Ксения погладила молчавшую Кошку и покачала головой.

— Старых у меня нет, а выдирать ус в таком состоянии... Отнимем у нее последние силы. Да и одежда у меня не из хлопка. Может, продержимся до заката луны...

— До заката луны еще черт знает сколько времени. Смотри, нить стала тоньше. Через полчаса погаснет совсем. Дай зелье, а?

— Серый, я не хочу, чтобы ты вот в это превращался. Конечно, ты совсем другой, но кто знает... Да и сам ты не хочешь!

— А варианты? Ничего, Ксюх, разберемся как-нибудь! Зато хоть живыми останемся...

Ксения одной рукой легонько погладила его пальцы. Стоило ли сейчас говорить, что первое превращение, совершенное под действием зелья на Зовущую луну, напрочь отбивает всю логику и прочий здравый смысл? Она нашарила за пазухой заветную скляночку.

Так есть хотя бы какой-то шанс...

Оборотень по-прежнему неторопливо прохаживался вокруг них. Совсем спятил... Ведь потом такое начнется!

Впрочем, это уже будет потом. А выживать надо сейчас.

— Хорошо. Когда пламя совсем догорит... Ты выпьешь.

Ксения сама не знала, на что рассчитывала, оттягивая время. И последняя отчаянная надежда гасла вместе с тоненькой нитью огнецвета.

Вот между неровными всполохами в круг пробилась ночная чернота.

Оборотень неспешно приблизился к прорехе погасшего пламени.

Кошка заворчала, напрягая силы. В волчью морду вылетел сноп искр... и затерялся в болотной жиже.

Оборотень фыркнул и шагнул вперед. Он шел по лунной дорожке и знал свою силу и свою правду. Ничего другого он уже знать не хотел.

Серый требовательно протянул ладонь, и Ксения медленно опустила в нее скляночку.

Все.

Нечего больше ждать.

Левой рукой она отчаянно прижимала к себе Кошку, а правую все никак не могла отнять от запястья друга, который вот сейчас... ради нее, по большому счету... Некстати вспомнился намек Агриппины Тимофеевны. "Ежели он тебе по нраву"... Какими глазами он будет смотреть на нее поутру?

Серый схватил склянку, принялся торопливо выкручивать пробку — будь что будет.

Оборотень угрюмо зарычал. Теперь ему явно мало прибавления в волчьем семействе, нужно еще и рассчитаться с ведьмой, с ее кошкой и отплатить за оскорбление, нанесенное дочери.

Ксения сжала в пальцах бесполезную коробочку из-под огнецвета и с тоской взглянула на полную луну, которой до горизонта оставалось еще чуть ли не полнеба... и подавилась нечленораздельным не то воплем, не то всхлипом.

Рванула Серого за рукав.

Склянка выскользнула из его рук ровно в ту секунду, когда он наконец-то поладил с тугой пробкой, и шмякнулась в кочку, открытая.

— Что ты... — начал он, но проследил за взглядом ведьмы — и радостно заголосил.

Тут уж обернулся и оборотень. Как раз вовремя, чтобы успеть заметить пикирующую с неба крылатую фигуру. А в следующий миг его отшвырнуло прочь.

— Я же говорил. Нельзя полагаться на эти смешные палочки, — вздохнул Дракон, укоризненно кивнув на остатки огненной нити. — Куда ты затащил мою ведьму и где твоя чертова бабушка, менестрель?

Дом был, конечно же, деревянным. И не из каких-нибудь щелястых досок, а настоящий, из толстых бревен, между которыми из стен выступал сушеный мох. Уютно потрескивала печь. А из трубы вместе с искрами наверняка сыпятся звезды, подумала городская — повторить три раза! — ведьма.

На пестром лоскутном покрывале свернулась клубочком Черная Кошка. Она чувствовала себя уже гораздо лучше, хотя Агриппина Тимофеевна предупредила: пройдет еще не один день, прежде чем все раны полностью затянутся. "Ничего. Зато кое-кому другому, — мстительно ответила Кошка, — на это понадобится не одна неделя, и все равно останутся шрамы. А то и вовсе без глаза будет бегать". Конечно, над порванной в клочья физиономией оборотня не трудились в четыре руки, не мазали целебными составами, не приговаривали нужные слова!

Ксения не без злорадства усмехнулась, вспомнив, как застала мечущуюся в ведьмином кругу взбешенную Лику, и Кошка, почти без чувств лежавшая на руках, вдруг с истошным воплем швырнулась ей в лицо. Снимала ее Агриппина Тимофеевна: Ксения, откровенно говоря, была бы рада и сама добавить.

А потом на визжающую, всклокоченную оборотницу посмотрел Дракон — коротенечко так взглянул, с брезгливым удивлением, — и девица выпучила глаза, перестала блажить и растворилась в рассветных сумерках, стоило только разомкнуть круг.

И наконец Агриппина Тимофеевна назвала поименно каждого — и пригласила в свой Дом. Большая честь и большое доверие — войти в Дом ведьмы, которая уже сплела заклинание Ухода...

Ксения осматривалась и поневоле думала, каким был бы ее собственный Дом. Или каким будет. Если будет.

— Такой тебе точно не подойдет. Здесь нет балкона, — заметил Дракон. — Но пахнет чем-то вкусным...

Агриппина Тимофеевна, не привыкшая упускать своё, явно по достоинству оценила прирученного дракона. Но вслух ничего не сказала.

Зато с Серым она наконец-то поговорила вволю. Теперь уже — без ненужных упреков, уговоров и сожалений. Ксения старалась не прислушиваться, но все-таки до нее долетели печальные, искренние слова:

— Ты прости меня, Сереженька. Дура старая была...

Прощались уже ясным солнечным утром.

Агриппина Тимофеевна одним взмахом исправила дату на билетах. Погладила Кошку. Серому по его просьбе, немало повеселившей Ксению, подарила серебристый листок лунарии ("Пусть талисманом будет"). Дракона угостила мятным пряником.

— Что ж, спасибо тебе, поганка хитрая. Ты толковая девочка, — усмехнулась старуха Ксении. — Случится что — зови. Может, и помогу.

— Спасибо, — серьезно ответила городская ведьма. — А можете прямо сейчас помочь? Мне очень нужна баночка домашнего деревенского варенья...

Городская ведьма сидела в любимом кресле и запивала чаем рассказ Агаты Кристи "Слишком дешевая квартира".

— Между прочим, бабка должна тебе песню Ухода, — заметила Черная кошка, осторожно вылизывая переднюю лапку. — Ты же сдержала слово. Серый выпил зелье в ночь полнолуния. Какое именно — это уж другой вопрос.

— А нужен он мне — этот Уход? — рассеянно отозвалась Ксения и невольно оглядела свою комнату. — Нет уж, я пока никуда уходить не буду. Может быть, когда-нибудь потом... Ну, там и посмотрим.

Телефон перебил ее песней кукушки.

"Твой лунник работает. Я вернулся в группу, скоро начинаем репетиции. Придешь послушать?".

Ксения тепло улыбнулась.

Несколько дней после возвращения Серый держался как-то странно. Он думал, что она не узнает — но она, конечно, услышала, как Дракон принялся его выспрашивать и наконец добился ответа. Семена Случайностей, видите ли, оказались недостаточно случайны! Это все его бабка подстроила! И встречу, и знакомство, и как теперь с этим жить?!

— Не валяй дурака, менестрель, — ответил тогда Дракон. — Никому не суждено точно знать, что вырастет из семян Случайностей. Даже твоей бабке. Да и потом, что с того? Знаешь, сколько я искал нашу ведьму? Двенадцать домов обошел! А тебе повезло сразу ее найти. Чем же плохо?

Теплой летней ночью на балконе сидели двое.

— А что ты там говорила зимой про разбитую чашку и сердце? — вдруг вспомнил Дракон. Он все еще чувствовал две цепочки незримых следов, тянувшихся от дома, хотя те, кто их оставил, ушли уже довольно давно и вряд ли вернутся в ближайшее время.

— Я? Я в самом деле что-то про это говорила? — сонно отозвалась Кошка. Ей не было нужды вглядываться в следы: свою ведьму она чуяла и на расстоянии.

— Говорила, говорила. Ты не боишься? Он ведь так и остался просто человеком. Это, конечно, хорошо, но пройдет время, и что будет тогда?

— А почему ты думаешь, что будет что-то плохое?

— Но ведь... Он же не останется таким... А она... — нахмурился Дракон.