— На Невском проспекте уже вывеску монтируют, Фёдор Иванович, золотые буквы «Императорский гранит» издалека видать, — Глаша Белова аккуратно промокнула перо о суконную подушечку, закрывая тяжелую приходную книгу.

Кабинет у Нарвской заставы полностью преобразился: старые лавки сменились мебелью из карельской березы, а на стенах висели новые строительные планы. Глаша, одетая в строгое шелковое платье темного сукна, выглядела как настоящая столичная купчиха. Ее девятнадцатилетний возраст больше не выдавал в ней робкую лавочницу — строгий деловой этикет и ведение финансовых потоков синдиката выработали в ней холодную, расчетливую хватку.

— Французские повара из «Донона» согласились перейти на нашу кухню? — Артур подошел к окну, разглядывая заснеженный тракт.

— Все три су-шефа подписали казенный контракт, — Глаша уверенно улыбнулась, подавая ему ведомость по закупкам хрусталя и фарфора из Рижских мануфактур. — Жалованье мы им положили на четверть выше министерского, но и спрос жесткий. Я лично велела Прошке проверить погреба на Невском. Там швы фундамента уложены с твоим «Железным армирующим каркасом», так что сырости нет, вино и провизия сохранятся идеально. Французы как увидели наши кухни с индивидуальной фарфоровой посудой и вентиляцией, так сразу свои прежние ресторации бросили.

Артур удовлетворенно кивнул. Глаша Белова полностью взяла на себя операционное управление растущим синдикатом Вершинина-Корчагина, став полноправной хозяйкой ресторанной и строительной империи окраин. Ее природный ум и преданность позволили Артуру полностью освободить руки от мелкой коммерции. Теперь всё было готово к открытию первого фешенебельного гранд-ресторана в самом сердце Петербурга. Новая точка на Невском проспекте должна была стать главным узлом сбора информации и легальным прикрытием для Золотого зодчего перед грядущим столкновением с Тайными цехами Европы.

— Этот пакет вскроете только вы, Фёдор Иванович, лично в руки от начальника Московского охранного отделения приказано передать, — секретный курьер, затянутый в глухой дорожный нантский плащ, шумно выдохнул пар и опустил на стол запечатанный тремя жирными сургучными печатями казенный конверт.

С его сапог на паркет кабинета на Невском проспекте стекала талая грязная жижа, а лицо курьера посинело от лютого морозного ветра. Он прибыл со скорым поездом Николаевской железной дороги, не сделав ни единой остановки на постоялых дворах.

Артур принял конверт. Сноровка «Чувство структуры» (Разряд 3), ультимативно усиленная ступенью «Золотой зодчий», среагировала мгновенно. От плотной казенной бумаги исходил тяжелый, пульсирующий ток глубинной багровой аномалии. Но это была не соленая балтийская грязь Кронштадта и не химическая щелочь Ливонии. Из конверта веяло сухим, обжигающим жаром древнего материкового прорыва.

Артур сорвал сургуч, разворачивая короткую шифрованную записку Департамента полиции.

— Что там, Фёдор? — Глаша Белова испуганно отложила в сторону серебряное перо, поднимаясь из-за конторского стола. — Опять Савельева люди шалят на Обводном?

— Хуже, Глафира, — Артур сжег записку на пламени керосинового рожка, глядя, как чернеет бумага. — В Москве прорыв пошел. Прямо в стенах Кремля, у Тайницкой башни, древняя петровская кладка дала трещину шириной в ладонь. Из пролома валит огненный туман, двое часовых гвардейского полка заживо сгорели прямо на посту, превратившись в известковый пепел. Московские инженеры бессильны, их растворы испаряются в воздухе, не успевая коснуться гранита.

Курьер тяжело оперся о спинку стула, утирая лоб рукавом плаща.

— Тайные цеха Европы начали общую игру против престола, мастер Корчагин, — сиплым шепотом добавил посланник. — Из Вены и Берлина через масонов в Москву везут концентрированные алхимические деструкторы. Они хотят разом обрушить духовный каркас первопрестольной, чтобы поднять тектонические плиты и сжечь Кремль до наступления зимы. Николай Николаевич лично просил вас: бросайте все питерские ресторации, берите артель и немедленно выезжайте скорым поездом. Москва горит изнутри.

Артур медленно повернулся к Прошке Чижову, который как раз вошел в кабинет, бережно держа под мышкой новую купеческую книгу третьей гильдии. Внутренний холодный аналитик из будущего мгновенно развернул стратегический масштаб новой угрозы. Ливонский барон в Лисьем Носу был лишь региональным авангардом европейского заговора. Настоящая, тотальная мистическая война за передел имперского пространства разворачивалась в древней столице, и только ультимативная сила Золотого зодчего могла сдержать этот огненный натиск.

— Укладывай свинцовый пенал на самое дно дорожного сундука, Прохор, и запри замок на два оборота, — Артур застегнул плотные пуговицы своего синего купеческого сюртука, поверх которого лег тяжелый дорожный плащ на лисьем меху.

В парадном кабинете гранд-ресторана на Невском проспекте царила суета сборов. Прошка Чижов, аккуратно пристроив петровский архив рядом со шведскими долотами, защелкнул кованые засы на ящике. Глаша Белова, одетая в дорожный темный капор и плотную шерстяную ротонду, бережно складывала в кожаный саквояж приходные книги и золотые гильдейские свидетельства синдиката.

У дверей, держа руку на портупее, замер унтер-офицер Семенов. За его спиной в коридоре топтались трое конвойных жандармов в глухих синих шинелях, готовые сопровождать Главного казенного архитектора особых поручений.

— Билеты на скорый поезд Николаевской железной дороги выкуплены, Фёдор Иванович, — отчеканил Семенов, протягивая Фёдору плотную пачку казенных проездных листов. — Личный вагон первого класса прицеплен в хвост состава. Выходим через десять минут. Лошади у подъезда, до Николаевского вокзала долетим со свистом, пути патрулируются.

— Все готовы? — Артур обвел команду ледяным взглядом Золотого зодчего.

— Готовы, Федя, — Глаша твердо перехватила ручку саквояжа, ее темные глаза светились спокойной, зрелой решимостью. — Все столичные дела на Полуянова под расписку оставила, отчеты в Департамент ушли курьером. Куда ты, туда и мы.

— Ну, Москва, держись… — Прошка шумно выдохнул, закидывая на плечо тяжелый брезентовый тюк с модифицированным синим цементом и шлаковой гатью. — Слава богу, питерские болота заперли, теперь первопрестольную выправлять двинемся. Кабы только кремлевский камень покладистым оказался.

Артур молча кивнул, забирая проездные листы. Внутренний холодный ум из будущего четко фиксировал контуры грядущей катастрофы. Защитная цепь Петербурга была полностью восстановлена и запечатана его ультимативными Сноровками пятого уровня, но впереди, за сотни верст от балтийских берегов, Тайные цеха Европы уже открыли главный, огненный фронт. Московский Кремль полыхал изнутри, мистическая война вступала в свою самую яростную и разрушительную фазу, и правила этого противостояния на дне девятнадцатого века отныне диктовал только он.

Карета у подъезда Невского проспекта хрипло свистнула, кони рванули с места, унося команду Золотого зодчего сквозь морозную мглу навстречу новой, первопрестольной войне.

«Талант»

Текущий статус: Золотой зодчий (Ступень 5 — Прогресс: 0%).

Доступные ультимативные Сноровки: «Дыхание камня» (Разряд 1), «Железный армирующий каркас» (Разряд 1), «Тяжелый отвес» (Разряд 2), «Слово мастера» (Разряд 3), «Глазомер» (Разряд 3), «Чувство структуры» (Разряд 3), «Плотность кладки» (Разряд 3), «Каменная рубаха» (Разряд 2).

От автора: Впереди том 2. Московские тайны и Огненный Кремль.