Я шел и чувствовал, как сила гудит в моих венах, — как будто для этого завели мотор, а потом забыли его выключить.

"Во имя великой страны", — подумалось вдруг мне, и заставило усмехнуться. Очень громкая мысль, и я бы даже назвал ее пафосной. Если ее озвучить при Витьке, он обязательно хмыкнет, и покрутит пальцем у виска.

Но именно советская страна, чёрт возьми, действительно научила меня, — "когда надо вкалывать — вкалывай, а когда надо верить — верь". Даже если придется верить теперь в то, что я вдруг стал супергероем, и теперь мог попробовать защитить целую планету.

Жизнь, конечно, странная штука: сколько ее ни старайся прогнуть, но она всегда будет тянуться вверх, — к свету и звездам, упрямо и только лишь вперед. И хорошо было бы, чтобы люди у власти, наконец, осознали: мир нужно беречь, а не разрушать ради собственного эго…

Я не считал себя ни каким-то избранным или героем новой эпохи. Просто так вышло, что именно от меня сейчас зависело больше, чем хотелось бы.

Угроза могла прийти откуда угодно — из глубин космоса или от человека рядом. Разницы почти не было.

И если мне досталась эта роль, то остается только стоять до конца в попытке защитить то, что дорого, даже если цена окажется слишком высокой. По сути, я стал щитом для всей планеты Земля против пришельцев.

Интересно, Темный порядок уже почувствовал появление нового игрока, способного нарушить ее планы по поглощению галактики?

Постараюсь выполнить долг перед своим домом, своей планетой, своим народом, своей страной. Обратного пути, точно, нет. В прошлой жизни я бы никогда не дошёл до этой двери, — свернул бы или испугался. А здесь обязательно дойду.

И пусть придется очень дорого платить. Все равно это лучше, чем сидеть в цехе и жалеть о чем-то.

Следующие несколько дней для меня слились в один бесконечный марафон адаптации. Как робот ходил на лекции, сидел в библиотеке, ел в студенческой столовой щи, котлеты с пюре, — и всё это время мой разум работал просто на пределе своих возможностей.

Я учился фильтровать все лишнее в окружающем мире, отсекать лишние шумы, чтобы не сойти с ума от переизбытка информации.

Мало-помалу учился не слышать биение сердца каждого прохожего и не виде, к примеру, спектр излучения лампочки в коридоре общежития. Старался быть просто Алексеем Смирновым.

В прошлой жизни мне не приходилось учиться быть обычным человеком. Но даже там часто хотелось, чтобы на заводе и дома никто не трогал, не спрашивал почему угрюмый. А здесь стояла новая задача — чтобы никто не узнал, что я могу, какой силой владею. Разница есть, но суть одна: прятаться.

Самым трудным местом для меня сейчас, конечно же, оказалась столовая.

Там всегда был шум: звенели подносы, падали столовые приборы, хлопала дверь кухни, кто-то спорил о футболе, кто-то ворчал из-за очереди за компотом или хлебом. Раньше всего этого почти не замечал. Теперь каждый звук упрямо и неотвратимо лез прямо в голову. Из-за этого я терял контроль над ситуацией.

Передо мной стояли два парня с физфака. Один из них мучительно вспоминал:

— Слушай, а зачет по сопромату уже поставили?

— Не помню…

— В смысле не помню? Ты серьёзно? Блин, и я не помню…

Ну да, знакомо.

За спиной зашептались девушки:

— Ты видела новую англичанку? Такая вся строгая.

— Да ладно тебе, нормальная. А туфли у нее заметила?

— Конечно. Где интересно она такие взяла?

— Понятно где, из-под полы по блату достала.

Я резко выдохнул. Да замолчите вы хоть на минуту, трещотки.

— Нет, ну серьёзно. Где она такие взяла? Хотела бы и я такие.

Шёпот продолжался, цеплялся за уши, похуже наждачки. Я резко отвернулся, уставился в стену, еще немного, и могу сорваться. Окружающая обстановка на корабле и на Земле заметно отличалась, мне нужно было время, чтобы привыкнуть и научиться разграничивать свои силы здесь.

У окна усталый повар делился со своим помощником как бы ему хотелось дотянуть смену и добраться домой без боли в пояснице.

Помимо потока речи, еще и чужие мысли не давали теперь покоя, — они не звучали словами, а, скорее были вспышками ощущений, обрывками тревог, короткими уколами усталости, прорывающимися и летевшими со всех сторон. От этого хотелось взвыть не своим голосом, бросить поднос и уйти в горы, в лес, не знаю, — в какое-нибудь тихое и безлюдное место.

Я чертов супермен теперь!

Закрыл глаза, сосчитал до пяти, и мысленно поставил вокруг себя стену-барьер. Так учил Зоран. Шум сразу стал тише.

— Смирнов, ты чего застыл? — ткнул меня локтем Витька. — Все котлеты разберут.

Я открыл глаза и шагнул вперёд. Да уж, придётся как-то учиться жить заново. На автомате поставил блюда на поднос, схватил компот, и бегом направился к столу с малознакомыми студентами. Специально за почти полный столик, подальше от Витьки. А то станется с него, засыпать меня вопросами разными начнет. А я сейчас не готов был к беседе. Мне надо было кое-что обдумать.

Жевал молча, ни на что не отвлекаясь.

Ведь понимал, что несмотря ни на что нужно сохранять спокойствие и невозмутимость, — однако внутри, под этой маской напускной обыденности, бушевала самая настоящая буря.

Я знал правду, и видел какой может быть смерть планеты, чувствовал холодную, безжалостную пустоту Темного Порядка, приближающуюся к моему дому. При этом понимал, что я, к сожалению, единственный, кто может этому противостоять. Эта мысль была одновременно и пугающей, и… правильной? Как будто всю свою жизнь шел к этому моменту, сам того не осознавая.

Сила, которой наделил меня Зоран, была просто колоссальной, но даже она не могла заменить ни опыта, ни знания и, самое главное, элементарного взгляда со стороны.

Мне нужны были союзники, — люди, которым я мог бы доверять. Такие, которые не испугаются правды, не сочтут меня сумасшедшим. Но со вторым все проще. Всегда можно продемонстрировать на что теперь способен, чтобы исключить вероятность сумасшествия. Нужны люди надежные, которые не запрут меня где-нибудь в специализированных подвалах КГБ (что с моей телепортацией, конечно же для них будет проблематично, но всегда можно найти какие-нибудь рычаги давления), чтобы использовать меня на благо Родины в качестве оружия против той же Америки.

Ну да, это будет очень несвоевременным шагом. В то время как надо наоборот объединяться в один человеческий сплоченный альянс для борьбы с врагом извне, наши политики могут продолжать вести свои бесконечные дрязги и мериться силами.

Первым таким надежным кандидатом был, конечно же, Витька.

С Витькой мы дружили ещё с самого детства. В классе шестом как-то решили собрать ракету из жестяной трубы, селитры и пороха, выковырянного из охотничьих патронов. Теоретическая часть была моей, практическая — Витькиной.

Ракета взлетела метра на три, после чего ушла вбок, врезалась в сарай дяди Коли и устроила там довольно убедительный пожар. Вот так бывает…

Когда взрослые прибежали с вёдрами, Витька без колебаний заявил, что всё придумал сам. Мне тогда влетело тоже, но вдвое меньше. С тех пор я знал, что если Витька рядом, — спина прикрыта. Друг мог смеяться над моими формулами, называть меня занудой и даже иногда без спроса брать мои конспекты перед зачетами, но в серьезный момент он никогда не отходил в сторону.

Именно поэтому втягивать его во всё происходящее сейчас было особенно страшно… Но был ли у меня другой выход? Так или иначе, все будут втянуты в это, при полном прорыве щита Гагарина. Сейчас как я понимал из источников информации Зорана, была только трещина и просочиться в наш мир из своего измерения могли единицы. Но это пока.

Вечером, когда Витя в очередной раз бренчал на гитаре что-то из "Машины времени", я сел на свою кровать и долго смотрел на него. Мы дружили с самого детства, делили комнату уже как четвертый год, подкалывали друг друга по поводу девушек (в основном он меня), вместе мечтали о будущем советской науки.