Над остальными, правда, пришлось поломать голову. Ксения просидела за расчетами почти всю ночь. Последний час до рассвета бродила по ближайшему лесу, искала недостающее — спасибо, Кошка все-таки проснулась и помогла. А на заре котел уже неспешно побулькивал прозрачным зельем, от которого тянулись завитки пара. Ксения прикрыла его крышкой и задремала в кресле.
Солнце потянулось к закату, и только тогда Серый наконец-то проснулся. Глянул на часы смартфона, хрипло выругался, протер сначала экран, а потом глаза. Ни то, ни другое не помогло.
— Ксюха!!! — возмущенно рявкнул он вместо приветствия. — Я ничего не понимаю. Сейчас что, в самом деле уже шесть вечера?
Городская ведьма, зевнув, потянулась в кресле. Вообще-то после того, как зелье вскипело в третий раз и стало абсолютно прозрачным, можно было с чистой совестью перебираться в комнату и спать на кровати, но ей было уже слишком лень.
— Шесть? Ну надо же, — искренне удивилась она. — Действительно.
— Ты издеваешься? А поезд? Ты что, не могла меня разбудить?
— Не могла, — почти честно ответила городская ведьма. Она, впрочем, точно не знала, могла бы или нет: ей еще не доводилось преждеверменно будить кого-то, усыпленного колыбельной Кошки. — И вообще, я сама только что проснулась.
Серый посмотрел на нее так, что ей захотелось разрыдаться: разочарованно и гневно. Куда только подевалось знакомое приветливое выражение васильковых глаз!
— Ты же обещала... Обещала! Что ты сделала?
— Ничего я не делала! — в свою очередь возмутилась Ксения.
— Ну давай, скажи, что плохо спал, — мурлыкнула Черная Кошка, потягивая передние лапки.
Серый поочередно посмотрел на обеих, скользнул взглядом по чистому столу, маленькой скляночке, прикрытой салфеткой, котелку под крышкой...
—Ты... Неужели ты...
— Серый, ты мне доверяешь? — спросила Ксения в упор. Ничего другого уже не оставалось.
— А должен?
— Ты на вопрос ответь. Только честно.
Серый несколько раз порывался яростно рыкнуть что-нибудь не очень доброе, но встретился взглядом с городской ведьмой — и почему-то сказал "Да". Хотя по его тону было ясно, что он сам удивляется сказанному.
— Тогда просто не спорь со мной сегодня, хорошо?
— Объяснений не будет?
— Нет.
Они обменялись хмурыми взглядами.
— Как знаешь, — сказал наконец Серый и ушел — должно быть, во двор.
Глава 19. Обмен
Гажьи сопки этой ночью казались почти нарядными, украшенные россыпями огоньков. Возможно, это были обычные светляки, но Ксения не стала проверять. Ей было не до них, а Серому и тем более.
Он не шел — тащился, равнодушно глядя перед собой.
Ксении он больше так ничего и не сказал в этот вечер. Не спорил, не спрашивал ни о чем, просто пожимал плечами — мол, какая теперь уже разница. Только горько улыбнулся Кошке, не делая ни малейшей попытки ее погладить.
— Видишь, как оно выходит, киса-киса?
Кошка ответила долгим, пристальным взглядом.
И теперь он молча тащился за Ксенией, безразлично шлепая по кочкам. На вышедшую его встречать бабушку он тоже почти не взглянул — делайте, что хотите.
Агриппина Тимофеевна окинула подозрительным взлядом Ксению.
— Спасибо, милая, что решилась. А все ж сюда-то зачем было идти? Что ж это, — она кивнула на Серого, — неужто чары на бедного мальчика наложила?! Или уговорила?
— А это уж мое дело, Агриппина Тимофеевна. А сюда — чтобы никаких недомолвок не оставалось. Чтобы все было... ясно.
Старая ведьма на последнем слове нахмурилась, как будто некая мысль коснулась краешка сознания и тут же затерялась.
— Ладно, некогда болтать. Время подходит.
Розовато-рыжая луна показала краешек над горизонтом. Ксения вздрогнула: она отчетливо услышала где-то вдалеке короткий и радостный вой.
Серый взглянул на нее почти с отвращением.
Ксения вынула из-за пазухи маленькую скляночку, высыпала в нее щепотку истолченных в серебристую пыль листков, встряхнула — жидкость в склянке в свете восходящей луны и призрачных огоньков стала нежно-перламутровой, но в то же время прозрачной.
— Ты можешь поступить правльно или неправильно, — быстро заговорила она, глядя Серому прямо в глаза, — и никто, кроме тебя, на самом деле не знает, правльно ты поступишь или нет. Но выбирать ты должен сам. Даже если ты тоже не знаешь. Поэтому выпей это прямо сейчас.
Серый взяд скляночку в руки — и тут Агриппина Тимофеевна дернулась вперед с придушенным воплем.
Не успела.
Серый тряхнул головой и опустошил склянку в два больших глотка.
Луна поднялась целиком, бросая на него яркий серебристый отсвет.
— А теперь, если хочешь, выпей вот этот, — весело сказала Ксения и вытащила из кармана другую скляночку. Очень, очень похожую, мерцающую перламутром... Но не прозрачную.
— Лунное зелье, — удивленно сказал Серый. — Я чувствую запах лунарии. А что я тогда сейчас выпил?
— Ты! Ты... Ведьма! Поганка хитрая!
— Буду считать это комплиментом, — все так же весело отозвалась городская — а какая же еще? — ведьма. — Ты выпил зелье Ясности, настроенное на лунник. Лунное зелье можно сварить многими способами, но лунник в нем точно должен быть. И теперь ты распознаешь его всегда и везде, и никто не сможет обманом или колдовством повлиять на твое превращение либо непревращение. Выбирай сам, Серый. Никто тебя не заставит. Больше никакой засады.
Луна отражалась в изумленных васильковых глазах.
— Вот ты как... Даже Дом променяла на свою правду? Дом, который для тебя значит так много?— задумчиво спросила Агриппина Тимофеевна. — Не пожалеешь? Потом-то?
— Не пожалею и не променяла. Мы все знаем эту сказку, мы все ее слушали, все мечтали о нем. И я мечтаю. О Доме на краю земли, из трубы которого в небо поднимаются звезды... Но знаете, мне всегда было интересно — а из чего у этого Дома дрова? Потому что если из чужих жизней, как хотели сделать вы — то мне такой Дом не нужен. Понимаете? — тихо отозвалась Ксения.
— Удивила ты меня. Видно, такова Судьба, раз уж все случайности сплелись именно в этот узор. Сереженька... Ты прости уж, если я тебя обидела. Но... Подумай все-таки, а? Дед бы... гордился...
Серый вертел в руках склянку с Лунным зельем.
— Извини, бабуль. Но человеком мне как-то спокойнее. Неохота, знаешь ли, чтобы голова на полнолуние болела, — усмехнулся он невесело, но без былой обиды. — Придется уж тебе любить меня такого, какой есть.
Старая ведьма махнула рукой.
— Да я разве ж когда не любила?!
Полная луна вставала все выше, делаясь из рыжей серебристой. Серый смотрел на нее с беспокойством. Зовущая... Красивая... Но не под такой ли, заглушающей разум, Сергей-старший убил человека? Пусть и дрянь человек был, а все ж человек!
— Нам пора, — негромко сказала Ксения. Сама она ничего особенного не ощущала — луна как луна! — но желание Серого поскорее уйти чувствовала хорошо. А как иначе? Когда только что варил для кого-то зелье, конечно, будешь чувствовать его настроение!
— Ну, ступайте, коли так. Завтра в беседку приду, хоть попрощаемся толком. Проводить вас, что ли?
Ксения сошла с лесной земли на болотные кочки, переступив невидимую границу ведьминой земли.
Вдруг Кошка вздыбила шерсть, а мышь Морошка яростно взвизгнула на плече у хозяйки. Где-то совсем рядом над Гажьими сопками снова разнесся вой, на этот раз как будто плачущий, отчаянно тоскливый.
Городская — и что только забыла посреди болота, вот же дома не сиделось? — ведьма рванула было обратно, но не успела. Позади раздался молодой женский голос.
— Ну уж нет. Мы так не договаривались!
— Лика! — встревоженно воскликнула Агриппина Тимофеевна. — Остановись. Так сложилось, тут ничего не поделаешь!
Красивая чернокосая девушка в ответ недобро усмехнулась, и болотные огоньки отразились в ее зеленых глазах.
— Не поделаешь? Ты, ведьма, обещала его мне! А теперь назад? Слово свое не держишь?
