— Фу, я и так вся в тине. Не надо ее еще сильнее втирать мне в шерсть.

— Какая тина? Ты почти всю дорогу ехала у меня на плече!

— Пока ты не шлепнулась, как лягушка, опрокинув меня прямо в трясину!

— Ладно, идем домой. Холодно все-таки, да и дел полно…

К тому времени, как Серый вернулся после очередной — неудачной — попытки докопаться до истины, в доме уже топилась печка, ведьма (в чистой и сухой одежде) помешивала горячий ужин, Кошка (с чистой и сухой шерстью) уютно мурлыкала на спинке кресла. И только по сырым сапогам в углу можно было бы догадаться о недавнем походе.

Впрочем, Серому было не до того, чтобы разглядывать углы.

Городская ведьма от души припечатала дверцу холодильника и добавила громкое ругательство.

— Ты бы все-таки полегче, — посоветовала Черная Кошка. — Этот монстр, конечно, неубиваемый, но так же и покалечить его можно, с твоими ласковыми руками и нежным голоском…

— Ты свои ценные советы прибереги для мышей, которыми будешь завтракать, —огрызнулась ведьма. — Потому что никакой другой еды у нас нет. А знаешь, почему? Потому что она! Вся! Испортилась! В холодильнике!!! Который всю ночь работал! Ни яиц! Ни молока для кофе! Ни вчерашнего ужина! А знаешь, почему все испортилось? Знаешь?! Потому что меньше надо было в стены пялиться, а больше делом заниматься!

Кошка преспокойно лежала в кресле, словно гневные ведьмины упреки ее совершенно не касались.

— В моем случае, как ты изволила выразиться, «пялиться в стены» порой и означает заниматься делом. Так что скажи спасибо, что отделалась стухшими яйцами и прокисшим молоком, а не гостями в комнате посреди ночи, например. Да и сама-то хороша! «Ведьма я или кто?». Ну или кто же?

— Я бы почувствовала! — буркнула ведьма все еще раздраженно, но воинственности в голосе поубавилось. — И что, в конце концов, не так со стенами?

— Все так, — Кошка лениво облизала переднюю лапку. — Особенно если не учить фамильяра делать его работу.

— Да ты издеваешься!

— На кого это ты орешь с утра? — поинтересовался Серый, возникая на пороге кухни.

— Я не ору, я разговариваю. С кошкой.

— Киса-киса! Красавица! Это она с тобой таким тоном разговаривает?

— Господи, опять он со своей кисой-кисой, — вздохнула Кошка и вышла во двор.

— А что случилось-то?

Ведьма показала содержимое холодильника, которое должно было стать завтраком, обедом и ужином, но теперь могло стать только наполнением компостной кучи.

— Вот черт, — поморщился Серый. — Только кошка-то здесь при чем? Хотя странно, конечно. Может, ночью свет выключали. Или в продуктовом накануне, и я уже испорченное купил… — неубедительно предположил он. — А впрочем, на фоне происходящего… — и он пожал плечами, словно заранее соглашаясь с любой чертовщиной.

Ведьма только фыркнула. У нее было отвратительное настроение. Слишком отвратительное, чтобы делать из этого тайну.

— Слушай, ты вроде не похожа на городскую фифочку, которая жить не может без утреннего ванильного латте со свежими сливками. Воде и чаю ничего ж не сделалось? Ну и славно. А у меня тут кое-чего припрятано…

Серый пошуршал в рюкзаке и с довольным видом выложил на стол два пакетика сухой лапши.

— Вот, голодная смерть нам не грозит.

— «Доширак»? — округлила глаза ведьма.

— Вообще-то «Роллтон», написано же.

Ведьма снова фыркнула. Потом улыбнулась. Наконец захохотала в полный голос. И с этим смехом охватившая ее прежде злость словно испарялась. Надо же было взбеситься из-за такой ерунды!

— А где кошка-то? — вдруг спохватился Серый. — Сейчас сбегаю, принесу ей хоть «Вискаса» какого-нибудь…

Ведьма представила себе, как отнеслась бы Черная Кошка к предложению позавтракать магазинным «Вискасом», и едва не пролила чай на скатерть.

В соседнем дворе раздался детский заискивающий голос:

— Кися-кися! Мам, тут кися, она голодная!

— Нечего тут кошек прикармливать, — сердито отозвалась хозяйка. — Голодные они тут все, как же, пусть мышей ловят… Ой, ну что зыришь, черная? А красивая кошка-то, Миш, скажи? Ну дай ей паштета, что ли, вон стоит в круглой баночке… На, иди, поешь, слышь? Мурчит, понравился видать…

Ведьма прислушалась и усмехнулась.

— Я думаю, сегодня она позавтракает лучше нас с тобой. И пообедает. Причем раз пять.

Сколько раз на самом деле Черная Кошка позавтракала, никто так и не узнал, но к началу нехитрого обеда она уже снова лежала в кресле и жмурилась на солнце.

Ведьма расставляла на столе тарелки и ложки ни о чем не спрашивала. Серый заговорил сам.

— Я съездил в администрацию.

— И как успехи? — фальшиво-бодро осведомилась ведьма, внимательно разглядывая тарелку с макаронами.

— Никак. Там нет никакой информации. Отправили в районный архив.

— И?

— И ничего. Я позвонил. Связь тут паршивая, вроде обед у них.

Ведьма сочувственно вздохнула и смахнула с доски хлебные крошки.

— Поедешь после обеда?

— Поеду. Что ж еще остается. А ты как? Ну, в смысле вообще…

«Вообще» у ведьмы сегодня было такое себе, но разозлить себя она больше не позволила.

— Познакомилась с вашим ПалСтепанычем, — сообщила ведьма первое, что пришло в голову. И тут же начала спешно придумывать объяснение, как это вообще вышло, если Серый вдруг спросит. Но Серый спросил совсем не то.

— Ксюх, а ты знала, что так будет? Ведь знала, да?

Пойманная врасплох, ведьма что-то невнятно промычала и тут же принялась торопливо резать сыр. Но Серый не отставал.

— Ты же не просто так это все затеяла. И позвонить, и приехать. И не спрашиваешь ни о чем, как будто заранее знаешь, что я ничего не найду.

— Славный мальчик, — заметила Кошка. — Наблюдательный.

— Нет, вовсе нет. Ничего я не знаю заранее. Просто подумала, что лучше не приставать с расспросами, — затараторила ведьма. — А где у вас тут терка? Может, сыр лучше потереть?

— Ксюш.

— Что?

— Я серьезно.

— Я тоже! Знаешь, в итальянских ресторанах даже подают отдельную мисочку с тертым сыром, правда, там пармезан, но какая разница… Так где, говоришь, терка?

— Справа от тебя стоит.

— Ах да…

Ведьма достала терку, преувеличенно внимательно натерла сыр в блюдце, поставила его на середину стола, отнесла терку в мойку, вернулась, посыпала затейливым узором сыр в свою тарелку.

В конце концов прятаться от взгляда васильковых глаз стало уже выше ее сил. И ведьма перешла в нападение.

— Ладно. Поспрашивать мне очень даже есть о чем. Ты ходил на эти ваши Гажьи сопки? Помнишь дорогу?

— Они-то здесь каким боком? Не ходил, и делать там нечего. Гиблое место, говорят. Зачем тебе?

— Да так, просто в голову пришло. Вдруг там ягод много…

— Не думай даже. Если хочешь, я тебе покажу тропинку там за речкой, по ней можно выйти в хороший ягодник. А в эту пакость не суйся, хорошо?

— Угу. Расскажи мне про свою бабушку.

— И про дедушку, — подсказала Кошка с кресла.

— И про дедушку, — послушно добавила ведьма.

— Про дедушку? — растерялся Серый. — Не знаю… Дедушку я плохо помню. Он умер, когда мне было лет десять, что ли… Но они с бабушкой хорошо жили, дружно.

Ведьма с Кошкой переглянулись.

— А про бабушку что тебе рассказать? Немножко строгая, но вообще добрая, веселая, пироги пекла, капусту квасила. Курятник вот еще держала. Песни пела… Травы сушила… Самая обычная бабушка.

— А твои родители? Бабушка — это ведь по маминой линии? — предположила ведьма.

— Ну да. Мама с папой давно переехали, сейчас в Болгарии живут. Ну, мама с бабушкой и раньше как-то не очень близко общались, — признался Серый, как будто впервые осознавая сказанное. — А теперь, выходит, и вовсе… Хотя я не знаю, может, они переписывались?

Повисла пауза, и некоторое время слышно было только позвякивание вилок.

После чая Серый, так ничего и не добившись от ведьмы, укоризненно глянул на нее и вздохнул.