Интендант почти неслышно фыркнул, а комендант теперь и смотреть стал тяжело:

— Все прибывшие обязаны закрывать потребности гарнизона.

— Все живые обязаны оставаться живыми достаточно долго, чтобы эти потребности закрыть, — не согласилась моя старшая. — Мой десяток не подлежит разделению. У нас три Щита, Мечи, Топор, Копьё, Перчатки, Посох и я.

То ли мне показалось, то ли последнее Змея прямо-таки выделила голосом особо.

— Вы? — переспросил интендант.

Похоже, не только мне показалось.

— Я. Отклонение.

У-у-ух!

В тишине, повисшей в комнате густым киселём, мне оставалось лишь надеяться, что выгляжу я не совсем уж удивлённым и поражённым идиотом. Хотя внутри, конечно, буря бушевала та ещё… Начиная от склонения собственной глупости и близорукости и заканчивая поминанием Осознания, отлично разыгравшего свою злостную шутку. Способность настолько филигранно вписала в образ Лаврии всё мною виденное, что я не то, что не подумал про Отклонение, а даже ни разу не спросил у друзей про змеиные зрачки старшей, списав всё на влияние Атрибута… Балбес!

Лаврия же сама тишину и нарушила, припечатав:

— Даже если вы сделаете вид, что я ничего не сказала сейчас, положите арбалетный болт на мои привилегии и всё равно примите ошибочное решение разделить мою команду, то получите всего лишь средних учеников на чужих местах. Оставите вместе — получите группу, которую можно отправлять туда, где обычная затычка точно не выдержит. И всё это несмотря на не самый высокий уровень моего десятка.

Неожиданным стало то, что Воительница Корпуса не стала продолжать эту тема, а, посмотрев на карту, спросила вообще другое, гораздо более предметное:

— Куда именно?

— Дозоры. Вылазки. Спасательные выходы. Проверка маршрутов. Удержание пролома до подхода подмоги.

— Смело для вчерашней ученицы, пусть и Отклонения.

— Никак нет, старшая. Лишь трезво для лекаря, который уже неоднократно видел, что бывает после смелости. И глупости.

Вот тут стало обидно. Отчего-то Лаврия при упоминании глупости покосилась на меня. Чем спровоцировала на такое же действо и остальных.

И сразу последовал вопрос:

— А ты кто таков?

— Власт. Просто Власт, старший! — тут же отчеканил я, переставая на мгновение быть безмолвным аргументом и становясь как минимум будущим великим Воином Предела.

— Просто «Власт»? Вы чего-то не договариваете, молодой человек!

Как и откуда у коменданта возникла кипа бумаг, издавшая глухой удар о стол, ума не приложу. Вот только даже со своего места отчётливо видел, как на первом же листе затейливо выведено чужое имя, до странного созвучное с моим. Совпадение, не иначе!

А тут и вторая стопка издала такой же звук, только и отличий, что на ней значилось «Лаврия». За второй последовали и остальные имена нашего десятка…

Напрашивался однозначный вывод: «Не совпадение». И чем он грозит всем нам — ба-а-альшой вопрос. Теперь и поведение гарнизонного, сразу направившегося к нам — тоже заиграло совсем другими красками…

Мысли неслись табуном Тёмных Лошадок, но ответа на выпад коменданта у меня не находилось вовсе.

Спасла Лаврия:

— Если вы про убийцу Сигнуса, победителя Арены среди второго курса этого года, проблему «Свидетелей», то да, это тот самый Власт.

Ну или закопала…

Впрочем, когда рядом кашлянул Малактор, некая надежда на восстание хотя бы в качестве ожившего трупа забрезжила в душе. Очень уж походил этот кашель на подавляемый смех. На настолько тщательно подавляемый, что и не подкопаешься, если не знать старшего так долго, как я.

Зато Воительница Корпуса улыбалась, не скрываясь вовсе. Единственная, правда. Потому что интендант вообще нечитаем для меня оставался, а комендант только посмотрел ещё более тяжело, после чего вздохнул и вынес вердикт:

— Ваш десяток будет в резерве. Вертикаль подчинения останется прежней. Без самовольных выходов. Без права покидать внутренний периметр без приказа. При тревоге — к назначенной точке сбора.

— Вылазки? — уточнила Лаврия.

— Только по необходимости.

— Не люблю слова, за которыми прячут отказ.

Честно признаться, ни последнего возражения Лаврии я не понял, ни её прошлой настойчивости в стремлении оказаться за стенами гарнизона. Потому только и оставалось, что переводить взгляд с одного на другую.

И ошибся — больше внимания следовало уделить Воительнице.

Именно она ткнул пальцем в карту и произнесла:

— Северо-восточный дозорный пост молчит с ночи. Восточная сигнальная линия даёт помехи. Две группы беженцев, о которых нам сообщили, не дошли. Один обоз задерживается на полдня. У нас не хватает людей даже на то, чтобы проверить, где они умерли. Необходимости у нас больше, чем живых.

В комнате стало тихо. Но совсем не так, как в первый раз…

Пока висела тишина, я вернулся к прежним мыслям. Далеко не самым радужным и звучащим навроде: «Вот тебе и опорная точка. Не крепость, где ты отдыхаешь, а место, откуда тебя отправят туда, где люди обычно перестают быть строчкой в списке „живые“ и переходят в более удобные для отчётности разделы, которых на досках внутри гарнизона слишком много разных…».

— Тогда закрепите за нами первую же вылазку после отдыха и подготовки, — Лаврия меж тем уже успела опять «пойти в атаку».

— После отдыха?

— Так точно. Сомневаюсь, что вам нужны новые мёртвые герои. Их у вас и так предостаточно — можно найти у любой стены. Вам нужна рабочая группа, выполняющая задачи, а она ест, спит и готовится к вылазкам.

Интендант по всей видимости хотел что-то возразить, но не успел — комендант поднял руку:

— До рассвета отдых. На рассвете посмотрим по ситуации.

И новый укус Змеи:

— Письменно.

— А девочка хороша. Далеко пойдёт, — Воительница вклинилась, снова улыбаясь, и на сей раз точно одобрительно…

Письменный приказ нам вручили спустя полчаса и отправили на прочь.

Когда мы вышли обратно во двор, снег валил ещё сильнее, полностью скрыв вспышки в небе. Крупные хлопья падали на вездесущую грязь, на кровь, на доски, на лица… Казалось, что Предел пытается всё прикрыть, сделав чистым и опрятным. Но как и все вокруг — он тоже лгал.

— Лаврия! — окликнул старшую, уже было устремившуюся вперёд.

Она обернулась, вопросительно вскинув бровь.

И я, требовательно впившись в её однозначно лживые зрачки, спросил:

— Отклонение?..

— Доброе утро, Власт.

Голос сочился не ядом, но столь неприкрытым лукавством, что жуть как захотелось крепко так тряхнуть эту Змею! А с другой стороны, мне и предъявить нечего: никогда не спрашивал её о Воплощении, сразу поверив представлению старшей в качестве обычного лекаря. Дважды балбес.

В третий раз им быть уже не хотел, так что задал другой интересующий вопрос о вылазках:

— Почему ты так боролась за наше возвращение в грязь?

— А если помолчать и подумать, аргумент? — встречным вопросом ответила Лаврия, после чего развернулась и тронулась в сторону оставленного десятка.

Ну а я сыпанул про себя проклятиями в адрес этой… особы и поспешил нагнать её, попутно раздумывая над ответом. Версии озвучить придётся в самое ближайшее время, чтобы не схлопотать очередное пакостное и бестолковое задание от старшей. Раз уж по дороге к гарнизону она умудрялась придумывать их в изрядном количестве, то и внутри опорной точки легко найдёт, чем озадачить неудачника, не способного выдать верный ответ.

Так-то Лаврия — молодец: устроила интересный способ отвлечения от тягостных мыслей в пути. Сперва мы сами старались у старшей что-то спросить, вызнать о премудростях дорожных, опыте выпускной практики и прочих полезных вещах. Поначалу она охотно отвечала нам. А как мы во вкус вошли, так сразу прилетел Розовый Обломинго: Лаврия заставила нас самих выдавать минимум одну версию ответа на свой же вопрос. Оказался прав — и теперь уже ты молодец, а если нет — получите и распишитесь в каком-нибудь неприятном упражнении-задании.