Дальше говорить не требовалось. Мы все прекрасно понимали, что будет, если Тени успеют подготовить проход.

Я стоял у окна и смотрел на тёмный лес.

Мы вернулись живыми. Более того, вернулись после первой настоящей совместной схватки и смогли дать агентам отпор. Пришлось думать, считать, местами выкручиваться, применять силу и знания. Игорь испытывал прибор, Марина возилась с бактериями, Витька с детектором. Даже мой щит в этот раз сработал именно так, как должен был.

Только радоваться этому было рано, ведь Тёмный Порядок знал, что здесь есть не только Хранитель, но и другие люди.

И в следующий раз Тени наверняка придут более подготовленными.

Я вспомнил первую попытку. Тогда меня пугало даже само слово «ответственность». Сейчас она никуда не делась. Наоборот, стала тяжелее. Просто теперь была не только моей. За спиной стояли люди, которые почему-то совершенно не собирались отступать.

Ребятам в какой-то мере легче, потому что они не знают, каково это — потерять всё и начать с чистого нуля.

А я знаю.

И это знание, пожалуй, не только мое главное оружие, но и проклятие…

Вот что мне прислал один из читателей. Добавляю в главу. Спасибо, Илья.

Возвращались молча. Телепортнулись обратно без лишних слов, правда повело меня от усталости, и мы выпрыгнули за несколько километров от штаба, пришлось добирать какую-то часть пешком по лесу. Игорь бережно прижимал к груди портфель со своими приборами. Марина шла рядом и изредка оглядывалась назад, будто ждала, что оттуда кто-то выйдет. Я шёл с трудом, сил хватало только переставлять ноги.

Мы победили. Наверное, полагалось радоваться. Только вместо радости в голове крутились запах озона, гарь и одно желание — добраться до штаба, и, наконец, отдохнуть. Мы вымотались так, что даже разговаривать не хотелось.

Первым делом проверил свой внутренний индикатор. Ту самую "приборную панель" в солнечном сплетении, которую мне когда-то показал Зоран.

Три процента всего показывало.

— Отлично, — пробормотал я. — Просто замечательно.

Сил действительно почти не осталось. Ещё один серьёзный выброс, и меня могло вырубить. Не на минуту, а совсем.

Так что в ближайшее время о геройстве можно было забыть. Любое применение силы могло через некоторое время просто отключить меня, как перегоревшую пробку в щитке.

Я решил минимум двое суток не использовать никакой энергии. Вообще. Даже ментальное зрение постараться не включать. Только покой, сон и обычная человеческая еда. Иначе следующий бой станет последним.

Витька встретил нас ещё на подходе. Видимо, всё это время он торчал у окна и высматривал нас в темноте.

— Живые! — крикнул он и рванул навстречу.

Друг был возбуждён до предела, — его глаза горели, руки тряслись. Не от страха, а от адреналина, который так и не выплеснулся.

— Вы это видели?! — Витька никак не мог успокоиться. — Нет, вы мне скажите, вы вообще понимаете, что там сегодня было?!

Витька тараторил без остановки. Ему, единственному из нас, не пришлось стоять под ударами агентов, но он всё равно был вымотан не меньше нашего, только не телом, а нервами. Постоянная связь, эфир, наблюдение, и невозможность ничего сделать, если вдруг что-то пойдёт не так.

Игорь сначала ничего не ответил. Молча сел за стол, достал из портфеля теодолит и принялся протирать его линзы. Я покосился на его прибор. Линзы и так блестели, но Игорь упорно проводил по ним тряпкой. Нервы так успокаивал, наверное. Маринка тоже молчала, она возилась с печкой-буржуйкой, пытаясь разжечь огонь, а потом поставила греться чайник. Я же рухнул на свою койку, закинул руки за голову и уставился в окно.

А Витька никак не затыкался…

Игорь наконец поднял голову и посмотрел на него:

— Вить, дай нам отойти немного.

Витька осёкся. На какое-то время замолчал, но уже через секунду снова заговорил тише, — не мог остановиться. Это был его способ сбрасывать напряжение. Не лучший, но хотя бы не молчал, как мы.

Марина поставила передо мной кружку. Я не заметил, когда она успела заварить чай.

— Пей, — тихо сказала она. — Тебе надо.

— Спасибо, — поблагодарил ее я.

Она почему-то осталась рядом. Я поднял голову и встретился с её взглядом. Марина смотрела спокойно. Не испуганно, но и улыбаться для вида не пыталась. Просто стояла возле меня.

— Ты справился, — сказала она.

— Мы справились, — сказал я, присаживаясь.

Она протянула мне кружку, и её пальцы скользнули по моим. Коротко, почти случайно. Но от этого касания внутри стало теплее, чем от чая. Марина покачала головой:

— Не спорь. Ты нас вытащил.

Я хотел что-то сказать, но не стал. Она ещё на секунду задержала на мне взгляд, потом поправила рукав и отошла к клетке с декоративными крысами. А я остался сидеть с кружкой в руках и неожиданно для себя залюбовался девушкой. Даже не заметил, что несколько секунд просто смотрел на неё.

Лес уже почти потемнел. Мы вернулись. Все живы. Казалось бы, самое время выдохнуть. Но никак не получалось.

Два агента. Всего лишь два. И это снова была только разведка.

А что, если в следующий раз они раздобудут энергии больше и с помощью своих технологий смогут открыть прокол пошире, и вместо двух-трех Теней сюда сунется десяток?

Я невольно представил карьер. Только теперь там были уже не две тёмные фигуры. Сначала шесть. Потом их становилось все больше. Они шли прямо на нас, и мы просто не успевали их остановить… Такой сценарий был бы совсем плохим.

То, что нарисовало мое воображение заставило меня поморщиться. Я снова посмотрел в окно, провёл ладонью по лицу. Нельзя расслабляться.

— Лёха, ты чего такой хмурый? — спросил Витька. — Мы же их сделали. Раздавили как тараканов. Теперь знаем их тактику. Мы можем…

Он не договорил.

Снаружи донёсся низкий гул. Сначала едва слышный, но с каждой секундой всё более отчётливый. Работал мощный двигатель.

Мы замерли.

— Это не УАЗ лесника, — прошептал Игорь, подходя к другому окну.

Гул стал громче, а потом к нему добавился лязг металла.

А после я услышал то, чего здесь точно не должно было быть.

Гусеницы.

— Танки? — выдохнула Марина.

— Тягачи, — поправил я. Теперь я понял, что происходит. — Для ракет или тяжёлой техники.

Несмотря на слабый заряд, попробовал включить ментальное зрение Зорана.

В висках тут же треснуло. Энергии почти не осталось, поэтому картинка пошла рябью, но я всё-таки смог разглядеть главное.

— Ты это, Лех, прекрати выжимать себя, — начал-было Витька, но я его не слушал.

Для меня комната с ребятами исчезла. Вместо нее перед глазами проступила другая картина.

Много людей в камуфляжной форме, которые уже окружили нас, рассредоточившись по периметру. Двигались чётко, без суеты. Это были не случайные военные.

За ними, примерно в километре от штаба, на проселочной дороге стояли тягачи. МАЗ-537. Даже сквозь рябь ментального зрения прощупывались их металлические корпуса

— Вот же дерьмо, — выдохнул я.

Видел сплошное кольцо оцепления, и в нем не было ни намека на щель. Никакая это не лесничая служба или милиция. Слишком уж все было организовано. Нас брали как особо опасный объект.

Я заметил на опушке снайпера. Он лежал почти без движения, слившись с кустами, а чуть ближе, за деревьями боец в каске короткими жестами показывал соседям куда двигаться. Нас обкладывали, как зверя на охоте.

— Леша? — Марина вопросительно уставилась на меня, голос ее дрогнул.

— За нами пришли. КГБ, — сказал я. На какое-то мгновение ребята онемели от шока.

А в конце-концов, Витька не выдержал.

— Но как?! — заорал он. — Я же буквально только что проверял эфир! Никаких сигналов не поступало!

— Они не использовали радио, Витя, — ответил я как-то подавлено. Голос звучал глухо, будто принадлежал не мне. — Они использовали логику и мои ошибки.