кто-то выключил весь шум отчаяния одним щелчком.

Она смотрела на таблетки и впервые за этот вечер увидела себя со стороны.