Впереди меня ждала моя первая настоящая битва. И я должен был не дать противнику получить содержимое секретного бункера.

Моей задачей было попасть туда же, куда направлялись агенты, — вглубь реакторного блока объекта "Кедр". Я телепортнулся к входу в бункер, а дальше прыгать не стал, потому что сооружение было полностью экранировано толстым слоем грунта и металла, а энергетическое поле установки искажало координаты.

Сердце в груди билось в такт с низким, утробным гулом реактора, который я ощущал через колебания конструкций и энергетическое поле комплекса. Сконцентрировавшись, я вновь активировал своё ментальное и энергетическое зрение. Структура объекта "Кедр" появилась перед моим внутренним взором. Все было как на ладони, — многослойные стены из тяжёлого железобетона почти метровой толщины, густо армированные сталью. Они казались способными пережить прямое попадание бомбы. Тяжелые стальные гермодвери с внутренними слоями радиационной защиты. Сложное переплетение силовых кабелей в толстой изоляции и труб вентиляции, уходящих вглубь скального грунта, словно артерии и вены гиганта. Под самым потолком проходил технический балкон обслуживания, опоясывавший реактор по периметру.

На карте я видел как три красные точки-кляксы, и одна серая двигались по центральному коридору к реакторному отсеку "Альфа". Агенты не спешили, но и не крались, а текли, словно густая, ядовитая нефть по невидимому желобу. В их движении была пугающая уверенность хищников, которые вошли в вольер с беззащитными животными и знали, что никакого сопротивления им оказано не будет. На их пути появлялись желтые точки (другие солдаты), которые очень быстро исчезали. Многие из них превратились в пыль, — их тела были дезинтегрированы направленным импульсом тёмной энергии. Охрана успела нажать тревожную кнопку, но приказ блокировки так и не дошел до исполнительных систем. Охрана действовала так, как действовали бы против обычного нарушителя: оружие, предупреждения, попытка остановить продвижение. Но они не понимали, что перед ними не человек и даже не физический объект в привычном смысле.

Серая точка — тот самый солдат КПП, что стал безвольной марионеткой сейчас покорно шёл впереди теней, отпирая гермодвери своим служебным ключом с индивидуальным профилем замка. Его сознание уже не участвовало в принятии решений. Он лишь выполнял последовательность действий, которую когда-то выполнял десятки раз как сотрудник охраны. Солдат был первым звеном цепочки. Его допуск позволял провести их внутрь охраняемого контура

Я мог бы попробовать уничтожить их сразу.

В открытом поле я бы рискнул.

Но здесь был реакторный зал. А ещё я не знал, что произойдёт, если моя энергия столкнётся с их тёмной материей рядом с активной установкой.

За тоннами бетона и металла находилась установка, которую они пришли использовать. Любой слишком мощный удар мог вызвать цепную реакцию, разрушить защитные контуры или превратить весь зал в смертельную ловушку.

Кроме того, я ещё не понимал пределы их возможностей.

Они были не просто сильными противниками, а частью чужой физики.

Мне нужен был не красивый удар, а точный.

У меня был только один шанс, и состоял он во внезапном нападении с использованием легендарного по своей простоте эффекта неожиданности.

Я рванул с места, но не побежал по ступенькам, потому что это было бы слишком долго и неизбежно шумно. Поэтому вместо этого использовал управление гравитацией для стремительного скольжения вниз.

Я бесшумно нёсся вниз над ступенями, словно на невидимой воздушной подушке. Прошло всего десять секунд, как я замер у приоткрытой гермодвери, ведущей в тамбур дезактивационной камеры.

Агенты были уже совсем близко.

Осторожно заглянул внутрь. Огромное помещение было залито мертвенным светом люминесцентных ламп. Воздух пах стерильностью, озоном от работающей аппаратуры и хозяйственным мылом.

Внутренняя гермодверь была открыта. За ней начинался внутренний защищённый контур реакторного отделения. До главного зала оставалось ещё несколько уровней защиты. Агенты шли дальше, а я проскользнул внутрь, прижимаясь к стене. Мои шаги были абсолютно бесшумны, — мог двигаться как призрак, но сейчас мне нужно было создать иллюзию обычного человека на случай, если они, к примеру, оставили свои датчики движения или просто оглянутся. Но тогда пришлось бы тотчас действовать, поэтому и был наготове, заранее сформировав в руке энергетический сгусток.

Коридор привел меня к развилке. Левый проход вел к складам и казармам охраны, правый — к лифтовому холлу и лестничному маршу, уходящему вниз, к нижним уровням реакторного блока.

Именно туда направлялись агенты.

За несколькими уровнями защиты, ниже основных помещений объекта, находился главный зал установки «Альфа».

Я пролетел вниз еще пару лестничных пролетов. Стены здесь уже не были покрашены казенной зелёной краской, а были оставлены в грубом бетоне с отпечатками опалубки. Воздух стал ещё холоднее, пахло сыростью скального грунта и машинным маслом от мощных насосов. А еще в ментальном поле объекта ощущалась смерть, под моими ногами лежала пыль. Это было то, что осталось от военных, которые пытались остановить проникновение неизвестного врага (те самые желтые точки), от них ничего не осталось, их тела просто рассеяли.

Лестница закончилась массивной гермодверью с кремальерным затвором из нержавеющей стали. Дверь была приоткрыта. Замок не был взломан, а после его механика просто застыла в промежуточном положении после воздействия тёмной энергии, видимо, чтобы суметь выйти обратно. Из щели бил неестественный грязно-багровый свет, словно цвет засохшей венозной крови или остывающего металла в мартеновской печи. Я прижался к холодной стене рядом с дверью и одновременно активировал ментальную карту и осторожно заглянул внутрь. Ментальная карта показывала только геометрию объекта и положение движущихся целей внутри него. Я схематично представлял расположение стен и помещений, но не видел деталей происходящего. К энергетическому восприятию внутренней картины прибегнуть не хотелось, потому что это жрало уйму энергии, которую сейчас стоило беречь.

Главный зал экспериментальной реакторной установки "Альфа" был циклопическим помещением с высоким потолком, теряющимся в полумраке. В центре возвышался сам реактор. Это был не обычный энергетический реактор, а экспериментальная исследовательская установка, созданная по большей части для исследований нейтронных потоков, поведения материалов и получения экспериментальных образцов.

За массивной защитной переборкой, примыкающей к реакторному залу, располагалось герметичное хранилище готовой продукции, — изотопный блок. Именно туда через технологические каналы поступали материалы, полученные в процессе работы установки.

Но попасть туда напрямую было невозможно. Между реакторным залом и хранилищем существовала система блокировки. Сначала требовалось отключить защитные контуры установки. Именно поэтому агенты добрались до аварийного поста управления. Они не собирались силой вскрывать защитные двери изотопного блока, ведь такой удар мог повредить содержимое хранилища и уничтожить нужные им материалы. Их цель, похоже, была другой, — получить контроль над системой комплекса и заставить автоматику выполнить штатную технологическую процедуру.

Сначала им требовалось стабилизировать реакторный контур, затем запустить дистанционные системы перемещения образцов, перевести радиохимический блок и линии дистанционной обработки в рабочий режим и только после этого снять защитные блокировки изотопного хранилища.

На первый взгляд, для непосвященного человека, цепочка независимых помещений для "Кедра" была одной машиной. Реактор был чем-то вроде ее сердца, радиохимический блок — ее руки, а само хранилище — сейф, который открывался только тогда, когда вся система подтверждала безопасный режим.

Но для этого им нужно было сохранить работоспособность установки. Пока реакторный контур оставался активным, комплекс мог выполнять необходимые операции доступа. Именно это и стало их слабым местом.