Старая ведьма снова уставилась в огонь. Помолчала и продолжила тихо, грустно:

— Как дочка родилась, Сереженька мне ни слова худого не сказал, но я чуяла: расстроился он. Надеялся все-таки на сына. Ну все равно дочку любил, конечно. А потом Настя своего родила, и я сразу поняла: вот! Кровь-то свое взяла! Настояла, чтоб Сережей назвали, на лето к себе забирала… Дед в нем души не чаял…

— Но… Он же все равно не оборотень, — чуть слышно пробормотала Ксения, окончательно запутавшись.

— В нем кровь оборотня, ведьмы и людей, — отозвалась Агриппина Тимофеевна. — Только спит пока его дар, дремлет. И все равно: замечала, верно, какое у него чутье? То, что люди называют интуицией — вот это его чуйка волчья, ни дать ни взять.

Ксения поневоле вспомнила все совпадения, которые Серый сам никак не мог объяснить. Как он легко открыл ее дверь с кодовым замком, как угадывал, когда позвонить или написать… Как, в конце концов, умудрился разбудить духа в морской ракушке…

И при этом понятия не иметь об оборотнях?

— Понятие он имел, — отрезала старуха. — И оборотнем может стать, если кой-какой обряд провести, кровь пробудить да направить. Да только, видишь, заклятие Ухода его от меня спрятало, как и меня от него. И он позабыл. Не до конца — потому и адрес нашел, потому и меня худо-бедно припоминает, все кровь дедова дару уснуть не дает. А только самому ему дорогу не найти, и мне уж к нему не выйти. Вот тогда-то я к тебе… со Случайностями…Ты вроде молодая да толковая. Тоже ведь не знала, как повернется, но попробовать-то можно?

Старая ведьма встала, подняла длинную толстую палку, обгоревшую с одного конца, и принялась ворошить прогорающие поленья.

— Вроде все складно, — еле слышно прошептала Ксения.

— Складно, да не ладно, — отозвалась Кошка. — Недоговаривает твоя чертова бабушка, ох недоговаривает… А сам-то старый оборотень — он куда подевался?

Городской ведьме ужасно не хотелось задавать этот вопрос, но ведь и в самом деле — не от старости же он помер? Оборотни живут не меньше ведьм…

Агриппина Тимофеевна потемнела лицом, а в глазах полыхнула такая ярость, что даже Кошка прижала уши.

— Убили его! — прошипела старуха и отшвырнула свою палку. Огонь взвился, словно живой. — Убили! Здесь, на его земле!

— Н-н-но… Их же не… Просто так не… — Ксения не осмеливалась договорить вслух и только теребила пушистую завязку пижамного рукава.

— Не просто так. Серебряной пулей, на Кровавую луну, — тихо и горько ответила Агриппина Тимофеевна. Мышь Морошка скользнула ей на запястье и тревожно заглянула в глаза. Старуха ласково погладила ее по спинке и на миг отвернулась. Овладела собой и продолжила, отвечая на невысказанный вопрос:

— Сыскался, вишь, знаток. Нет больше моего Сереженьки. Но внук остался, и сила в крови осталась! Разве ж можно ее вот так — без толку сгноить?! Наследнику такого рода? Человеком? Он и сам счастлив не будет. Разве ж это жизнь?

Ксения поерзала на своем пеньке. Может, оттого и не сложилось у Серого в его делах, оттого и работа ему не мила? Хотя так подумать — сколько в мире людей, неудачливых в начинаниях, не любящих свое дело! Что, тоже дедушка-оборотень у всех виноват?

— А что ж он раньше-то, до вашего Ухода, не обернулся?

Агриппина Тимофеевна поджала губы.

— Ссора у нас вышла. Он мальчишка еще был, взбалмошный да неуступчивый. Ну и я… — ведьма махнула рукой. — Словом, разругались мы в пух и прах. Он с тех пор приезжать перестал, а потом одно, другое, ну и Уход…

— И теперь вы хотите, чтобы я вам его привела и вы помирились, а Серый стал оборотнем? А он вас узнает вообще?

— Обратится — и узнает.

— Это как это? — вскинулась городская ведьма. — Вы хотите, чтобы он сначала обратился?! Не спросив его? А если он на самом деле ничего такого не хочет?

Старуха нахмурилась.

— Я тебе говорила со своей колокольни не судить! Много ты понимаешь. До полнолуния три дня осталось. Пусть обращается, разговоры разговаривать потом будем. Все, что нужно для Лунного зелья, я соберу. А ты сваришь и дашь. Поняла?

— Ну уж нет! — возмущенно ответила Ксения и вскочила с пенька. — И не подумаю даже! И вообще, хватит с меня ваших интриг!

Она развернулась и решительно направилась прочь от костра, к болоту.

— А ну стой, поганка мелкая!

Ксения не собиралась оборачиваться, но воздух прямо перед ней сделался густым, словно сироп. Еще немного — и вовсе затвердеет.

Городская ведьма гневно сощурилась, точь-в-точь как Черная Кошка, и повернулась к старухе. Конечно, та была намного сильнее, к тому же на своей земле. Но городская ведьма ощущала свою правоту.

Черная Кошка, к слову, даже не потрудилась догнать свою ведьму. Она спокойно сидела у пенька и смотрела с укоризной.

— Куда ты намылилась? Кто ж так бросает переговоры? Разве мы за этим сюда пробирались? — возмутилась она.

Ксения не ответила ей. Она стояла, подбоченясь, и сверлила глазами странную лесную старуху.

Агриппина Тимофеевна вдруг ухмыльнулась.

— Ишь, смелая! Молодая и бестолковая, — добавила она сварливо. — Ладно, будь по-твоему. Приведи сюда Сережу, и поговорим. Тропку небось теперь сама сыщешь.

— Да мы и так ее почти сыскали. Еще вчера пришли бы, если бы не ваш грызун, — пробурчала Ксения, хотя больше из вредности: в глубине души она догадывалась, что старой ведьме ничего не стоило морочить ее хоть до морковкина заговенья. Но та почему-то кивнула.

— Может, и сыскали бы. Ты ж упрямая, не отвяжешься. Знать, судьба… Иди, иди уже, — Агриппина Тимофеевна махнула рукой, и невидимая вязкая преграда исчезла.

Ксения прошла по тропе до туманной стены, висевшей на границе потаенного леса и болота, и напоследок снова обернулась.

Агриппина Тимофеевна кивнула в ответ. Но на ее лице почему-то примерещилось Ксении горькое смирение.

А в следующий миг туман скрыл фигуру в пестром платье. Под высохшими тапочками снова захлюпало болото.

Городская ведьма отвела в сторону густые ветки разросшегося ивняка.

— Ты уверена, что тут можно пройти? — недоверчиво поинтересовался Серый, ступая вслед за ней.

На этот раз ведьма была уверена. Теперь, когда Агриппина Тимофеевна сняла для нее отвод глаз, стало совершенно очевидно, где искать проход. Ивняк вплотную подступал к забору, но стоит раздвинуть эти заросли…

За спиной скрипнула калитка. Ведьма обернулась на старческое шарканье.

ПалСтепаныч ковылял по дорожке, по обыкновению опираясь на холку одной из своих овчарок. Еще две вышагивали с другой стороны.

Серый и ведьма вразнобой поздоровались.

ПалСтепаныч кивнул.

— Славные собачки, — заметил он, поглаживая овчарку. — Мне с ними некого бояться. И там тоже.

Ведьма вопросительно подняла брови, но Серый только пожал плечами.

ПалСтепаныч перевел взгляд мутных голубых глаз в сторону Гажьих Сопок.

— Но сапоги крепкие надо брать, — добавил он.

Городская ведьма вежливо улыбнулась, подождала, не скажет ли удивительный дед еще чтоо-нибудь, и, не дождавшись, нырнула в заросли ивняка, увлекая за собой Серого.

— О чем это он? — спросила ведьма, когда они отошли достаточно далеко.

— Понятия не имею. Я же говорил, ПалСтепаныч — он немного… ну… Сама, короче, видишь.

— Ну-ну…

— Почему тут такой туман в середине дня? — удивился Серый, оглядываясь.

Ведьма не ответила. Она продолжала уверенно пробираться по невидимой тропе.

— Откуда ты знаешь, куда идти? — не унимался Серый.

— Мы же договаривались. Я... потом все объясню.

Если понадобится. Но скорее всего «потом» объяснения уже станут не нужны.

— Это потому, что ты… ведьма?

Ксения остановилась, пристально глянула в васильковые глаза и коротко ответила:

— Да.

И Серый замолчал. То смущенно, то ли обиженно — разбираться теперь уже не было смысла.

— Не волнуйся за него, — шепнула Черная Кошка, восседавшая на ведьмином плече, чтобы лишний раз не мочить лапки. — Сейчас придем, а дальше уже не твоя забота. Сами разберутся.