В километре от периметра нашёл старый овраг. Заросший кустами, почти незаметный с дороги. То, что нужно.

Сел прямо на землю, скрестил ноги и закрыл глаза.

Теперь главное — найти их.

Мысленно потянулся к знакомым сигналам. Марину нашёл первой. Её я уже научился узнавать сразу — спокойное, тёплое биение где-то на границе сознания.

Потом Игорь. У него всё было иначе. Мысли шли плотным, непрерывным гулом.

Витька обнаружился последним. Его сигнал был слабее и находился дальше. Судя по всему, его держали где-то в другом конце коридора.

Нашёл.

Я не стал давить на них силой, вместо этого послал всем троим короткий импульс.

Никаких слов, просто мысль:

"Всё будет хорошо. Отойди от внешней стены"

Ответ пришёл почти сразу. Марина удивилась, Игорь что-то пытался понять, а от Витьки сначала шарахнуло паникой, но почти сразу она ушла.

Хорошо. Значит, услышали и пора начинать.

Вспомнил слова Зорана про скальпель. Не ломать всё подряд. Найти нужное место и ударить точно туда.

Я сосредоточился на стенах трех камер. Бетон, арматура, — всё это можно было не трогать целиком.

Мне нужна была только одна линия.

Я провёл её мысленно от самого низа строения до центра. Наметил три точки, одну линию через стену каждой камеры, и дал импульс.

Эффект был мгновенным и почти бесшумным, стена не рухнула и не взорвалась, а просто исчезла. Бетон, арматура, изоляция, — всё это рассыпалось вниз лёгкой серой пылью. У подножия здания осталась часть обломков, а передо мной зияли три ровных проёма. Я увидел это внутренним зрением.

Получилось.

В образовавшихся проемах показались три фигуры: взъерошенный Игорь с очками набекрень, бледная Марина с растрепанной прической и Витька с испачканным пылью лицом.

Я пулей подлетел к месту их выхода.

— Лёха?! — зашипел Витька, когда я перешел на нормальную для человеческого организма скорость. — Какого чёрта?! Нас чуть инфаркт не хватил!

— Тихо! — шикнул я на них, подбегая к проему и помогая им спуститься по осыпавшейся куче строительного мусора. — У нас есть немного времени, пока охрана не поняла, что стена исчезла!

Вчетвером мы бросились к лесу, петляя между корпусами.

— А как же сигнализация? — на бегу спросила Марина.

— Она сработала бы на выбивание дверей! — объяснил ей на ходу. — А мы ничего не выбивали! Я просто создал новый выход!

Пока они сообразят, что к чему, мы будем уже далеко!

Мы побежали вглубь ночного леса, прочь от секретного объекта, ветки хлестали по лицам, под ногами пружинил мокрый мох. Я намеренно уводил группу подальше, в чащу, от лишних людских глаз, а где-то позади оставались бетонные стены, зелёные коридоры и комната для допросов. Не верилось, что мы вырвались.

— Лёха, долго ещё? — выдохнула Маринка.

— Почти, — бросил я, не сбавляя шага.

Я ждал, пока между нами и объектом ляжет хотя бы пара километров леса. Нельзя было телепортироваться прямо у стен — всплеск энергии мгновенно засекли бы. А так, ночной лес, ни одного наблюдателя. Только мы, небо и деревья кругом.

Когда деревья сомкнулись особенно плотно, я остановился.

— Всё. Подходите ближе ко мне.

Ребята встали вокруг. Игорь поправил очки, Витька судорожно сглотнул, Марина схватила меня за руку.

— Куда? — спросила она.

— В Москву, в парк. Дальше нужно будет разойтись.

Я закрыл глаза и сосредоточился. Пространство отзывалось неохотно, но поддалось, воздух сгустился, мир по краям поплыл. Мы исчезли там, где только что стояли, а через секунду вынырнули в глубине Измайловского парка, — между старых лип.

— Мы дома, — тихо сказал я.

И только теперь позволил себе выдохнуть.

Разошлют ли ориентировки на четверых студентов по всей области? Придут ли за нами позже? И если да, то сколько у нас оставалось времени?

Этого я не знал. Знал только то, что война с Тёмным Порядком только начиналась. И теперь все силы нужно бросить туда, а не на бега от КГБ.

Возвращение домой было похоже на пробуждение от долгого, кошмарного сна. Только этот сон оставил после себя вполне реальные следы: въевшийся в одежду запах камеры, к которому примешивался страх за друзей. А главное, мы с ребятами прошли через допросы. Но для меня это мелочи, ведь уже видел смерть и заглянул в бездну, имя которой Тёмный Порядок.

Первым делом, после того, как телепортировал всех в Москву, собрался и отправился к себе, в нашу с родителями двухкомнатную "хрущевку" на Юго-Западе Подмосковья. Прятаться было бессмысленно, а повидаться с родителями хотелось.

Ключ провернулся в замке удивительно тихо. Боялся даже, что он будет греметь, как колокол, возвещая о моём возвращении из небытия.

Мама была на кухне. Она стояла ко мне спиной, у плиты, и что-то помешивала в сковороде. От запаха тушеной капусты и котлет, такого родного и домашнего, у меня перехватило дыхание.

— Мам, — тихо сказал я.

Она замерла. Застыла, как статуя. А затем медленно-медленно обернулась.

А потом заохала.

Я не успел даже толком разуться.

Мама увидела меня и вдруг бросила всё, чем занималась. Только что стояла у плиты, а потом уже шла ко мне. По дороге у неё из руки выпала деревянная ложка. Она стукнулась об линолеум, но мама даже не посмотрела.

— Лёшенька… — раскинула она руки в стороны, и обняла меня так крепко, что я сначала не знал, куда деть руки.

— Живой… Господи, живой…

Мама уткнулась мне в плечо. Я почувствовал, что она плачет. Плечи у неё подрагивали.

— Мам, ну ты чего…

Сам голос у меня почему-то сел.

Я погладил её по спине. Как в детстве, наверное. Только раньше я успокаивал её после какой-нибудь своей проделки, а сейчас даже не знал, что сказать.

Мама наконец отпустила меня и посмотрела в лицо.

— Мы думали… Нам сказали, что вас, твою группу… — Она достала из кармана фартука платок, промокнула глаза. — Ох, Лёшенька. Нас же недавно на допрос вызывали.

— Вас?

— Про вашу группу спрашивали. Что вы там делали, куда вас отправили… А мы-то откуда знаем. Видели тебя примерно месяца четыре назад… Помнишь, я была в отпуске, и закатки тебе привозила.

Я замер.

— А вам что сказали?

— Что у вас практика закрытая. На каком-то секретном объекте собираете материалы для будущих дипломов. Название объекта не сказали. Добавили еще, что связь с вами будет через куратора.

Я невольно усмехнулся.

Вот, значит, как.

Захаров всё-таки сделал то, что обещал. Придумал нам легенду.

Закрытая практика, секретный объект, куратор…

Нормально придумали.

Если бы мне самому кто-нибудь сказал такое про студента из семидесятых, я бы тоже, наверное, поверил. Здесь ведь секретность была такой вещью, что лишний вопрос мог только хуже сделать.

— Ну да, мам. Всё правильно.

— Тяжело было?

Я на секунду замолчал.

Перед глазами почему-то сразу всплыл тот коридор. Потом стрельба. Потом Зоран. Потом то, что вообще никак не укладывалось в голове.

— Тяжеловато, — ответил я. — Но ничего. Справились.

— А почему не писал?

Вот на этот вопрос я уже не знал, что ответить.

— Там… режим такой был.

Мама кивнула. Похоже, этого ей оказалось достаточно.

Я посмотрел на неё и подумал, что лучше пусть так.

Пусть она думает, что я несколько недель сидел где-то на секретном объекте и возился с какими-нибудь приборами.

Так действительно спокойнее.

Потому что если рассказать правду, даже я сам не уверен, что смог бы в неё поверить.

Какая там практика.

Мы с группой воевали с пришельцами из антиматерии. Ей этого знать точно было не нужно. Цена моей силы — вечная ложь самым близким людям ради их же спокойствия.

У Марины всё прошло похожим образом. Я периодически телепортировался и справлялся как у ребят дела. Маринкины родители, простые инженеры на заводе "Калибр", были просто счастливы, что их дочь вернулась с "практики" целой и невредимой. Они накормили её до отвала и не задавали лишних вопросов, привыкнув доверять государству и его "секретным объектам".