"Это пока только мониторинг?" — по-деловому, уточнил я.

"Диагностика, — ответил гуманоид. — Мы считываем параметры твоего тела перед началом. Без этого трансформация может убить тебя".

Я выдохнул. Значит, еще есть время подготовиться. Но перед смертью ведь не надышишься, верно?

Схемы мигнули и сложились в одну полную трехмерную модель моего тела. Хранитель посмотрел на нее, потом на меня. Занятные у них технологии.

"Диагностика завершена. Начинаем".

1975 года 17 апреля 18 часов 37 минут по московскому времени я дал согласие на трансформацию своего тела (на атомарном уровне). Начинается еще одна моя новая жизнь.

В голове стоял какой-то информационный гул от увиденного: схемы моего тела, проекция мозга, светящиеся нейроны. Все это было похоже на учебник по анатомии. Вот только как будто его взяли и превратили в какой-то безумный 3D-ролик. Похожая усталость у меня всегда накатывала после посещения картинных галерей. Светка постоянно таскала меня по такого рода мероприятиям. И вот ты ходишь, рассматриваешь детали в череде бесконечных залов, а потом голова воет, гудит и раскалывается…

Вернулась гравитация резко и без предупреждения. Да вы что, убить меня решили раньше времени? А обещали дать силу. Кажется, я красноречиво проорал про себя эти возмущения. Потому что после этого сразу же последовало краткое: "Прости"

"Извинения приняты", — ответил я, потирая ушибленный копчик. Зато голова перестала болеть. Хе-хе.

Отметил про себя, что пол, теперь ощущался не как живой организм, а как холодный, идеально ровный металл.

И тут одна из стен вдруг сделалась прозрачной, — открыла звездное небо. Оно простиралось как на ладони. Вот и свершилось. Я побывал в космосе.

Где-то там далеко осталась моя планета, комната в общежитии на Москворечье, стопка учебников на столе, карта звездного неба над кроватью, Витька с его вечною гитарою "Урал" и Маринка с заразительным смехом и милым рассуждением о картошке на кораблях в космосе… Расскажу ли я им хоть когда-нибудь где был? Свидимся ли еще? И поверят ли?

Хранитель стоял в нескольких шагах от меня. Его золотистые глаза, изучали меня с холодным, научным интересом энтомолога, рассматривающего новый вид какого-то насекомого. А насекомым был я.

— Ты что, копаешься у меня в голове? — спросил я без намека на панику. Там всё равно плакать не о чем. Только о прошлой жизни, которую я сам завалил…

"Не копаюсь. Считываю поверхностный слой образов и лингвистических конструкций. Твой язык примитивен, но логичен, — голос в моей голове был спокоен, как гладь озера в безветренный день. — Для эффективного обучения нам необходимо полное слияние сознаний. Это не больно".

— Слияние сознаний? — я попятился к стене, которая тут же мягко спружинила под моей спиной. — А если откажусь?

В кого я превращусь после этого? Надеюсь, что не в овоща.

Хранитель сделал ко мне шаг. Его движения были какими-то чересчур текучими, нечеловеческими.

"Ты не откажешься. Твой вид обладает любопытством, которое сильнее страха смерти. А ты любопытнее многих".

Он сказал это так просто, будто это и впрямь было в порядке вещей. А если задуматься, то любопытство хорошее качество, но только тогда, когда ты в библиотеке или на лекции. А когда ты на чужом корабле, и тебе только что показали, как умирают планеты, любопытство, похоже, скорее, на сумасшествие..

В прошлой жизни сорок лет на заводе я задавал себе один и тот же вопрос: "А что, если бы рискнул тогда, в семидесятых и поступил в МИФИ?". А теперь я здесь. Рискнул.

Так вот, без любопытства я бы, в конечном итоге, не стал физиком.

Все люди постоянно задают вопросы, даже тогда, когда ответ нас может убить.

— Ладно. Я согласен. Но не потому что вы меня выбрали. А потому что самому интересно, что из этого выйдет.

Хранитель был прав. Во мне действительно бурлил самый что ни на есть научный интерес. Я стою на борту инопланетного корабля и разговариваю с представителем древней расы телепатически. Это было гораздо лучше и уж точно интереснее любого экзамена!

Расправив плечи, придал голосу большей твердости. Для убедительности:

— Я готов. Но у меня есть условия.

"Условия?" — в ментальном голосе Хранителя впервые проскользнуло что-то похожее на удивление вперемешку с иронией.

— Да! — я поднял подбородок. — Во-первых, хочу знать ваше имя. Не "Хранитель", а именно имя.

Существо на секунду зависло. Задумалось?

Затем его высокая фигура словно расслабилась.

"Моё имя для твоего речевого аппарата не просто произносится. Ближайший фонетический аналог в твоей культуре — Зоран", — наконец, выдан он.

— Зоран, — повторил я, запоминая его имя

— Во-вторых… — я замолчал на мгновение, собрался с мыслями и продолжил: — Вот вы говорите о Тёмном Порядке. Почему именно я должен с ними сражаться? У вас технологии уж точно получше наших. Причем, на порядок.

Зоран подошёл ближе и остановился прямо передо мной.

"Мы не воины, а Хранители. Архитекторы, историки, наблюдатели. Мы строим миры и сохраняем жизнь, но мы не можем её отнимать. Сейчас это противоречит нашей установке".

Он сделал плавный жест рукой, и одна из стен зала превратилась в огромный экран.

Сначала я увидел звёзды. Миллиарды звёзд, сплетающихся в спирали галактик. Это было красиво и величественно.

Затем изображение приблизилось к одной из систем. Я увидел планету, очень похожую на Землю: синие океаны, зеленые континенты, белые облака.

"Мир-777", — пояснил Зоран. — "Мирная колония одной из молодых рас Галактики".

Картинка изменилась. Планета начала погибать. Океаны вскипели и вдруг испарились за считанные минуты, буквально по щелчку пальцев. Раз, и их нет.

Словно по яичной скорлупе по поверхности планеты пробежали трещины. Из ее недр вырвались столбы раскаленного газа, поднимаясь на тысячи километров в космос. Атмосфера вспыхнула и сгорела за несколько секунд, как спичка. Причем в этой агонии не было ни звука, а только лишь безмолвный крик умирающего.

Я невольно сжал кулаки. Страшная картина. Невыносимо смотреть как вдруг умирает целый мир с живыми существами.

Причем, гибель планеты не была результатом взрыва какой-нибудь ядерки, катастрофы или падения астероида. Все было похоже на то, словно если бы она вдруг была признана дефектной и безжалостно стерта гигантским ластиком, как лишняя линия.

"Тёмный Порядок, — голос Зорана стал похож на похоронный звон в моей голове. — Они не завоевывают миры в привычном тебе понимании войны. Они перерабатывают их. Поглощают".

В следующий момент на экране проступило изображение корабля Тёмного Порядка. Не ракета и не летающая тарелка из кинохроники "Новости дня", а огромная конструкция из черного металла. По виду она напоминала уродливый, неправильно выросший кристалл. Или астероид с неестественными и острыми гранями.

"Темный Порядок использует энергию распада материи для своего существования, — продолжал Зоран. — Для них любая планета с биосферой это кормовая база. Источник".

У меня по-прежнему перед глазами прокручивалась немая сцена гибели мира. И чувство накатило, до тошноты и точек перед глазами. А ведь это запросто может быть и наша Земля.

— Но почему вы, будучи Хранителями с колоссальной силой, не остановите их? Разве для вас это проблема?

"Мы пытались, — мысль Зорана была полна горечи поражения. — Тысячи лет назад мы были великой расой воинов-строителей. Мы создали сеть маяков по всей Галактике для защиты молодых миров".

Экран снова изменился. Теперь я видел флот кораблей Хранителей прошлого: величественные фрегаты из белого металла с плавными обводами, похожие на гигантских скатов.