У основания реактора располагался аварийный пост управления, — массивная консоль с рядами тумблеров, аналоговых приборов и сигнальных ламп. Основной щит находился этажом выше, за защитными стенами, но отсюда инженер мог взять управление на себя в случае катастрофы. Основной пульт управления находился в защищённом помещении, но аварийный пост позволял оператору вручную остановить установку непосредственно возле реакторного блока. Вдоль дальней стены находилась небольшая зона оперативного контроля, — несколько рабочих мест с журналами, телефонами внутренней связи и переносными приборами контроля

Сейчас система управления реактором сходила с ума, — стрелки на приборах аварийного поста дрожали и метались по шкалам, сигнальные лампы вспыхивали одна за другой. На панелях контроля загорались тревожные надписи: "ТРЕВОГА", "ОТКАЗ СИСТЕМЫ ОХЛАЖДЕНИЯ", "ПЕРЕГРЕВ АКТИВНОЙ ЗОНЫ".

Судя по показаниям приборов, автоматическая защита уже несколько минут безуспешно пыталась выполнить штатную процедуру остановки, но что-то удерживало исполнительные механизмы в промежуточном положении. Проанализировав ситуацию как следует, я понял, что сами агенты удерживали её в состоянии между рабочим режимом и аварией, не позволяя автоматике завершить остановку.

Агенты Тёмного Порядка рассредоточились по помещению. От их тел к металлическим конструкциям потянулись едва заметные чёрные нити. Они уже начали вплетать собственную энергию в контуры установки.

Я уловил направление их действий, и теперь всё становилось ещё яснее. Сам реактор не был целью, однако работающая установка не только давала доступ к изотопам, но и создавала именно то поле, которое позволяло структурам агентов дольше удерживаться в нашей реальности без постоянных энергетических затрат. Пока реактор работал, само пространство словно принимало их как своих.

В процессе работы установка "Альфа" создавала для них стабильное поле, — побочный эффект для земной науки, но настоящий якорь для существ из другого слоя реальности, то есть пока реактор работал, граница между нашими мирами становилась тоньше.

Для нас это был просто физический процесс, для них же, возможностью закрепиться в нашем мире.

А значит, у меня оставались считанные минуты, чтобы не просто остановить их, а понять, как уничтожить механизм, который они уже запустили.

Это поле не давало агентам силы для атаки, а лишь удерживало их нестабильную форму в нашем пространстве, усиливая уже существующее закрепление. Настоящая цель вторженцев находилась дальше, — в изотопном блоке, где хранился материал, способный усилить сам разрыв между мирами. Реактор был лишь частью технологической цепочки, ведущей к изотопному хранилищу. Пока установка работала, она одновременно поддерживала их присутствие и обеспечивала работу систем доступа. Защитные блокировки оставались активными, и агентам требовалось вывести их из строя, чтобы получить доступ к материалам.

Через трещину в щите Гагарина они уже могли проникать в наш мир. Эти существа были не армией вторжения, а разведывательной группой — первой волной. Их задача была проста, — найти подходящий источник изотопного материала и уничтожить щит.

Самый высокий и худой из троицы агентов-теней сейчас водил своей бесформенной конечностью над панелью управления. Там, где он касался приборов, происходило странное: стрелки аналоговых датчиков замирали на нулях или наоборот зашкаливали, стекло трескалось от перепада температур или давления, а лампы аварийных сигналов вспыхивали одна за другой, стрелочные приборы уходили за пределы шкал. Он не пытался управлять реактором, а ломал защитные блокировки, отделявшие реакторный зал от изотопного блока.

Но процесс ещё не был завершён. Он лишь последовательно разрушал уровни защиты, приближаясь к моменту, когда автоматика комплекса должна была открыть доступ к изотопному хранилищу. До этого оставались считанные минуты.

Второй агент был более приземистый и широкий. Он держал за горло того самого солдата-марионетку, от чёрной фигуры агента к телу солдата тянулись тонкие нити тёмной энергии, похожие на пульсирующие вены. Агент высасывал из него остатки жизненной силы. Солдат уже выполнил роль ключа, поэтому для них уже был бесполезен.

Третий агент стоял в центре реакторного зала, примерно в пяти метрах от аварийного поста, он вращал своей головой из стороны в сторону, словно сканируя пространство невидимыми лучами или просто прислушиваясь к вибрациям реальности, именно поэтому я его про себя окрестил Сканером. Похоже, он начал ощущать моё присутствие. Медлить больше было нельзя.

Принял решение сразу не входить через дверь, — глупо как-то, да и равносильно тому, чтобы сразу же угодить в ловушку одновременно трех теней. Свой заранее заготовленный сгусток энергии в руке потушил, и вместо этого использовал силу иначе, — сосредоточился на бетонном полу прямо под ногами центрального агента, — того самого Сканера пространства, что стоял неподвижно, и резко изменил направление гравитации под ногами этого существа.

Эффект был мгновенным, — пол не исчез, а на несколько секунд просто перестал быть опорой.

Агент Тёмного Порядка с невероятным проворством отпрыгнул назад на добрых три метра, зависнув в воздухе на мгновение. Он использовал собственное управление гравитацией.

Как только агент завис, я молниеносно сформировал многотонную сферу под высоким давлением, и обрушил на него, фокусируя её гравитационную инерцию в одной точке прямо над головой твари.

Воздух загустел и завибрировал, раздался звук, похожий на одновременный удар тысячи гигантских молотов по наковальне, порождая утробный гул, от которого завибрировали кости даже у меня.

БАМ!

Агента впечатало в пол с такой силой, что бетон под ним пошёл радиальными трещинами и просел еще на сантиметр. Он не закричал, но я ментальным чутьем уловил мощный импульс его боли и ярости. Волна неприязни мгновенно полетела в меня и от двух других агентов.

Солдата-марионетку более приземистый агент просто отбросил в сторону как сломанную куклу или использованный шприц-тюбик из аптечки АИ-2 (такие мы видели на занятиях по гражданской обороне). Он пролетел несколько метров по воздуху, ударился о стену из армированного бетона и сполз на пол без движения.

Освободив конечности, агент развёл их в стороны. Воздух вокруг него сразу пошёл рябью. Теперь стало понятно, — именно он управлял локальными искажениями пространства

Теперь эти кляксы бросились в атаку одновременно.

Лазерных лучей из бластеров или плазменных пушек из голливудских фильмов, конечно же, не было. Вместо них, тот самый высокий агент, что стоял слева (я мысленно окрестил его "Стрелком"), выбросил вперёд конечность-щупальце дыма и из неё вырвался конус абсолютной черноты. Это была не тень от предмета, а отсутствие света и материи как таковой. Там, где этот конус касался стальных конструкций пульта управления или бетонных стен колонны реактора, материя просто переставала существовать на субатомном уровне, аннигилируя с тихим хлопком декомпрессии вакуума.

Второй агент (я его про себя прозвал Искажатель) атаковал иначе, — создал вокруг себя сферу локального искажения пространства диаметром около двух метров. Воздух внутри этой сферы пошёл рябью, и от нее повалил космический холод такой силы, что температура в реакторном зале мгновенно упала градусов на пятьдесят-семьдесят по ощущениям.

Мой выдох превратился в густое облачко пара, и я едва успел среагировать, — действовал на чистых инстинктах, и я создал вокруг себя персональное гравитационное поле-отражатель ("зеркало", как я его про себя называл), искривляя пространство так, чтобы любые направленные импульсы энергии отражались от него под углом 180 градусов.

Конус тьмы ударил в него спереди, и отразился, уйдя рикошетом вверх под острым углом, затем сорвал облицовочные панели потолочного перекрытия и ушёл куда-то в скальный грунт над нами вместе с клубами пыли и обломками коммуникаций.