Ведьма зажмурилась. Рядом глухо каркнула галка.
— Карты, деньги, два ствола, эпоксидная смола… — промямлила городская ведьма и испуганно открыла глаза.
— Что-о?!
Старшая ведьма с негодованием уставилась на незадачливую младшую коллегу.
— О силы чистые и нечистые! Что ты наплела?! О чем ты только думала?! Какой уважающий себя фамильяр откликнется на это… колебание звуковых волн?
— Что значит имя? Роза пахнет розой, хоть розой назови ее, хоть нет! — раздался совсем рядом знакомый мечтательный бас.
Старшая ведьма испуганно вздрогнула.
— Милые дамы, вы уже закончили? Если да, то, с вашего позволения, неплохо бы уже разойтись по домам. Там у нас котлеты недожаренные стоят, а время позднее…
Дракон церемонно поклонился Старшей ведьме.
— Это… Это… Ты не можешь быть ее фамильяром! Ты же не…
— Надеюсь, вы не будете указывать мне, чем я могу быть, а чем не могу? — по-прежнему вежливо осведомился Дракон.
— В таком случае — доброй ночи…
Он мягко подтолкнул младшую ведьму, закинул ее себе на спину и растворился в ночной тьме. Черную Кошку, которая притаилась на драконьей спине с самого начала, никто не заметил. Старшая ведьма изумленно смотрела им вслед.
* * *
— Ну и что теперь? Я останусь без фамильяра? Или нет?
Городская ведьма чуть не плакала от усталости и недоумения.
— Глупости, — отрезала Черная Кошка.
— Но ведь я не смогла сказать правильные Связующие слова…
Кошка ласково боднула ведьму под руку.
— Связующие слова не могут быть правильными или неправильными.
— Она говорила… Чем гармоничнее Слова, тем сильнее связь между ведьмой и фамильяром… А с такими Словами связи не будет, и…
— Смысл Связующих слов вовсе не в том, — вздохнула Кошка и переступила с лапки на лапку. — Это всего-навсего магический пароль. Его невозможно подделать, невозможно забыть или перепутать. Хорошо, что он у нас теперь есть. Плохо, что ведьмы в большинстве своем начинают принимать его за поводок.
— Что?
— Все боятся одиночества. Но ведьмы — больше других, уж не знаю, почему. Оттого и выдумывают себе фамильяров.
— Я не боюсь! — запальчиво возразила городская ведьма. — Подожди. То есть как это «выдумывают»?!
— Ну, не самих фамильяров, конечно. Они выдумывают, будто есть какие-то заклинания, или предметы, или ритуалы, которые нас удерживают возле них. Но правда в том, что фамильяры не привязаны к своим ведьмам никакими поводками. Совсем никакими.
— То есть… То есть они могут уйти? — прошептала городская ведьма. Ей стало вдруг так страшно, как если бы вдруг сказали, что солнце больше не взойдет.
— Могут. У всех есть выбор. И единственная причина, почему каждый день фамильяр выбирает остаться со своей ведьмой — это…
— Котлетки! — драматично воскликнул Дракон из глубины кухни. — Нет повести печальнее на свете, чем фаршенедостаточность в котлете!
Глава 07. День первого снега
Городская ведьма озабоченно глянула на Черную Кошку.
Кошка лежала на подоконнике. Обычно она укладывалась там, уютно поджав лапки и становясь похожей на буханку хлеба, но сегодня скорее напоминала растекшуюся кляксу. Длинный хвост уныло свешивался вдоль батареи. Ведьма сходила в парк, вернулась, сварила два сложных зелья и пересадила герань, и за все это время Кошка не проявила ни малейшего интереса ни к ней, ни к миру вообще.
— Ты здорова? — на всякий случай спросила ведьма.
— Нет здоровых. Есть недообследованные, — отозвалась Кошка, не поднимая головы.
— Э-э... Что произошло?
— Ничего, — равнодушно ответила Кошка. — Понимаешь? Вообще ничего не происходит. Все дни похожи один на другой, и мы проводим их не так и не не там, где хотели бы.
Из этих слов ведьма сделала вывод, что Черную Кошку накрыла черная меланхолия. У людей, говорят, такое бывает. Но чтобы у фамильяров?
— Не понимаю. Весна вот началась. Синицы поют... Что еще должно было произойти?
— Это не считается. Синицы поют каждый год. Ничего нового.
— Если уж на то пошло, от года к году они поют немножко по-разному.
— Не считается, — упрямо буркнула Кошка. — И вообще, от их пения смысла не больше, чем от твоей уборки, — добавила она, покосившись на на угол стола. На нем кособокой пирамидой сгрудились книги, тетради, незаконченные вышивки, сушеные листья, клочки бумаги и разноцветные записки с пометками "не забыть" и пятью восклицательными знаками.
— Если ты хочешь, чтобы я прибралась, так и скажи, — вздохнула ведьма.
— А толку? Все равно через два дня будет то же самое.
Ведьма растерялась, не зная, что ответить. Впрочем, отвечать не пришлось: во-первых, Кошка все равно отвернулась и не слушала, а во-вторых, на балкон прилетел ручной Дракон. Он отряхнулся, протиснулся в балконную дверь и отряхнулся еще раз, поливая брызгами ковер.
— Удивительная погода! — заметил Дракон и прикрыл дверь хвостом. — То снег, то солнце…
— Ничего удивительного. Обычный март, — угрюмо ответила Кошка, глядя куда-то в стену.
Дракон вопросительно посмотрел на ведьму, но та только пожала плечами и кивнула в сторону кухни: мол, поговорить лучше там. Хотя что тут скажешь? Даже у идеального фамильяра бывает плохое настроение…
— Это не настроение, — негромко проговорил Дракон, устроившись на кухонном диванчике калачиком. — Хотя в чем-то ты права: кризис среднего возраста и меланхолия могут, видимо, случиться даже с Идеальной Черной Кошкой.
— Какого еще среднего… — начала было ведьма и осеклась: она, если честно, понятия не имела, сколько лет ее фамильяру. — А что, у драконов тоже..?
— У драконов вообще не бывает среднего возраста, — усмехнулся Дракон, — а что до кризисов, то у нас есть свой личный способ э-э-э… терапии. Что ты так смотришь? Зато надежно! Пара-тройка сожженных замков — и лет на двести, говорят, хватает…
Ведьма поморщилась.
— Не подходит. Нам-то что делать? Она так и лежит с утра. Ничего не хочет, ничему не радуется, даже завтракать не пришла… Но ведь это не может быть проклятием! На фамильяров не действуют ни чары, ни зелья…
— Нет, не думаю. Это немагическая форма недовольства собой, ей кто угодно заболеть может. Плохо дело. Если запустить, оно так и навсегда и останется. Сначала равнодушие, потом уныние. А дальше начинаются вопросы про смысл жизни, ну и... — Дракон не договорил, но по голосу было ясно: вопросы о смысле жизни до добра не доводят.
— Откуда у нее недовольство, она же вообще — идеальный фамильяр! — воскликнула ведьма.
— Так идеальные им страдают еще чаще, чем неидеальные, — пожал плечами Дракон. — Мне рассказывал один пьянствующий рыцарь…
— Какой-какой рыцарь?
— Странствующий. Странствующий рыцарь. Мы с ним как-то славно посидели в кабаке. В кабаках… Словом, он тоже когда-то был идеальным рыцарем. На белом коне. Пока так же вот не заболел. И началось: и конь-то у него недостаточно белый, и доспехи не того оттенка, и драконы измельчали… Тьфу! Сидел с каменной рожей, пил пиво, и даже не удивлялся, что пьет с этим самым драконом.
— То есть надо ее удивить?
— Пожалуй, так. Если тебе удастся…
Ведьма задумчиво ощипывала ветку укропа и напряженно размышляла. Проще всего было бы сварить зелье «Не-может-быть», от которого у человека мигом пробуждается любопытство. Но Черная Кошка — не человек, на нее зелья не действуют. И заклинания не действуют, напомнила сама себе ведьма. И чары. По крайней мере чары из учебников.
Остается только самая обычная магия. Которой могут пользоваться даже люди.
— Хочешь, прогуляемся? — спросила ведьма у черной кляксы на подоконнике.
— Чего я там не видела? — буркнула клякса голосом Кошки. — Снега?
— Это не просто снег. Это первый снег! — уверенно заявила ведьма.
— Чего?!
Кошка наконец-то подняла голову и посмотрела ведьме в глаза, а потом - за окно. В март, у которого стремительно менялось настроение.
