Кое-как сглотнув густой ком и страстно желая оказаться не здесь и сейчас, начал развивать мысль:

— Медитации, новые уровни и техники. В походе времени никак не найти было ни на что из перечисленного, а на попытки прорыва второго предельного и вовсе строжайший запрет. Сомневаюсь, что здесь, в нашей опорной точке, что-то поменяется, а значит выход только один. Вылазки. Они-то и дадут возможность в какой-то мере, но заняться дальнейшей прокачкой. А она нам, ой, как необходима. У нас уже сейчас двое на девятнадцатом и, смею надеяться, остальные тоже нагонят быстро…

— Вот теперь Власт действительно молодец, — похвалила Лаврия, кивнув удовлетворённо. — Всё так и есть. Потому Воины и стараются большую часть жизни проводить за пределами любых поселений, чтобы не терять драгоценного времени, подпадая под запреты практики. Единственные везунчики — это, пожалуй, гильдейские и орденские. Рисковые, конечно, потому что пытаются втихаря культивировать в своих резиденциях…

— А почему рисковые? — влез Кирон со своим любопытством.

Да твою ж налево, Круглый! Ты что творишь!..

Змея натурально облизнулась. То ли Осознание виновато, то ли сама реальность, но я упорно вкупе с вертикальными зрачками увидел ещё и раздвоенный язык.

— А вот это ты нам и поведаешь, Кирон, — тишина сгустилась такая, что и топор не повесить. — Но утром. А сейчас — всем спать!..

Только вот ночью я почти не спал. И не потому, что было шумно, хотя шумно как раз-таки было.

Лекарский двор-сосед не затыкался. Кто-то стонал тонко и долго. Кто-то раз за разом звал мать. Кто-то ругался с лекарем насчёт своей ноги, но проиграл и спор, и её саму. Печь рядом кашляла дымом, иногда ещё и подвывая. Где-то рядом громко ругались снабженцы. А вдали, на стене, трижды били короткую тревогу, но общего подъёма так и не случилось.

Меланита лежала рядом.

Она очень осторожно коснулась моей руки пальцами. Не взяла. Просто слегка коснулась. Лёд под её мягкой, нежной кожей ощущался слабым, уставшим, но живым. Моё Искажение отозвалось, и я почти физически почувствовал, как внутри и между Средоточий натягивается опасная струна.

Руки мы убрали одновременно — любые слова были всё ещё излишни.

Серое утро пришло незаметно. Подкралось и вонзило безжалостные когти в только-только забывшееся беспокойным сном тело. Чувство по-настоящему мерзопакостное! А всё потому, что Лаврия подняла нас ещё до общей побудки. Но даже в это время гарнизон почти не стал менее шумным — утро продолжало ночь, просто с другим освещением и чуть иными голосами. Снаружи ругались из-за воды, а у лекарского двора сменилась тональность: ночные крики устали, а дневные ещё не успели набрать силу.

После того, как мы более-менее пришли в себя, Лаврия озвучила новую пачку приказов:

— Проверить всё снаряжение для возможного. Еда, вода, перевязочные пакеты, лечилки, прочие зелья. И никто, повторюсь, никто не изображает бодрость, мне хватает Кирона.

— Я символ моральной устойчивости! — тут же произнёс Круглый, старательно поправляя ремень.

— Ты причина, по которой моральная устойчивость нуждается в символах, — прилетело со стороны Флаграны.

Айлин тихо рассмеялась, а Круглый расправил плечи так, будто получил орден.

Получил, но его сразу отобрала Лаврия:

— Итак, Кирон. Ты готов ответить на вопрос?..

Кажется, в тот момент я начал понимать сакраментальный смысл выражения древних, звучащего как «утро начинается не с кофе». Кто такой «кофе», я знать не знал, но это и неважно. Важно то, что Круглый перестал быть круглым, резко сдувшись словно шар воздушный… Это могло означать лишь одно, что и озвучила старшая:

— Неужели нет? — Змея деланно удивилась, а у меня возникло стойкое ощущение, что она издевается. Судя по лицам остальных, возникло оно не только у меня. — Ну, на нет и суда нет. Запишем будущие упражнения на ваш счёт. Как выясним, где здесь тренировочные площадки, так и наверстаете. Всё наверстаете и двукратно. А сейчас — задачи у вас есть, выполняйте. Я же пока что выясню насчёт более глобальных заданий. — После чего развернулась и оставила нас. Её уход сопроводился звонкими «шлёп» и «ай!», раздавшимися как раз со стороны Кирона, которому прилетел увесистый подзатыльник от Скалы.

Вернулась старшая аккурат тогда, когда мы закончили все назначенные приготовления.

— Готовы?

— Никак нет, старшая! — пришлось выступить вперёд и честно признаться.

— Почему?

— Провиант — в наличии, вода — тоже. Проблема в зельях — их неполный комплект.

— Принято, тогда задача первая: Власт, Аркос, Флаграна, Кирон и Айлин — вы со мной за восполнением припасов, а уже затем — все вместе на общее построение отрядов, имеющим допуск на вылазки вовне.

План, отлично звучащий на словах, в реальности столкнулся с неожиданными сложностями.

На складском дворе ругались над разбитыми ящиками лекарств. Один снабженец орал, ища виноватых. Второй клялся, что ящики были целы. Третий просто сидел на корточках и смотрел на рассыпавшееся содержимое так, будто оно предало лично его.

Айлин наклонилась к одному, её глаза вспыхнули Светом, и она тут же отпрянула со словами:

— Не трогайте.

Голос у неё был тихий настолько, что услышали только мы, а Лаврия уточнила:

— Почему?

— Выглядит странно в Свете. Пахнет кисло и не травами.

Змея следом тоже наклонилась и, взяв первый попавшийся бинт двумя пальцами, поднесла к лицу, но сразу же отбросила.

Отбросила и приказала, впиваясь в разом притихших снабженцев:

— Весь ящик закрыть. Никому не использовать!

— Это передовой запас! — тут же взвыл первый из них.

— Был, — припечатала Лаврия. — Аркос, Флаграна, остаётесь здесь. Проконтролируете, — развернулась и, не слушая протесты, несущиеся вслед, споро направилась в сторону лекарского двора.

Там, уже у самого входа, нас моментально встретила суровая реальность.

На носилках лежал мальчишка лет пятнадцати. Лежал и настолько обессиленно скулил, что звук едва угадывался. Правая нога у пацана была перевязана так, что повязку снять и наложить заново захотелось даже мне, а я в лечении разбираюсь примерно как Скала в тихушном ремесле.

Рядом Воительница Корпуса спорила с лекарем, удерживая того за рукав:

— Он не дождётся очереди!

— У меня трое с пробитыми животами! — не сдавался тот, стараясь вырваться, правда как-то вяло.

— У него заражение, — напирала Воительница.

— У них кишки в руках! — возражал лекарь.

— Тогда дай мне этот грёбаный состав!

— Составы на учёте!

— Да я тебе учёт этот!.. — что там хотела Воительница с ним сделать осталось для всех загадкой, потому как Лаврия внезапно оказалась в самом эпицентре спора с единственным:

— Нога.

Лекарь обернулся:

— Вы кто?

— Та, кто через десять секунд решит, можно спасти ногу или сразу резать.

— Вы не гарнизонный… — начал было лекарь.

— Девять.

— Что?

— Восемь.

Лекарь замолчал, а Лаврия уже присела, разрезала повязку, понюхала и… нахмурилась:

— Кто накладывал?

Женщина указала на себя:

— Я. Склад выдал готовый набор.

— Склад какой? Когда?

— Передовой запас. Северный двор. Ещё вчера, на вылазку.

Лаврия кивнула и позвала:

— Айлин.

Луна подошла, наклонилась, понюхала ткань, потом осторожно коснулась пальцами края:

— Кисло. Так же как там, только ещё и… как-то пусто.

— Пусто? — это я не удержался, тоже влез.

— Травы есть. Но как будто из них вытянули всё живое, лечебное. Остался запах, но уже без Силы.

Лаврия выругалась. Коротко и очень познавательно.

— Всё снять. Ногу промыть. Чистый бинт только из внутреннего запаса лекарского корпуса. Не складской.

— У нас нет внутреннего на всех! — тут же вскинулся лекарь.

— Теперь есть повод выяснить, почему, — после чего поднялась и ринулась обратно к складскому двору. Мы — за ней.

Похоже, только что окончательно накрылась медным тазом наша попытка просто прибыть в опорную точку и не отсвечивать сильно…