Так что, как уже говорил, моя цель была гораздо больше, и заключалась она не в том, чтобы прятать Землю за новой стеной, а чтобы сделать ее нелёгкой добычей. Я понимал, что для этого должен подготовить смену, научить людей не прятаться за щит, а уметь обороняться, — дать шанс на спасение. Наши люди должны встретиться с Тёмным Порядком не с голыми руками, а с оружием, которое, надеюсь, создадим сами.

Мой Звездный Отряд станет не просто командой героев, а чем-то вроде школы-инкубатора для нового поколения защитников Земли. Игорь со своим умом физика-ядерщика должен был понять принципы работы энергии, которую я использую. Витька со своими руками гения-электронщика, — научиться создавать устройства, которые могли бы хотя бы частично заменить или усилить мои способности. Роль Марины была, возможно, самой важной. Она должна была изучить, как внешняя среда воздействует на мельчайшую частицу внутри меня, — ту, чья природа неразрывно связана с Тёмным Порядком, ведь внутри меня их капля. Так как никто не знал о моих изменениях в организме, поэтому эти наблюдения вёл сейчас самостоятельно, однако все эксперименты на крысах с частотами, с излучением, с попытками уловить отклик живого организма, я проводил вместе с Маринкой. Всегда рядом. Она ставила датчики, засекала время, заполняла журнал, а я следил за собственным состоянием и делал пометки в свой блокнот.

Я продолжал чистить картошку, полуденное солнце нещадно пекло в затылок. В штабе бубнили Витька с Игорем, Марина листала свой журнал. Обычный жаркий июльский день. Я думал о том, что рано или поздно это затишье кончится, но не предполагал, что настолько скоро.

В один момент все резко изменилось. Это было похоже на то чувство во время Испытаний у Зорана, когда мир словно замедляется, и ты вдруг видишь всё сразу, — каждый атом, каждую волну. Но сейчас всё было иначе, и все было похоже просто на поток информации от новых органов чувств, так, словно я уловил сигнал бедствия.

Тревога пришла не через слух или зрение, а откуда-то изнутри, как глухой удар по натянутым нервам реальности. Опасность появилась где-то далеко на востоке Урала. Я отчетливо понимал это. В прошлой жизни тревога для меня была заводским гудком. Противным, надоевшим звуком начала смены. А эта тревога — тихая, ментальная. И именно она оказалась страшнее любого гудка, потому что несла не брак в цехе, а настоящую смерть…

В моём сознании сформировалась карта местности. Не изображение, не фотография, а ощущение расстояний и направления. Поэтому точно знал, где нахожусь я, где Москва, где Урал и где возник источник тревоги. А было это на объекте 17-Бис "Кедр".

Само название не появилось из воздуха. Это было странное чувство, будто кто-то загрузил в мой мозг не готовую справку, а огромное количество разрозненных фрагментов. Части информации были заложены во мне Зораном ещё во время трансформации. Не знания в привычном смысле, а скорее, базовые схемы, принципы, связи. Как будто кто-то оставил внутри меня библиотеку без каталога. Остальное я уже собирал сам, сопоставляя энергетический рисунок объекта, структуру помещений и назначение оборудования.

Я видел машину и понимал, как она устроена.

Секретный научно-исследовательский центр общесоюзного значения находился под контролем военного ведомства и атомной промышленности. Бункер его расположился в скальном массиве Среднего Урала. Глубина залегания около трехсот метров. "Кедр" создавался не как обычный исследовательский центр. После войны сюда свезли несколько направлений, которые нельзя было держать рядом с крупными городами, — исследовательский реактор, радиохимические лаборатории и хранилище экспериментальных материалов.

Благодаря внутреннему взору, видел структуру этого бункера, — его бетонные стены метровой толщины, расположение основных блоков, коммуникационные шахты и защитные контуры. Мой мозг мгновенно собирал из данных нового восприятия объемную схему. Отдельных лиц или деталей не было, лишь общая структура объекта как на чертеже.

Энергетическое же восприятие работало иначе. Оно не показывало карту, а ловило изменения поля, всплески энергии и следы чужого присутствия. Нечто вроде выброса в сознание фрагментов событий-обрывков чужой памяти из последствия того, что уже произошло. Мой мозг лишь собирал из этих крупиц-кусочков наиболее вероятную картину.

Сначала произошел прорыв. Выглядело это, как если бы кто-то взял гигантский консервный нож и начал вскрывать реальность как какую-то обычную банку тушенки. Пространство внутри периметра объекта начало искажаться, воздух пошёл рябью как от жара невидимой печи, а потом я почувствовал их, — агентов Тёмного Порядка. Вторженцы пришли втроем.

Агенты не были похожи на людей или гуманоидов из расы Зорана. Это были будто ожившие тени из антиматерии, — их фигуры были размыты, словно состояли из чёрного дыма или застывшей нефти, у них не было лиц, лишь только гладкие овалы тьмы. Они двигались абсолютно бесшумно для человеческого слуха.

Я понял одну важную вещь, — враг пришел сюда не потому, что знал координаты конкретного объекта. Для них "Кедр" не был секретной военной базой с человеческим названием и номером. Темный Порядок чувствовал не сами изотопы и не расположение хранилища, а именно энергетический след. Созданная людьми установка "Альфа" была для вторженцев чем-то сродни маяка — яркой точки в структуре пространства.

Они шли не к названию "Кедр", а к источнику сигнала.

Агенты спокойно прошли через внешнюю охрану. Система обнаружения объекта не была рассчитана на противника, который не проникал через ворота или тоннели. Для датчиков они появились внутри охраняемого периметра уже после нарушения пространственной структуры.

Два солдата у КПП даже не успели вскинуть свои автоматы. Первый просто исчез. Не было ни вспышки, ни звука, лишь только облачко серой пыли опало на бетон там, где секунду назад стоял живой человек. Направленный на него этими существами импульс тёмной энергии разобрал его тело на атомы быстрее, чем нервный сигнал успел дойти до его мозга.

Для агентов люди не были противниками. Они не считали их даже чем-то вроде препятствия.

Тени не приходят захватывать миры привычным способом. Им не нужны были заложники, переговоры или контроль над планетой.

Люди воспринимались ими чем-то вроде элемента системы, который требовалось удалить. Поэтому одних они уничтожали сразу. Именно так они поступили с первым солдатом.

Но вот со вторым солдатом вышло иначе, — он остался цел, вот только его кожа на глазах посерела, как у покойника, пролежавшего в морге неделю. Глаза закатились, оставив только пустые белки без зрачков и без проблеска мысли. АКМ выпал из разжавшихся пальцев этого зомби, и звякнул о бетон. А потом он развернулся, и словно кто-то его дёргал за невидимые нитки, пошёл неестественно, механически, рывками, вслед за тенями внутрь объекта.

Он стал чем-то вроде марионетки Тёмного Порядка.

Охрана всё же успела поднять тревогу. Сигнал ушёл в центральный пункт управления объектом. Где-то в недрах комплекса уже должны были сработать процедуры блокировки, вот только, объект столкнулся с противником, которого никогда не предусматривали даже самые секретные инструкции. Комплекс видел угрозу, но не мог закрыть собственные двери.

Исполнительная автоматика была перехвачена. Часть команд уходила в систему, но вместо выполнения сталкивалась с чужим вмешательством.

Чтобы понять цель агентов, я подчерпнул знания, которые вложил в меня Зоран, и развернул перед своим мысленным взором схему объекта "Кедр", и пазлы начали живо складываться воедино. Бункер в недрах скального массива Среднего Урала был не просто военным складом, а исследовательским центром. Я не знал, что именно здесь хранилось. Я просто видел структуру комплекса. Это были отдельные блоки, линии коммуникаций, защитные контуры. А назначение помещений и элементов мозг уже достраивал по увиденным признакам.