— А здорово у тебя с ней вышло! — продолжал Серый. — Как ты ее уговорила?

— Никого я не уговаривала. Просто помогла выбрать то, что ей было нужно.

— Ей в самом деле нужен был чай с бузиной? Обычно в таких случаях пьют… э-э… пустырник с лимоном, да?

Тут Серый не удержался и тихонько фыркнул от смеха и смущения одновременно.

Ведьма строго посмотрела на него и покачала головой.

— Ей не нужен был пустырник, тем более с лимоном. Ей нужно было вспомнить.

— Ну, судя по ее реакции, она и в самом деле вспомнила. А что именно, кстати?

— Откуда мне знать? — пожала плечами ведьма. — Может быть, она заваривала похожий чай, когда жила в любимом месте. Или ее угощал таким чаем близкий человек. Или… Да так ли уж важно? Одно я знаю точно: она пила его, когда была счастлива. Или становилась счастливой, когда его пила. Вот это ощущение она и вспомнила. Запахи ведь очень много значат для людей. Они действуют, когда слова бессильны.

— Но как ты угадала, что ей нужен именно этот запах?

— Случайно, конечно, — усмехнулась ведьма, кивнув на вазочку с карамельками.

— И что, для каждого тут есть свой чай?

— Думаю, да. Ведь у каждого в жизни есть такой маячок. Маячок счастья.

— А мне сможешь выбрать?

— Тебе-то зачем? У тебя вроде бы с настроением все в порядке?

— Ну мало ли, когда оно надумает испортиться! Настроение — не йогурт, на нем срок годности не написан. А мне же интересно узнать, какой у меня «маячок». Или боишься не угадать? — хитро добавил Серый.

Ведьма вместо ответа взяла его за руку, прикрыла глаза. Серый собрался было что-то сказать, но передумал и только с интересом косился на ее пальцы на своей ладони.

Через несколько бесконечно долгих мгновений ведьма решительно встала и направилась к банкам с фруктовым чаем.

Вскоре перед Серым стояла фарфоровая чашечка — на этот раз с ободком из ягод малины.

Серый взял ее в руки, посмеиваясь и явно думая о чем-то другом, но с первым же глотком его лицо стало серьезным. Затем удивленным. Затем недоверчивым.

— Как ты это делаешь?

— Что, угадала?

— Это сушеные яблоки. С корицей. Как в бабушкином пироге.

— Твой любимый пирог?

— Пирог, каникулы с бабулей, дом в деревне… Я уже и забыл, как тогда было здорово.

Ведьма покачала головой.

— Значит, не забыл.

Серый замолчал, отпивая из чашки глоток за глотком.

— Ты давно с ней не виделся? — спросила наконец ведьма.

— Очень. Лет десять уже, — признался Серый. — Странно, — добавил он после паузы, — Я почти не вспоминал бабулю с тех пор, как последний раз у нее жил. Как будто белое пятно. Ни фотографии под руку не попадались, ни в разговорах ничего такого… Даже вот яблоки с корицей с тех пор не ел. Она мне не звонит и не пишет, вроде не хочется ей. А я как ни соберусь позвонить на праздники — именно в нужный день начисто забываю. Хотел как-то в деревню наведаться на выходных, но…

— Но что?

— Да сам не знаю, — Серый глубокомысленно уставился в чашку с малиновым ободком, словно в ней плавало объяснение. — Бывает же, когда что-то не складывается, и хоть тресни. То дни перепутаешь, то срочные дела появляются, то заболеешь — в общем, раз за разом задуманное не удается и в конце концов откладывается на неопределенный срок. А потом и вовсе забывается. Нет, я в целом знаю, что у нее все хорошо. Да и случись что, меня бы соседи быстро нашли. И все же странно…

В самом деле странно, мысленно согласилась ведьма. Обычно бабушки во внуках души не чают, встреч ждут, а уж пропустить звонок или письмо — так бабушки скорее завтрак, обед и ужин пропустят.

А эта как будто специально отдаляется.

— А почему ты перестал к ней ездить?

— Черт его знает, — пожал плечами Серый. — Не помню уже. Мне тогда сколько было, лет пятнадцать? Может, в школе были экзамены. Или мы с родителями куда-то уезжали… Или бабуля сама просила в то лето не приезжать, вроде у нее там были свои дела, боялась, что за подростком не уследит. А потом уже стало как-то не до того. А что?

— Да нет, ничего, — ведьма задумчиво перемешала карамельки в вазочке. — Но в прошлый раз ты тоже сразу о ней вспомнил. Когда увидел ясенец. А теперь вот яблоки с корицей.

— Так и не скажешь, как ты их угадала?

— Случайность и лотерея.

— Какая лотерея? Ты даже не дала мне выбрать карамельку!

— Значит, я просто хорошо угадываю.

— По руке? А зачем тогда карамельки?

— Не могу же я всех посетителей хватать за руки! — возмутилась ведьма.

Во все ауры напрямую вникать — так, знаете ли, к вечеру и голова разболится…

— Нет. Конечно, нет, — поспешно согласился Серый и снова покосился на ведьмины пальцы.

Дверной колокольчик звякнул, приветствуя новых посетителей.

Молодая женщина в яркой куртке долго перебирала цветочные и фруктовые баночки и наконец остановилась на клубнике со сливками.

Дзынь! К прилавку подошел мужчина. Он не стал ничего смотреть, а сразу попросил два пакетика молочного улуна. Пока городская ведьма насыпала улун, колокольчик опять зазвенел: вошла девушка с ярко-рыжими волосами и в огромных наушниках в виде кошачьих ушей. Ведьма ее знала: она работала в книжном через дорогу и частенько заходила сюда за черным чаем без добавок.

Дзынь! Это заглянула семейная пара с двумя детьми (ценой неимоверных усилий сошлись на зеленом с жасмином, вишневом и с васильками).

Серый давно уже потихоньку ушел, но ведьма то и дело поглядывала на чашку с малиновым ободком, оставшуюся на столике, и какая-то маленькая верткая мысль проносилась у нее в голове пестрой бабочкой. А раздумывать было некогда.

Дзынь! Дзынь! Дзынь!

Потом маленькая стрелка часов доползла до шести, и ведьма закрыла магазин. Возле кассового аппарата лежали несколько недописанных этикеток, но их вполне можно было оставить на завтра. Зато было кое-что другое, что на завтра оставлять не следовало.

Городская ведьма спешила по вечерней улице навстречу закату, и взбалмошный весенний ветер трепал ее волосы и немножко — мысли.

Сможет ли она помочь, или это тоже тот случай, когда лучше не мешать?

Стоит ли предлагать помощь, если о ней не просили?

А если получится?

А если не получится?!

А если ее там никто не ждет?

— Ты снизошла до основ фольклора и начала наконец использовать метлу по прямому назначению, а не вместо пылесоса? — любезно поздоровалась Черная Кошка, вспрыгнув на тумбочку в прихожей.

— А если я… Какая еще метла?

— Она хочет сказать, что ты выглядишь немножко взъерошенной, — сообщил Дракон, высовываясь из-за кухонной двери. — Я бы сказал, немножко слишком чересчур взъерошенной даже для тебя. Ты так торопилась домой, потому что у тебя теперь… э-э-э… повысилась творожность? То есть тревожность?

— Что, опять таскал сырники со сковородки?

— Не таскал! Я только…

— Творожность проверил, — фыркнула Кошка.

— Ну… Да.

— И как она? В норме?

— Абсолютно.

— Чудесно. Тогда зажги, пожалуйста, огонь в конфорке и поставь сковородку греться. Повысить творожность мне и в самом деле не помешает. Особенно перед тем, как…

Рассказ получился коротким и не очень-то внятным. Ведьма и сама уже решила считать всю эту историю чередой случайных совпадений. И все-таки что-то тут есть… Или не что-то, а кто-то…

— А я тебя сразу предупреждала. Так что ты бы лучше не бабушкой его интересовалась, а дедушкой, — заметила Кошка, принюхиваясь к сырнику в руке ведьмы. — Это же только по мужской линии передается…

— Да ну тебя! — отмахнулась ведьма. Отщипнула кусочек сырника, протянула Кошке. Та понюхала угощение, поморщилась, чихнула, снова поморщилась и с аппетитом прожевала. Потрясла передней лапкой и улеглась на подоконнике, облизывая длинные усы.

— Про дедушку вообще ничего сказано не было. Может, он давно умер.

— А имя…

— Самое обычное имя! Нашла, к чему придраться…

— А что не так с именем вашего менестреля? —поинтересовался Дракон. Перед ним на тарелке лежало четыре сырника: со сметаной, с вареньем, со сгущенкой и один — просто так, и Дракон никак не мог сделать сложный выбор.