Витьку встречал его дед, старый железнодорожник, прошедший войну. Он ничего не сказал, просто молча обнял внука своими огромными, мозолистыми руками так, что у того хрустнули кости, а потом молча налил ему стопку водки ("для сугреву после командировки"). Витька выпил её залпом, как воду, и тоже промолчал.

А вот Игорю было сложнее всего. Его отец был профессором на кафедре теоретической физики в МИФИ. Человек старой закалки. Он требовал от сына полной отчётности, но когда Игорь начал рассказывать про, так называемые, "полевые испытания акустических резонаторов", отец посмотрел на него поверх очков и сказал всего одну фразу:

— Не знаю, где ты был и что делал, но вижу по твоим глазам, что ты стал другим человеком, и я горжусь тобой.

Это было самое важное одобрение, которое Игорь мог получить.

Прошёл месяц. Целый месяц затишья, который казался нам вечностью. Напряжение стало ровно настолько, чтобы мы могли дышать, ходить на пары, писать контрольные, сдавать отчеты по "практике" и пытаться жить обычной жизнью студентов — будущих выпускников. Но мы все чувствовали, что это была лишь короткая передышка.

Тишина — это вообще, самое странное, что началось почти сразу же после нашего недавнего побега. Мы ждали облавы, обысков, людей в штатском у подъезда. Готовились к тому, что за нами придут снова. Но отчего-то ничего не происходило. Ни ориентировок на студентов по всей области не кидали, ни стука в дверь посреди ночи не было. Спецслужбы словно вымерли.

Тишина пришла и с другой стороны. Новый собранный детектор аномалий Витьки молчал. Никаких всплесков не происходило, никаких проколов и сигналов от агентов Тёмного Порядка. Они словно исчезли. Моя чуйка на них тоже молчала.

Но я все равно не бездельничал. Периодически закрывал глаза и запускал ментальное зрение Зорана на полную мощность. Сканировал планету — Урал, Сибирь, Дальний Восток, Европу, на всякий случай и Африку, Австралию, Америку. Нигде ни одного прорыва. Противник словно растворился. Чувствовал также, что трещина была именно над территорией СССР. Поэтому если Тени снова начнут прорываться, думаю, что они будут делать это только на территории нашей страны.

Это снова было затишье перед бурей, но откуда ударит гром мы с ребятами пока не знали.

В один из теплых дней так называемого "бабьего лета" мы, наконец, вчетвером встретились в Сокольниках. В идеальном месте с огромным парком с множеством аллей, и уже тронутой золотом листвой, где можно было легко заметить слежку и затеряться в толпе отдыхающих москвичей.

Мы сидели на скамейке у пруда. Погода стояла отличная. Люди катались на лодках (раздавался веселый скрип уключин), ели мороженое (в вафельных стаканчиках по 19 копеек), читали газеты, сидя на раскладных стульчиках.

Мы четверо выглядели странно на этом празднике мирной жизни. Были как какие-то солдаты в увольнении на чужой войне, и вроде сидели вместе, но каждый был погружен в свои мысли.

— Удивительно, — нарушил тишину Витька, жуя травинку. — Уже месяц прошёл. А за нами так никто и не пришёл. Ни пришельцы, ни люди в штатском с каменными лицами.

— Они изучают нас, — ответил я, глядя на стайку уток у берега. — После того, что я сделал со стеной их базы, и после отчётов из "Кедра", им видимо стало ясно, что мы не врали и что не ЦРУ виновник происходящего.

— И как думаешь, что они в итоге делают? — спросила Марина.

— Готовятся, — сказал я уверенно. — Лучшие ученые страны сейчас, скорее всего, работают над тем, как нас, в частности меня, использовать… Или как создать оружие по нашим лекалам. Думаю, в скором будущем мы тоже можем им пригодиться. И тогда, с нами свяжутся.

— Им могут пригодиться твои знания передовых технологий, — предположил Игорь.

Мы помолчали некоторое время, глядя на мирную жизнь вокруг. На детей, пускающих кораблики из коры, на влюблённые парочки, на старушек в платочках, кормящих голубей. Они наслаждались этим днем, не подозревая, что он может стать одним из последних, а мы знали.

— Вот что удивительно, профессора Громова нет на лекциях вот уже как несколько недель. Игорь, ты не знаешь ничего об этом? — спросил я.

— Нет. Пытался спросить у отца. Он лишь отмахивается.

Игорь на секунду замолчал, будто что-то сопоставляя в голове, потом резко поправил очки и повернулся ко мне с горящими глазами:

— Лёша! Я должен вам кое-что показать! То, над чем работал всё это время!

— Ты же должен был отчет по практике дописывать? — усмехнулся Витька.

— К чёрту писанину! — отмахнулся Игорь с несвойственным ему пылом.

— Я разработал прототип! Волновое оружие на принципе резонанса. Если подобрать точную частоту колебаний, то можно разрушить их энергетическую структуру изнутри. Это как, к примеру, заставить стекло лопнуть от звука!

— А я доработала все-таки бактерии, — тихо добавила Марина.

Она достала из сумки небольшую колбу, жидкость внутри которой была мутной, и на свету в ней что-то едва заметно плавало.

— Помнишь, я тебе про свою идею рассказывала? Я тут ещё со штаммом поэкспериментировала. В культуру Pseudomonas добавила экстремофилов с Кольского полуострова. Они при метаболизме тепло выделяют, но дело не только в этом. У них внутри клеток идут какие-то микровзрывы. Совсем крошечные, конечно. А если ещё щёлочь добавить, они вообще должны начать вести себя непредсказуемо. Думаю, на этот раз с Тенью-Искажателем может и сработать.

Я посмотрел на них с гордостью. Очень хорошо, что моя команда не сидела сложа руки.

Витька тут же, привлекая наше внимание, похлопал по своему неизменному рюкзаку:

— А я собрал переносной усилитель на базе списанного армейского передатчика "Ангара". Если Игорь даст мне свою частоту, то смогу транслировать её на большое расстояние! И ещё настроил детекторы так, чтобы они работали в режиме маяка-ловушки. Они будут не просто пищать. Сигнал-приманку давать будут.

Я улыбнулся.

— Ну, значит, если агент появится, проверим в деле. А я тоже не сидел. Тренировался. Учился силу дозировать. Зоран, тот инопланетянин, про которого я вам рассказывал, ещё тогда правильно сказал: кувалдой хорошо сваи забивать, а для хирургии скальпель нужен.

Поднял с земли камешек, подбросил его вверх.

Камень не упал. Повис передо мной и медленно закрутился. Я немного подержал его так, потом отпустил. Он опустился прямо мне в ладонь.

— Контроль инерции и гравитации, — сказал я. — Энергии на это уходит гораздо меньше.

Витька вдруг замолчал.

— Ребят…

Он смотрел куда-то мне за спину.

— Вам ничего странным не кажется? Вон тот тип, возле киоска.

Мы обернулись.

В парке всё выглядело как обычно: народ гулял, кто-то стоял у киоска с мороженым, дети носились по дорожкам. Только вот несколько человек сразу бросались в глаза. Одеты обычно — рубашки, брюки, — но держались слишком уж собранно для обычных отдыхающих.

А потом я заметил у двоих серебристые ящики. Антенны, какие-то приборы сбоку…

Витька побледнел.

— Это же наши детекторы…

— Точнее, их прототипы, — тихо поправил Игорь.

Марина посмотрела на него.

— Они за нами?

— Сигнал отследили, — сказал Игорь.

— Но как? — выдохнул Витька.

— Видимо, их физика имеет общие точки с нашей, — быстро ответил Игорь. — Твой детектор работает как маяк! Он фонит в том спектре, который они могут засечь!

— Интересная теория. Но думаю, что все гораздо проще. Все это время они следили за нами и ждали подходящего момента, — проговорил я.

Все это время, получается, люди из КГБ следили за нами. Ждали подходящего момента. А может, просто охраняли. Я не знал.

Метким взглядом Зорана тут же просканировал пространство вокруг нас, и заметил неподалеку микроскопическую червоточину.

Инопланетные монстры решили действовать хитрее и внезапнее? Как все не вовремя. Нас окружили, получается, со всех сторон.

Люди приближались. Но теперь я понял: они не нападали, а шли к нам. А вот червоточина — это было плохо. Очень плохо.