Марина какое-то время молчала. Потом вдруг сказала:

— У меня дед под Сталинградом был. В сорок втором. Он потом рассказывал, что страшно ему было. Конечно, страшно, но всё равно оставался там, где был нужен.

Она посмотрела на меня.

— Поэтому я пойду с тобой, Лёш, если понадобится.

— Марин…

— Не спорь.

Я замолчал.

Игорь и Витя тоже ничего не сказали. Мы просто сидели втроём.

Странное дело. Ещё недавно я был уверен, что во всём этом придётся разбираться одному. А теперь они сидели рядом и уже решили за себя.

Я посмотрел на них и только покачал головой.

— Ну вы даёте, — а через минуту добавил: — Хорошо, но не сейчас. Продолжаем работать. Игорь просмотри формулы стабильности, Витька, на тебе защита, Марина, продолжай биологические исследования и медицинскую помощь, если потребуется. Когда придет время, пойдём вместе.

— Договорились, — кивнул Витька. И снова взялся за паяльник, но уже как-то иначе, — собраннее, по-боевому.

Марина и Игорь тоже принялись за работу.

Перед сном лежал на своей койке, и смотрел в потолок с облупившейся краской. В голове все еще шумел зал МАИ и проносились мысли о продолжении работы, о том сколько всего еще предстояло сделать…

Всё ещё слышались отзвуки аплодисментов, виделись сотни лиц, уже в который раз мысленно прокручивалась картина как парень с мозолистыми руками подбежал ко мне и спросил: "…Вы правда думаете, что мы сможем?…"

Правда так думаю, верю в это. В прошлой жизни знал, что завтра будет такой же серый день, как сегодня, а здесь верю в себя, в них и в то, что мы сможем.

Еще, засыпая, вспомнил свой первый день в МИФИ и то, как переживал когда-то, что не потяну обучение там, а сегодня прогресс, — стоял на сцене, и тысячи людей, в том числе и с нашего института, слушали меня.

"Спасибо, Зоран, — усмехнулся в темноту. — Ты дал мне силу, а они дали мне смысл".

А рядом со мной Витька до сих пор возился с паяльником за своим столом, не спал, Игорь шептал формулы в полусне, Марина переворачивалась с боку на бок на своей койке. Тоже не спала.

"Команда, — подумал я. — Настоящая, а не как на заводе, где коллеги за спиной постоянно шептались. Здесь же прикроют в случае необходимости, даже если не до конца понимают зачем".

Эх, набрать бы побольше людей… И дело бы сдвинулось быстрее.

Наконец, я закрыл глаза и позволил сну накрыть меня.

Мы не знали, когда придет враг, как и то, откуда он ударит. Но как понял, благодаря частице Темного Порядка, которую мне подсадили Хранители, у меня работала чуйка на их приход. Мы готовы, не на сто процентов, не идеально, но готовы. А это уже больше, чем было неделю назад.

Сегодня я дал людям надежду, — топливо, на котором можно свернуть горы и пустить реки вспять или остановить вторжение из другой Галактики, а завтра начнется новый день.

Надежда — топливо, конечно же, мощное, почти как керосин для форсажной камеры Ту-144, однако, как и любое топливо, оно имеет свойство сгорать и оставлять после себя лишь пепел и необходимость постоянно подбрасывать новые поленья в топку.

Пока я вчера вещал с трибуны в МАИ, пытаясь зажечь огонь в сердцах людей, а Игорь, Витька и Марина слушали моё выступление, враг не дремал. Он не слушал ни речей о долге и ответственности, точно также как и не вчитывался в цитаты из Ефремова.

Враг искал источник мощного энергетического всплеска, который уничтожил его авангард в "Кедре". Враг был словно слепым кротом, почуявшим вибрацию отбойного молотка. И он нашёл его.

Прошла ещё неделя. Напряжение в штабе достигло предела, сравнимого разве что с атмосферным давлением на дне Марианской впадины, о которой все мы читали в журнале "Техника-молодёжи".

Витька не выключал свой детектор аномалий, который теперь пищал не переставая, улавливая фоновый шум моих тренировок, — я продолжал учиться контролировать силу, сжимать гравитацию в точечный удар, чтобы случайно не расплавить тот же чайник во время завтрака.

Игорь исчеркал уже в общей сложности пять общих тетрадей формулами. Он пытался вывести из моих формул математическую модель "поля стабильности", которое могло бы защитить человека от воздействия агентов Тёмного Порядка. Его расчёты напоминали абстрактную живопись авангардистов. Но он утверждал, что видит в них "красоту высшей симметрии".

Марина колдовала над своими колбами с бактериями, пытаясь вывести штамм, устойчивый к "холодной сфере" врага.

Я же… предоставлял ребятам схемы и заготовки, снабжал любой информацией о враге и гонял (с помощью телепортации) за материалами. Кто-то на заводах, наверное, уже пишет объяснительные куда делись те или иные дефицитные комплектующие.

Еще, все это время тренировался, прогресс, конечно, был, но медленный.

Это напоминало обучение игре на скрипке, вот, ты знаешь, как должна звучать нота "ля", но

пальцы всё равно соскальзывают со струн и рождается лишь визгливый скрип.

— Тихо! — вдруг прошипел Витька, вскакивая со своего стула так резко, что его паяльник упал на мокрую тряпку и зашипел.

Мы все замерли. В наступившей тишине стал слышен шелест дождя по жестяному козырьку крыльца, как стрекочут кузнечики в мокрой траве, — привычный умиротворяющий звук сейчас казался каким-то сверх-зловещим аккомпанементом к неминуемой беде.

— Что там? — шёпотом спросил Игорь, нервно протирая стекла очков краем своей клетчатой рубашки.

— Детектор почему-то сходит с ума, — Витька ткнул дрожащим пальцем в мигающую красным лампочку на своем приборе. — Но это не ты, Лёха, сигнал другой, более хаотичный. И он идёт с востока, судя по моим зарубкам, эту область я еще не доработал до конца.

Я мгновенно напрягся. Ментальное зрение от Зорана развернуло передо мной карту СССР, на которой видел пульсирующие точки городов, серые нити железных дорог и чувствовал начинающийся прорыв.

Урал. Свердловская область. Район, где находился пострадавший объект "Кедр".

— Они вернулись, — выдохнул я, чувствуя, как холодеет в груди и как по спине пробегает неприятный озноб, не имеющий ничего общего с дождем за окном. — Они ищут следы.

— Военные? — с робкой надеждой предположила Марина. Она перестала колдовать над колбами и теперь стояла посреди комнаты, комкая в руках вафельное полотенце.

— Нет, — покачал головой я, глядя на пульсирующую красную точку на воображаемой карте. Точка была дерганой, хаотичной. — агенты Темного Порядка. Они чувствуют остаточное эхо битвы, снова прорвались в наш мир по нему и идут по моему следу.

Я закрыл глаза и сосредоточился, посылая ментальный щуп на восток, похоже на то, как какой-нибудь радиолюбитель настраивает коротковолновый приемник на нужную частоту: треск помех, тишина, — и вот он, сигнал.

Увидел их. Агентов было двое. Они больше не двигались как "текучая нефть" или "густой черный дым", подобно тому, как тогда, в бункере.

Это была идеальная маскировка для СССР 70-х годов. Они выглядели как обычные советские командировочные или сотрудники из "почтового ящика" (сотрудники предприятия с номерным адресом).

Один агент выглядел как высокий мужчина лет сорока пяти в потертом плаще (такие носили все инженеры и научные сотрудники), с кожаным портфелем в руке. Второй принял вид женщины примерно того же возраста в строгом костюме-двойке (юбка чуть ниже колен), с высокой прической и папкой-скоросшивателем под мышкой.

В первые секунды я почти купился, но потом как следует присмотрелся.

На вид самый обычный советский портфель мужчины с латунными застёжками оказался чем-то иным, — его замки не отстёгивались, а были частью корпуса, как у литого футляра. Внутри устройства угадывался металлический каркас, а из щели у самого основания ручки сочился едва заметный зеленоватый свет. База Зорана подсказывала, что это генератор-якорь. Выглядел он жутковато. Через ментальное зрение видел, что от устройства к телу агента тянулись тонкие энергетические нити. Похоже, они питали его, — без них его оболочка начала бы распадаться… В специальных ячейках, пульсировали крошечные капсулы с изотопами. Без этого портативного источника энергии агент просто рассеялся бы в нашем измерении за несколько минут, как дым.