— Видишь ли, обычно сперва подбирают подходящее по значению имя, а от него потом рождаются клички, но тут наоборот: кличка первостепенна по смыслу, потому что…

— Хватит выдумывать! — ведьма стукнула рукой по столу, и Кошка умолкла.— Не хочу больше слушать эти глупости!

— Тогда что же ты хочешь услышать? Что тебе не стоит в это ввязываться?

— Я и не ввязываюсь. Но…

Она подумала о бумажном пакетике, спрятанном на дне сумки: вся подкладка теперь, должно быть, пахнет яблоками с корицей.

Что ж, если ее никто не ждет — всегда есть почтовый ящик.

Городская ведьма допила чай, оделась, прихватила сумку и решительно вышла из дома.

Ей не нужно было долго вспоминать адрес.

Та же улица.

Дом 38.

Корпус 6.

Квартира 4.

Городская ведьма решительно шагала по вечерней улице.

Решительность, впрочем, таяла вместе с расстоянием, отделяющим ее от темно-зеленой металлической двери корпуса 6 в доме 38.

Впервые в жизни она шла в чье-то жилище без приглашения.

Конечно, по человеческим меркам это можно было считать бестактностью вне зависимости от цели визита, что немного расстраивало. Но для энергетических волн Мироздания такие мелочи не имели значения. Так что городская ведьма напомнила себе, что она все-таки в первую очередь ведьма, а все человеческое можно убрать на второй план. Если места хватит.

Темно-зеленая дверь распахнулась прямо перед ее носом. Во двор суетливо выкатился мужичок с клетчатой авоськой, а ему вслед раздалось звучное «И молоко не забудь! С синей наклейкой, не с красной!!!». Где-то хрипло тявкнул, закрываясь, дверной засов.

Ведьма пожала плечами, поднялась по лестничному пролету и нажала на звонок квартиры 4.

Не нервничать. Главное — не нервничать, даже если никого не будет дома. Или, наоборот, если дома будет кто-нибудь, кто ей не обрадуется. Обычно ведьму не слишком беспокоило, что о ней подумают. Но теперь почему-то это стало важно.

Звонок тренькнул под пальцем, и с той стороны раздались шаги.

Дверь распахнулась почти настежь — дружелюбно, без выяснения «кто там» и прочих проявлений недоверия к миру.

На пороге стоял Серый в старых потертых джинсах и футболке со знаменитым волком и подписью «Ну ты это, заходи, если что». В руках он держал какую-то деталь — скорее всего, извлеченную из недр компьютера.

Серый широко улыбнулся и приглашающе махнул свободной рукой.

— Ты всегда открываешь дверь, не спрашивая? — поинтересовалась ведьма, шагнув через порог.

— Чего спрашивать? Я и так понял, что это ты.

— И как же ты это понял?

Серый легкомысленно пожал плечами.

— Может, узнал по шагам? Или по общей… э-э… ауре?

Он говорил почти серьезно, но васильковые глаза смеялись.

Ну конечно, он просто обычный парень. Вон какой синеглазый. У тех, «серых», глаза обычно зеленые или карие…

Ведьма улыбнулась в ответ, продолжая размышлять о своем, затем спохватилась и выудила со дна сумки фирменный пакетик из чайного магазина.

— Вот. Держи свой яблочный «маячок».

— Ух ты. Спасибо! Покажешь, как заваривать? Я только… это… сейчас… — Серый обтер об джинсы свободную руку.

— Как обычный чай, никаких премудростей. Извини, я не вовремя, — она кивнула на железяку.

— Ерунда, не обращай внимания. Просто чищу комп. Уже почти закончил, — пробормотал он, и лицо у него стало растерянным. Ведьма без труда догадалась: Серый рад и ей, и подарку, но что теперь делать — совершенно не представляет. Ему бы вернуться к разобранному на запчасти компьютеру, который явно не стоит оставлять в таком виде; и кухня совершенно не готова к приему гостей; да и вообще момент не самый подходящий.

— Все равно мне пора домой. Как-нибудь в другой раз.

— Нет, в самом деле… Ты это…

— Зайду, если что, ага, — фыркнула ведьма, снова взглянув на его футболку.

— Ну хоть телефон оставь! — Серый хлопнул рукой по карману, заозирался по сторонам и раздраженно добавил:

— Опять куда-то засунул... Напиши тут,ладно? — и протянул ведьме видавший виды блокнот и карандаш.На предыдущем листке красовалась табличка с жирными черными точками на линиях и подписью Cm.

Ведьма усмехнулась и принялась аккуратно выводить цифры. Дописала, положила блокнот на полку. И вдруг заметила длинный серый волос — или, точнее, шерстинку.

— У тебя собака? — осторожно спросила ведьма, рассматривая находку.

— Какая собака? У меня нет собак.

— А шерсть есть.

В самом деле, стоило только присмотреться — и оказалось, что серые шерстинки стали заметны и на полу, и на обивке сиденья в прихожей, даже на джинсах…

— А, это… Это не моя. Егор Петрович с третьего этажа иногда заходит, просит выгулять Грея.

— Какого Грея?

— Так собаку его. Такая, знаешь, большая серая дворняжка. У Егора Петровича ноги болят — артрит, что ли. Или артроз. Не помню. Его внуки решили развлечь и притащили этого Грея, а с ним же гулять — ну и вот…

Серый продолжал рассказывать про дворняжку и артрит. Ведьма слушала — не столько слова, сколько голос, интонации и собственные мысли.

Собака.

Соседи.

Ничего удивительного, конечно. Соседей тут много…

— Скажи, а как ты в первый раз вошел в мой подъезд, когда зимой решил занести мне письмо? — вдруг спросила ведьма. — Я сегодня удачно попала на других твоих соседей, они открыли дверь. Тебе тоже кто-то открыл?

Она, конечно, и сама легко нащупала бы нужное сочетание кнопок — для городской ведьмы не составит большого труда прочитать энергетически отпечатки: уж сколько пальцев за день к ним прикасаются! Но сегодня просто повезло. Случайно.

— Не-а. Я так вошел. Набрал код.

— А откуда ты взял код?

Серый пожал плечами — совсем так же, как когда отвечал, что узнал ее по шагам.

— Да просто посмотрел на кнопки. Три из них совсем стертые, ну я и нажал… А что?

Теперь пришла очередь самой ведьмы уклончиво пожимать плечами…

Она задумчиво листала Ежедневник, пока не раскрыла его на той самой странице с расчетами в день Зимнего солнцестояния.

— И какие же ты сделала выводы? — Черная Кошка потерлась щекой об уголок Ежедневника.

— Никаких, — честно призналась ведьма. — Я не чувствовала, чтобы он пытался мне соврать. Чинит компьютер, записывает в блокноте гитарные аккорды, гуляет с соседской собакой.

— Серой.

— Серых дворняг очень много, это их естественный окрас.

Кошка не стала спорить.

А ведьма не стала уточнять, что, вернувшись, тщательно осмотрела все кнопки домофона в своем доме. Ни одной потертой среди них не было.

Городская ведьма повернула оконную ручку вниз, поплотнее закрывая створку.

Дракон взглянул на нее с удивлением и немножко — с укоризной.

— Что? Холодно, между прочим, — буркнула ведьма и потянулась за пледом. Плед весь состоял из белых, коричневых и черных пятен, отчего неизменно навевал мысли о торте «три шоколада».

— Холодно, — подтвердила Черная Кошка, сворачиваясь клубком в кресле: на подоконнике ей, видимо, стало неуютно. — И молоко, кстати, закончилось.

Молоко закончилось, разумеется, очень некстати: сейчас бы не помешал горячий кофе, но ведьме совершенно не хотелось выходить на улицу. Даже в магазин за углом.

За окном шел дождь, временами переходящий в снег.

Этой весне, подумала ведьма, явно не хватает уверенности в себе. Сперва она бросилась навстречу, как будто соскучилась после долгой разлуки. Обдала город ласковым теплом, нежно погладила просыпающиеся одуванчики, поиграла березовыми сережками. А потом огляделась по сторонам и, кажется, смутилась. И теперь робко топчется на месте, стесняясь вытереть дождевые струи или смахнуть случайно просыпавшийся снег.

— Не «холодно», а глоток свежего воздуха. Вы, теплокровные, такие странные!