— Справа! — воскликнула Айлин.
Луна воскликнула, я обернулся и… понял, что мне никак не успеть! Слишком далеко, а Тяжесть, использованная ещё на первую тварь, забрала все накопленные «мгновения», не вернув замену. Но всё равно дёрнулся наперерез, только вот грязь, падла, вновь решила, что моя нога отныне принадлежит ей!..
Я видел движение справа, видел Кирона, который стоял ближе всех, даже видел его лицо. Как страх и удивление на нём сменяется злостью, когда приходит понимание, что тут уже не до шуток и балагурства.
Кирон ударил!
Ударил некрасиво, но не потому, что не умел. А потому, что сложно ударить Кулаками Бесстрашия красиво, когда тебя атакует грязевая пасть с крюками вместо лап. Круглый шагнул-скользнул навстречу, провалился почти по колено, но не упал. Первый удар сбил морду в сторону, второй пришёлся по костяной пластине, третий — сопроводился рыком, в котором было больше упрямства и исступления, чем какого бы то ни было умения.
Тварь ударила ответно, и Кирон отлетел бы, если бы Айлин не подхватила-не усилила своим коронным:
— Лунная Призма!..
Свет вспыхнул, и Кирон, впитав его, тут же выпалил:
— Я же говорил, моральная опора!
— Молчи и бей! — крикнула Флаграна, уже успевшая сцепиться с четвёртой тварью…
И Круглый послушно бил, взметая фонтаны грязи. В самом ли деле то была она или этакая кровь Звери — одному Пределу ведомо. И, пожалуй, старшей Фероне, но это мы, если и узнаем, то только после боя…
А там и я наконец добрался!
Бремя тут же пошло известным маршрутом — прямо в пасть! Тварь ударилась, «мгновения» вспыхнули, и я снова дал Тяжесть сверху. И на этот раз даже удержался — не дал Искажению толкнуться в сторону Мелы…
Почти! Самую малость, но Лёд всё равно отозвался где-то рядом… Наверное, Меланита всё поняла, потому как от неё опять пролегла тонкая нить мороза, вонзившись в Зверя, расплёскивая-замораживая грязь…
Нашими общими усилиями тварь замерла, и Аркос поставил жирную точку ударом Клыка ей в шею.
Грязь брызнула на всех! Не только с нашей стороны, но с другой, где Флаграна с Миктланом и Баром добили четвёртую.
— Ненавижу дорогу, — прохрипел Кирон, сплёвывая.
— Дорога взаимна, — прозвенела колокольчиком Айлин.
Это был ровно тот момент, когда я подумал, что мы справились, что наконец-то победили… Опасный момент! Потому что в тот же миг неподалёку раздался новый крик. Который на этот раз оборвался чересчур быстро…
Рядом оглушительно хрустнуло — Лаврия повернула голову!
Не свою.
Я невольно сглотнул комок, а мозг попытался понять-пересказать, чему именно стал свидетелем на лице старшей: удержать нас от новой опрометчивости, самой бросить нас, позвать старших или перестраивать вообще весь наш участок… Но в чём разум был однозначно уверен, так это в том, что ни толики паники там не было. Только расчёт. Холодный, быстрый и неприятный. Потому что его итог опять упал прежним мерзким приказом:
— Стоим!
А я… сделал шаг.
Лаврия даже не повысила голос, не повернула головы:
— Власт.
Я остановился. Не потому, что внезапно стал согласным с ней, а потому, что за моей спиной Мела тихо и почти неслышно прошептала:
— Не надо.
Всего лишь два слова.
Два коротких слова, но их как раз и хватило, чтобы я застыл. Почти как обозный недавно. Как застыли и остальные наши… А где-то там, за телегами, вдали добивали тех, до кого мы не добежали. Или не успели. Или не имели права успеть.
Потом шум начал стихать. Не сразу. Сначала — отдельные удары, команды, хрип, визг. Потом — только команды. За ними — стоны. И наконец то страшное затишье после боя, когда живые вдруг понимают, что их больше, чем мёртвых, но почему-то совсем не рады тому…
— Назад! — новый приказ Лаврии.
И мы также молча оттянулись к своему изначальному месту в колонне. Брата, ради которого я сорвался, кто-то уже утащил к лекарям. Живого. С кровью на лице, с болью в глазах, с грязью в волосах, но вроде как живого.
Хорошо.
А потом я увидел… другое.
С другой стороны клятой телеги лежала девчонка. Над ней склонился кто-то из старших целителей, но по его движениям и качанию головы было очевидно одно: поздно.
Это было плохо. Даже хуже — истинно паршиво. И не потому, что я мог успеть именно к ней. Не мог. Не слышал. Не видел. Не знал. Слишком много разных «не». И все они сводились к единственному — не спас.
Лаврия подошла ко мне через минуту. А может, и через все пять, потому что старшая сперва убедилась, что новых тварей нет, Меланита кое-как стоит, Бар не вывихнул плечо, Делия не получила когтем, а Кирон держит Айлин не потому, что та ранена, а потому, что сам не заметил, как схватил её за руку…
Только тогда Змея подошла и сказала:
— Власт.
— Да? — отозвался, стараясь смотреть куда угодно, лишь бы не в пылающие ядовитым светом зрачки Лаврии.
— Если я говорю стоять, ты стоишь.
— Там был…
— Я видела.
— Он бы умер.
— Возможно.
Это одно слово ударило похуже упрёка.
«Да какого⁈» — очень желало вырваться, но вслух произнёс совсем другое:
— Возможно? — переспросил и наконец-то встретился со змеиным взглядом.
— Да, возможно. А возможно, он бы и сам справился. Возможно, ты открыл бы наш участок, и умерла бы Айлин. Или Делия. Или Меланита, которая ещё не восстановилась. Или даже ты. После чего Меланита сделала бы что-нибудь очень сильное и очень глупое, и мне пришлось бы списывать уже двоих.
Я молчал. Мела рядом тоже молчала.
А Лаврия на том ещё и не закончила:
— Ты спас одного. Это хорошо, это прекрасно. Но запомни и вторую часть: пока ты спасал одного, в другом месте умерла девчонка. Не из-за тебя, нет. Но и не несмотря на тебя. Просто потому, что ты не везде.
Грязь капала с края Бремени, в которое я вцепился так, что под перчатками наверняка побелели костяшки.
Грязь капала чересчур медленно, нехотя. Ровно так же, как уронил и я:
— Понял, — после чего вновь в сторону взгляд увёл.
— Нет, пока только услышал, — поправила Лаврия. — Поймёшь позже, если выживешь достаточно долго. И не сломаешься.
Завершившийся внезапный бой плавно перешёл в привал. Не потому, что все устали. Все вымотались ещё вчера, позавчера, а может, ещё в прошлой жизни. Привал устроили, потому что все предыдущие нападения Зверей теперь никак не выглядели битвой не на жизнь, а на смерть. Скорее то были мелкие стычки и сущие неурядицы, а сегодня ставки резко устремились в само Небо. И теперь итоговый «выигрыш» нужно было реализовать по полной: пересчитать живых, перевязать раненых, отремонтировать телеги и, конечно, дать старшему Малактору возможность объяснить всем, что героизм без приказа будет караться почти так же сурово, как трусость с последствиями.
С чем наш куратор с блеском и справился. Объяснил всё и всем как всегда настолько красочно, что в тот вечер кусок в горло мало кому пролез, а Кирон потом ещё не раз бурчал, что некоторые слова из этой речи вполне достойно использовать вместо атакующих техник…
Пока Малактор всех «лечил» устно, старшая Ферона пошла путём дел и свершений:
— Лёгких раненых на ноги через десять минут. Средних — на телеги, если могут сидеть. Тяжёлых — к лекарям. Мёртвых не трогать. Грязевых Ждунов не трогать тоже.
Голос старшей уже давно затих, забрав от нас и Айлин с Делией, а в голосе всё крутилось и крутилось: «Мёртвых не трогать». Вот так вот просто. Не потому, что наставница была жестокой. Как раз наоборот: Ферона работала быстро, точно и с той злой бережностью, какая появляется у людей, слишком часто видевших, что паника убивает много лучше Зверей. Мёртвые уже не истекали кровью, никак не мешали собственному спасению и, конечно, не требовали немедленной помощи. Проще говоря, каждого из них можно было отметить позже, вычеркнув имя из списка живых.
Тех самых живых, которые имели приоритет.
