Артур слегка скорректировал ладонь, выравнивая мысленную траекторию камня. Огромная двухтонная глыба серого финского гранита, до этого медленно заваливавшаяся на бок под напором балтийских волн, замерла в воздухе. Звук скрежещущего камня прекратился. Вокруг монолита побежали едва заметные свинцово-серые искры, гасящие кинетическую энергию бушующего шторма. Вес материала все еще давил на плечи, но благодаря смещению вектора тяжести удерживать его было не сложнее, чем мешок овса.

— Ух-ты ж, ё моё… Корчагин… — Прошка судорожно перекрестился, сползая по пилону на мокрые плиты. — Камень-то… Камень-то висит. Он же сам в воздухе держится, без подпор и лебедок казенных. Ты чего сотворил, Фёдор?

— Модифицированную глину бросай, без извести, — Артур даже не повернул головы, его дыхание оставалось ровным, а мышцы тела, усиленные на 40% параметрами «Свинцового зодчего», легко справлялись с измененной массой. — Быстро веди шов.

Артур плавно повел рукой вперед. Тяжелый гранитный блок послушно двинулся по воздуху вслед за его ладонью, ровно и без малейшего люфта заходя обратно в гнездо разрушенной стены. Новая мистическая механика «Тяжелого отвеса» полностью меняла законы ручного труда. Физические ограничения девятнадцатого века больше не имели над ним прежней власти. Артур выверял зазоры с точностью до миллиметра, чувствуя вес древней породы как обычный кусок строительного материала.

— Лови раствор, Чиж, у меня рука затечет этот брусок на весу держать, — Артур щелкнул пальцами левой руки, заставив очередной стопудовый гранитный блок плавно застыть в воздухе над самым проемом подводной потерны.

Прошка Чижов судорожно заскрежетал железной лопатой по дну дубовой кадушки, выплескивая густую антрацитовую массу из кронштадтской голубой глины прямо на мокрую постель шва. Под ногами хлюпала ледяная соленая жижа, а из темного пролома подпорной стены форта «Тотлебен» продолжал валить удушливый серый пар. Балтийская аномалия отступала неохотно, уходя обратно в глубину Финского залива.

— Матушки мои, Федька… он же сам летит, — Прошка вытаращил глаза, вытирая грязным рукавом соленый пот со лба. — Без лебедок, без блоков казенных… Ткнул пальцем — и камень ровно пушинка в паз пошел. Ты точно у лешего этот фокус перенял. Мужики из артели увидят — живьем в известь закопают.

— Мужики из артели спать должны в это время, Прохор, меньше языком чеши, — Артур резко опустил ладонь, задействуя Сноровку «Тяжелый отвес».

Тяжелая двухтонная глыба финского гранита с глухим, сокрушительным стуком рухнула точно в пазы, выдавив ровный валик черной смеси. «Чувство структуры» в сознании Артура удовлетворенно звякнуло, фиксируя идеальное распределение радиальной нагрузки. Благодаря третьей Ступени Мастерства — «Свинцовый зодчий» — его восприятие веса изменилось. Он управлял строительной массой, словно двигал виртуальные модели в графическом редакторе из 2026 года, полностью игнорируя физические законы девятнадцатого века.

— Последний замок остался, — Артур сделал шаг вперед, его сюртук натянулся на плечах. — Подавай радиальный клин, Прохор. Закрываем этот сектор.

Он снова щелкнул пальцами. Угловой камень, лежавший на земляном полу каземата, медленно приподнялся над грязными опилками, окутавшись свинцово-серыми искрами интерфейса. Еще один точный жест — и многопудовый клин намертво запечатал последнюю подводную трещину форта. Фиолетовое свечение за стеной окончательно погасло, растворившись в ледяном безмолвии запертого контура.

— По какому праву здесь нарушаются казенные строительные уставы империи? — резкий, каркающий голос с сильным немецким акцентом заставил Прошку Чижова выронить деревянное корыто для извести.

У входа в затопленный каземат нижнего яруса стоял высокий, излишне сухой мужчина в щегольском мундире Корпуса инженеров путей сообщения. Золотые погоны полковника тускло поблескивали под брызгами балтийской волны, а на груди сияли ордена. За его спиной, вжав головы в плечи, переминались двое чиновников из портовой конторы Кронштадта. Инженер-полковник фон Клопфен, присланный рижским бароном под видом министерского ревизора, брезгливо оглядел мокрые плиты пола и ткнул кончиком лакированной трости в черную антрацитовую кладку Артура.

— Кто позволил использовать эту грязную кузнечную гать вместо регламентированной извести первого сорта? — полковник повернул голову, его бесцветные, стеклянные глаза за круглыми очками уставились на Артура. — Вы портите казенный гранит, подмастерье. Григорич! Где этот старый дурак? Объявляю объект аварийным. Работы прекратить, инструмент арестовать.

Хромой староста артели робко высунулся из темноты коридора, судорожно сминая в руках мокрый картуз.

— Так ведь, Ваше высокородие, господин полковник… — заикаясь, засипел старик. — Федор это… Красный мастер от самого Великого Князя прислан. Стена-то стояла намертво ночь всю, ни капли фиолетовой из залива не пропустила. Раствор железный получился!

— Молчать, сиволапый! — фон Клопфен яростно топнул сапогом, отчего известковая пыль взлетела облаком. — Есть технический регламент Министерства путей сообщения от тысяча восемьсот восемьдесят второго года! Всякая укладка вне чертежей ведомства — чистая уголовщина и саботаж. По какому праву этот мальчишка Корчагин переиначил радиальный шаг пролета? Тут нарушена кубическая прочность. Стену выдавит при первом шторме. Оформить протокол, Семенов! Надеть на бунтовщика кандалы!

Артур медленно поднялся с колена, не спеша вытирая ладони о подол своего синего купеческого сюртука. Внутренний свинцовый зодчий заставил его держать идеальную, жесткую осанку, полностью подавляя волю министерского чиновника.

— Вы этот регламент, господин инженер-полковник, в Риге для Ливонского цеха оставьте, — ледяным тоном произнес Артур, делая шаг навстречу ревизору. — Там он, может, и сгодится, чтобы казенные деньги воровать. А здесь Кронштадтский рейд. Посмотрите на шов внимательно, если очки не запотели от морской соли.

— Что ты сказал, рвань тверская?! — лицо полковника налилось багровой кровью. — Да я тебя под трибунал!

— Посмотрите на шов, говорю, — Артур жестко перебил офицера, заставив того осечься от неожиданной барской властности в голосе простого каменщика. — Ваш регламент восемьдесят второго года рассчитан под сухую известь для сухопутных винных погребов. А здесь подводный замок форта, изъеденный мистической щелочью. Если положить сюда вашу регламентированную смесь, пуццолановое разложение уничтожит контур через трое суток. Я применил гидравлический силикат Кронштадтского раскопа с добавлением метакаолина. Это дает абсолютную гидроизоляцию шва в агрессивной соленой среде. Контур заблокирован намертво.

— Это… это антинаучно! — фон Клопфен судорожно поправил очки, но его взгляд испуганно метнулся к черному антрацитовому шву, который благодаря третьей Ступени Мастерства Артура сиял безупречной монолитной линией. — Архитектурная академия не знает таких пропорций! У тебя нет диплома, у тебя нет ведомственного разрешения!

— У меня есть Личная подорожная грамота с печатью Романовых, — Артур достал из-за пазухи плотный пергаментный свиток и развернул его прямо перед носом ревизора. — И мое слово на этом форте имеет двойной вес. Если вы попытаетесь остановить укладку, господин полковник, жандармы Семенова зафиксируют не нарушение регламента, а прямое пособничество ливонским диверсантам, пытающимся сорвать защиту столицы. Хотите дуэль по казенным гостам? Давайте. Начнем со сверки ваших приходных актов по выборгской солонине.

— Вы думали, что прикроетесь параграфами устава тридцатилетней давности, фон Клопфен? — Артур сделал шаг вперед, заставив полковника инстинктивно отступить к сырому пилону галереи.

Чиновники из портовой конторы испуганно переглянулись, пятясь к выходу. Прошка Чижов довольно ухмыльнулся, опершись на тяжелый лом.

— Да как ты смеешь… — голос полковника сорвался на сиплый фальцет, очки на его длинном носу перекосились. — Я инженер первого ранга! Мои расчеты одобрены министерством!