Где"там", хотел спросить Дракон, ну где "там"? Но представлял себе последствия и уныло молчал.

На следующий день он прилетел снова, но там работала другая девушка, незнакомая, и ничего толкового не сказала. А еще через день было полнолуние, и обеспокоенный Дракон снова потащился под окно магазина. Ему повезло: сегодня была очередь Нелли.

На этот раз Дракон не стал возвращаться домой. Он выждал, пока совсем стемнело и прохожие перестали сновать по улице, и полетел на запах Нелли. К счастью, она жила неподалеку.

Дракон пристроился под единственным приоткрытым окном. Довольно скоро у того же окна уселась сама Нелли — с чаем и горкой печенья (овсяного, Дракон отсюда почуял!), и уткнулась в телефон. Видимо, просматривала новости — во всяком случае, время от времени сопровождала чтение оживленными возгласами.

— Выставка домашних лисиц, ничего себе! Что, реально кто-то держит дома лисиц?

— Чего только не придумают, — отозвался другой женский голос, немолодой и ворчливый. — А ты опять с крошками на диване!

— Я на блюдце, теть Марин... Не хотите на лисиц посмотреть? На выходных с одиннадцати до пяти.

— Да ну тебя! Еще лисиц мне не хватало... Четыре, пять, шесть...

Повисло молчание. Тетя Марина, судя по звуку, вязала на спицах.

Нелли потянулась за следующим печеньем.

— В пригороде зацвели ландыши, фотки выкладывают.

— Ну хоть не рвут, надеюсь... Восемнадцать, двадцать...

— Кстати, о пригородах... — пробормотала Нелли вполголоса, и Дракон навострил уши. — Что там у них творится... Ого!

— Ну чего там еще? — отозвалась тетя Марина, продолжая шуршать спицами.

— В Мурыновке волки объявились. Воют, представляете? В местной группе пишут, что воют прямо сейчас, жуть!

— Какая еще Мурыновка, Нелька?

— Теть Марин, ну сколько раз просить, я не Нелька! Мурыновка — это деревенька такая. У меня туда подружка с работы уехала. В отпуск... Представляете? В отпуск — в деревню! Ну вот я подписалась, смотрю, чего там у них... Ой!

Нелли испуганно покосилась на колыхнувшуюся занавеску, но Дракон уже мчался прочь темной стрелой.

Мурыновка.

Волки.

Полнолуние.

"Я бегу! Бегу! Я уже скоро!" — мысленно взывала Ксения.

"Куда ты бежишь, гончая-недоучка? Волку в пасть? Быстро назад! Отсидитесь у бабки, а я... Я сейчас..."

Ксения в панике только рванулась бежать быстрее, но надолго ее не хватило. Задыхаясь, она остановилась, прислушалась — и тут на нее налетел Серый.

— Ксюха, ты чего? Дай сюда свою жижу, и я с этим шакалом поговорю на равных!

— На равных — это вряд ли. Тихо, не шуми, — прошептала Ксения.

— Думаешь, он и так тебя не слышит и не видит? Спорить готов, он нас сразу засек. Как локатор.

Скорее всего, так и было. Конечно, оборотень ее и слышал, и видел, и чуял. Но во-первых, гораздо больше его должна была занимать Кошка, в любой момент готовая выцарапать ему глаза. А во-вторых, Ксения тоже чуяла — правда, гораздо слабее, и только ведьминским чутьем, а зрение ей бы сейчас тоже очень не помешало... Но она чуяла своего фамильяра — и шла к нему.

Глаза, привыкшие к сумраку за пределами лунных дорожек, выхватили волчий силуэт. Оборотень повернулся к ней, сверкнув глазами. Мол, ну попробуй, сунься! И посмотрим, кто успеет раньше: ты — добежать, или я — сжать зубы.

Но Ксения не побежала. Она подхватила упавшую сосновую ветку, нашарила в кармане огнецвет — и на конце ветки вспыхнуло пламя.

Оборотень шарахнулся назад.

— Отпусти ее, — спокойно проговорила Ксения. — Отпусти. Твоя дочь задумала чудовищную мерзость, но ты же не чудовище. Я знаю, эта луна действует на вас особенно сильно, но скоро настанет утро. Отпусти мою кошку!

Оборотень как будто колебался. Скорее всего, он и не собирался выполять угрозу Лики. В конце концов, одно дело — помочь единственной дочери бороться за свою судьбу, как она ее понимает. И совсем другое — убивать фамильяра ведьмы. Потом не расхлебаешь!

Вдруг оборотень напрягся, точно прислушиваясь, и его глаза злобно полыхнули. А дальше Ксения с ужасом увидела, как Черная Кошка обмякла в огромной пасти, свесившись безвольным тельцем.

Лика, отсмеявшись, бросила презрительный взгляд на Агриппину Тимофеевну и плавно шагнула в лунную дорожку — преследовать дичь, надумавшую сбежать. Вернее, попыталась шагнуть, но вместо этого почему-то споткнулась и едва не упала обратно.

Она медленно повернулась к старой ведьме.

— Это еще что за шутки?

— Какие уж там шутки, — хмыкнула Агриппина Тимофеевна и погладила Морошку, взобравшуюся по рукаву платья. — С ведьмиными кругами не шутят.

— Откуда тут ведьмин кру... — раздраженно вскинулась Лика и осеклась на полуслове, рассмотрев светлые грибные шляпки. Грибы росли ровнехоньким кольцом, выстроившсь по размеру.

— Да вот, выращивала тут помаленьку на всякий случай, — невозмутимо ответила Агриппина Тимофеевна. — Границу все ж укреплять надо. А то бегают тут всякие, с дурью в голове... А она тебя так удачно толкнула — прямо в центр! Ведьмино чутье, знаешь, оно сильное.

— Ты блефуешь. Тут не было никакого круга!

— Круг был. Вот закрыть я его не успевала, это верно. Ну да что ж, тут мне Морошка и помогла. Мигом самый мелкий грибок откопала, чтоб он наружу вылез.

Лика в ярости швырнула в старую ведьму шишкой.

— Не лезь! Пусти сейчас же!

— Хватит, волчица, — резко ответила Агриппина Тимофеевна, разом посерьезнев. — Опомнись. Потом ведь оба пожалеете, и ты, и твой отец дурной!

— Нет!

— Да неужто ты думаешь, что вам такое с рук сойдет? Или что Сережа настолько себя позабудет под полной луной? Так я сразу тебе скажу, не позабудет. Да и не позволю я над своим внуком такое творить!

— Посмотрим!

Городская ведьма ни о чем больше связно не думала. Она просто изо всех сил швырнула в оборотня свою горящую ветку.

Если бы ей пришло в голову проделать что-то подобное, например, на спор или просто для развлечения — она сама бы поставила десять против одного на то, что в лучшем случае промахнется. А скорее всего и вовсе не добросит до цели.

Но сейчас сосновая ветка скользнула точно по волчьему боку: пламя огнецвета на мгновение коснулось его шерсти, предже чем с шипением погаснуть в болоте.

Оборотень бешено развернулся, на мгновение забыв про Кошку — и тут же слепо метнулся в сторону: Черная Кошка все-таки извернулась и вцепилась всеми когтями в волчью морду, заорав так, что даже сосны, наверное, вздрогнули от ужаса.

Оборотень в ярости клацнул зубами — но уже не успел. Кошка выскользнула из хватки и черной молнией метнулась к своей ведьме. Ксения подхватила ее на руки, вскрикнула, увидев повсюду кровь, принялась ее баюкать...

— Назад! — рявкнул Серый, заталкивая обеих себе за спину. — Ксюха!!! Зелье!

Оборотень вовсе не думал оставлять поле боя и тем более внимать каким-то доводам рассудка. Теперь вся его фигура до последней шерстинки излучала ярость.

— Ну уж нет, — прошипела Ксения, сверкая глазами. — Ты таким не станешь!

Она чиркнула огнецветом и протянула нить пламени кругом.

Оборотень отшатнулся, завыл. А затем криво оскалился, словно в усмешке, и спокойно принялся прохаживаться вдоль тоненькой огненной нити.

Луна стояла высоко, полная, сильная и дурманящая.

— А этой штуки надолго хватит? — шепотом спросил Серый, кивнув на неуверенно колышещееся пламя.

— Не знаю, — честно ответила ведьма, продолжая нежно баюкать израненную Черную Кошку. — Болото и полнолуние — все-таки не моя стихия... Ничего, продержимся.

Она сунула руку в карман и потрясла коробочкой огнецвета. Но коробочка не откликнулась привычным шуршанием.

— Вот же зараза, — тихо прошептала она. — Неужели я так мало их взяла...

— А если усы? Помнишь, ты как-то подожгла скатерть ее усами.