Марина просто подошла ко мне ближе, и крепко обняла:

— Ты идиот, Лёша Смирнов, — прошептала она мне в плечо. — Такой большой идиот… — Её голос дрожал. — Почему ты нам сразу всего не рассказал?

"Потому что не хотел терять вашу дружбу, — подумал я. — Боялся увидеть страх в ваших глазах".

Но вслух сказал совсем другое:

— Потому что вы бы мне не поверили.

Сейчас же видел отчетливо, что ребята точно поверили оплавленному ножу, сгоревшей до угля картошке на крыльце нашего штаба, показаниям приборов, маленькому шарику света, который продемонстрировал им недавно, моему усталому лицу человека-проводника между двумя мирами.

Звездный Отряд перестал быть просто игрой или тайным обществом студентов физиков или ученых-энтузиастов под прикрытием комсомольской инициативы "Будь готов к труду и обороне". Он стал жесткой реальностью, которая была пострашнее любого экзамена по квантовой механике у профессора Громова или сопромату перед летней сессией.

Я стоял, пошатываясь от усталости, и смотрел на своих друзей. На их лицах больше не было страха. Было потрясение, недоверие, но страха не было. Была решимость.

Первым нарушил молчание Витька. Он отклеился от стены, подошёл к своему столу и с грохотом задвинул ящик с инструментами.

— Ну, — сказал он, глядя на меня исподлобья, но уже без былой обиды во взгляде и голосе. — И что теперь, командир? Мы так и будем сидеть в этой дыре и ждать, пока эти, как их там. Тёмные не придут свои порядки устраивать, — жрать нашу картошку и нас вместе с ней?

Я слабо улыбнулся. Передо мной был снова прежний, ершистый и готовый к действию Витька.

— Теперь мы работаем по-настоящему, — ответил я. — Вы видели часть моих способностей. Но я не могу быть везде одновременно. Нам нужно оборудование. Нужно понять подстроить приборы под природу этой угрозы. Нужно готовиться. Если, конечно, вы не против. Я никого не держу, — добавил, указывая им на дверь.

Но уходить никто не спешил. Ребята так и заявили, что остаются.

Игорь уже более ли менее пришёл в себя и лихорадочно шарил глазами по своим чертежам, словно ища в них ответы на новые вопросы.

— Если эти твари питаются энергией разрушения, — бормотал он себе под нос, — значит, наша задача создать поле максимальной стабильности, ну там, компенсатор обратной связи. Нам нужны еще расчёты! Лёша, ты должен мне всё показать, как создаешь гравитационный импульс, к примеру, и какова его кривая затухания?

Я устало поднял руку, останавливая его нескончаемый поток научной тарабарщины, и плюхнулся обратно на табуретку.

— Игорь, погоди, не сейчас только, ладно? Еле стою на ногах, и проверяя свой внутренний резерв, добавил: — моя энергия на нуле почти.

Марина тут же взяла командование на себя, как она всегда делала, когда кто-то из нас болел.

— Так, — её голос стал деловым и спокойным. — Игорь, не трогай его. Витька, завари ему чаю с сахаром. Алексей Смирнов, ты сейчас же выпьешь чаю и ляжешь спать.

Марина без лишних слов подошла к одной из старых пружинных кровати в углу. За эти дни она успела сделать их пригодными для жизни. Часто ночевали с ребятами здесь. В заброшке мы нашли несколько ватных матрасов, подушки, стопку старого постельного белья и шерстяные одеяла. Всё, что ещё можно было использовать, Маринка отстирала, высушила и теперь быстро застилала мне постель.

Я хотел было возразить, что нам нужно хотя бы обсудить план дальнейших действий, но понял, что она права. Мои 0.5 % энергии не позволяют мне уже нормально мыслить.

— Хорошо, — кивнул я. — Но сначала я должен вам ещё кое-что успеть сказать…

Все трое замерли и одновременно посмотрели на меня.

— То, что произошло сегодня в "Кедре"… это похоже на то, что они прощупывали нашу оборону. И теперь тени знают, что на Земле появился кто-то, кто может им противостоять. Агенты Темного Порядка будут искать меня. И могут найти и вас, потому что вы со мной.

В комнате снова повисла тишина.

— То есть… — спустя какое-то время тихо спросила Марина. — Мы теперь тоже под ударом?

Я несколько секунд молчал.

— Да. Как и все люди… Под ударом. Но кто-то раньше, кто-то позже попадет под раздачу.

Это слово далось тяжелее всего.

— Именно поэтому я бы вообще не хотел втягивать вас во всё это. Но и одному мне не справиться. Пока я могу драться, но это только пока. И как все знают, войну в одиночку не выигрывают. Но вы должны знать, что все военные, которые были там сегодня, погибли…

Я поочередно посмотрел на них.

Игорь машинально поправил очки. Страха на его лице уже практически не осталось, зато появился тот самый научный азарт в глазах, который появлялся у него всякий раз, когда он сталкивался с трудной задачей.

Витька молча заварил чай, поставил кружку на стол и вдруг сжал кулаки.

— Если что, для спасения мира я готов перепаять хоть миллиард схем, — буркнул он.

Марина ничего не сказала, а просто смотрела на меня спокойно и очень внимательно.

Почему-то именно тогда я окончательно понял, что никто из них не собирался бросать наш штаб.

— Вот теперь действительно пойду спать, — сказал я и сделал глоток чая из чашки, которую мне поднес Витька и почувствовал, как веки становятся тяжелыми, сил совсем не осталось, — я действительно пойду спать. А вы будьте готовы ко всему.

Я попытался улыбнуться.

— До завтра.

Добрёл до своего спального места, и рухнул на неё, даже не сняв ботинки. Последнее, что я услышал, прежде чем провалиться в темноту исцеляющего сна, был голос Витьки:

— Ну ни чего ж себе шабашка подвернулась… И чай не допил.

И ответ Игоря:

— Это не шабашка, Витя, а война.

Прошла неделя с момента моего раскрытия и полтора месяца, за которые наш штаб из заброшенного пионерлагеря "Заря" превратился в подобие мозгового центра.

В прошлой жизни у меня не было никаких центров. Был всего лишь цех, где умных людей боялись и недолюбливали, а здесь ребята сами лезли в бой, со своими формулами и паяльниками. Спасибо за второй шанс, товарищи инопланетяне!

Витька, не переставая ворчать про чертову шабашку собрал из добытых мной деталей и моих объяснений прототип "детектора аномалий". Он выглядел как ящик, который начинал истерически пищать, если использую силу, но пока что только в радиусе километра. Следующим этапом собирались расширить диапазон действия. Игорь исписал три общие тетради в клеточку, пытаясь математически описать то, что я делал интуитивно. Маринка просто молча фиксировала показатели, сверяя с данными из моего блокнота, который я ей отдал, поделившись собственными наблюдениями.

Витька в последнее время спал с паяльником в обнимку. Шутка, конечно, но зато очень близкая к истине, — мой друг мог часами не отрываться от своих схем, бормоча при этом что-то про "нестабильность частотного детектора" и "помехи от кремлёвских звёзд". Игорь превратил свой угол в нечто похожее на филиал библиотеки. Стопки книг по физике, громоздились на каждом свободном сантиметре стола и рядом на тумбочках. Когда он делал расчеты, никто не решался его прерывать. Марина в свою толстую тетрадь в коричневой обложке, которую назвала журналом наблюдений, записывала все, что происходило с моим телом. Туда шли и показатели давления, и пульса, и даже цвета кожи (до / во время / после демонстрации сил или воздействия на меня частот) и тому подобного. Девушка подходила к этому с такой серьезностью, будто готовила диссертацию, а не следила за здоровьем студента, которого похищали инопланетяне. Наблюдения за декоративными крысами ушли на второй план. Теперь я был основным подопытным. А еще Маринка стала поневоле и нашим главным медиком на время практики. Она не была врачом, и мы все это понимали, но медсестру в штаб не пригласишь.

Шутки-шутками, но я понимал, что Темный Порядок не дураки, и скоро могут снова отправить на нашу планету своих агентов.