— Федя… — пискнул Прошка, инстинктивно вжимаясь спиной в мокрую бревенчатую стену кабака. — Это ж с Лиговки… У них ножи-перья… Пропали мы, Федя!

Вожак, коренастый детина с перебитым носом, резко выбросил руку вперёд. В его кулаке тускло блеснула гранёная горловина разбитой бутылки — «розочка». Он целил прямо в лицо Чижову.

В ту же секунду время для Артура словно замедлило свой ход. Пространственное мышление ресторатора из 2026 года и боевые рефлексы «Таланта» сработали одновременно. Перед глазами вспыхнули резкие золотые векторы:

«ТАЛАНТ»

Активирована Сноровка: «Оценка веса» (Разряд 1).

Объект: Стеклянный снаряд. Масса: 420 грамм. Скорость: 4.2 м/с. Направление: Траектория касательная.

Рекомендация: Захват в противоход.

Мышцы отреагировали моментально. Каменщик перехватил летящую в лицо Прошки руку налётчика прямо за запястье. Хрустнуло. Мужик взвыл, выпуская из ослабевших пальцев разбитое стекло.

Артур крутанул его руку ладонью вниз, используя силу натренированного на лесах плеча, и с силой впечатал вожака лицом в булыжную мостовую.

— Ах ты гнида каменная! — двое других хулиганов с рёвом бросились на него одновременно.

Один из них, высокий, худой портовик в рваной поддёвке, наотмашь рубанул Андрея тяжёлым кованым ломом по ключице. Артур успел уйти в сторону, но железный штырь скользнул по плечу, разрывая плотную дерюгу рубахи и выдирая кусок кожи. Боль обожгла плечо ледяным огнём.

Хлёсткий удар снизу от второго налётчика пришёлся прямо в дыхалку — Артур согнулся, судорожно хватая ртом сырой воздух. Ткань перед глазами поплыла, золотые линии «Таланта» уродливо исказились.

Хулиганы оказались опытными уличными бойцами. Высокий тут же нанёс хлёсткий удар сапогом в колено, заставив Артура упасть на одно сизое колено в грязные опилки. Вожак на земле уже пришёл в себя и хватал его за лодыжки, пытаясь завалить окончательно.

«Нет, твари, в двадцать шестом меня так просто не брали, и здесь вы меня в грязь не закатаете», — цинично зарычал про себя Артур.

Используя Сноровку «Оценка веса», он мгновенно оценил лежащий рядом обломок гранитного бордюра — добрых двенадцать фунтов. Пальцы Фёдора намертво вцепились в холодный камень.

Вложив в это движение всю ярость истощённого тела, Артур снизу вверх крутанул гранитную глыбу, перехватывая её двумя руками. Тяжёлый обломок с глухим, костяным стуком врезался прямо в челюсть нападавшему портовику. Того отбросило метра на три, он рухнул в сточную канаву, мгновенно потеряв сознание.

Высокий налётчик с ломом на секунду замешкался, поражённый такой звериной силой простого работяги. Этой заминки Артуру хватило. Он резко поднялся с колена, рванул вперёд и нанёс сокрушительный удар головой прямо в переносицу противника. Хрящ хрустнул под его лбом. Худой выронил железный лом, заливая кровью грязную холщовую рубаху, и повалился на спину, тяжело хрипя.

Вожак, всё ещё сидевший в грязи, посмотрел на своих стонущих подельников, затем перевёл дикий, полный ужаса взгляд на Артура. Тяжёлый гранитный обломок в окровавленных руках каменщика, его ледяной, абсолютно спокойный взгляд ресторатора из будущего и золотые искры, плясавшие в зрачках, подействовали на бандита отрезвляюще.

— Ну тебя к лешему, оборотень! — проорал вожак, пятясь назад на четвереньках. — Чокнутый! Не связывайтесь с ним, пацаны, он же не человек!

С трудом подхватив под руки шатающегося худого портовика, налётчики, пошатываясь и постоянно оглядываясь, бросились наутёк вглубь тёмных переулков Лиговки, растворяясь в сером балтийском тумане.

Артур тяжело дышал, разжимая затекшие пальцы. Тяжёлый гранитный камень с глухим стуком упал на мостовую. Плечо нещадно горело, кровь пропитала рваный рукав кафтана, а колени мелко дрожали от предельного напряжения. Но «Талант» внутри головы уже ультимативно отсчитывал новые проценты Ступени Мастерства.

— Матушка пресвятая… — Прошка медленно сполз по стене кабака на корточки, хватаясь руками за голову. — Федька… Да ты ж их… Ты ж их голыми руками раскидал. Гранитом… Как пушинку… Кто ж ты такой-то после этого?

— Да как же это... Федя, ты ж шатаешься! — Прошка Чижов судорожно подставил плечо, подпирая Артура под здоровый бок. — Кровь-то, матушки, весь кафтан залила. До казармы не дойдём, заставы заперты уже. Помрём в канаве!

— Меньше паники, Прохор, — Артур процедил слова сквозь сжатые зубы, сдерживая пульсирующую боль в разорванном плече. — Иди прямо.

Они заковыляли по тёмному переулку вдоль глухого деревянного забора. Грязная жижа Обводного канала хлюпала под стоптанными сапогами. Из густого тумана у моста внезапно вынырнул силуэт с масляным фонарём в руках. Жёлтый луч полоснул по окровавленному лицу Артура.

— Батюшки! Да что ж вы творите-то, непутёвые?! — Глаша Белова чуть не выронила фонарь, узнав парней. Она подбежала ближе, перехватив Артура за предплечье. — Опять кабацкая драка? Федька, ты живой ли?!

— Живой, — Артур остановился, тяжело опираясь на её руку. — Лиговские. Пришлось немного подвинуть их с мостовой.

— «Подвинуть» он решил! Голова твоя дурная! — Глаша зло перехватила фонарь левой рукой, а правой крепче обхватила его за пояс. — Прошка, хватай его с той стороны! Ко мне в лавку ведите, отец на бойне задержался, до утра не приедет. Живо!

Они дотащили Артура до небольшого бревенчатого флигеля у заставы. Глаша уверенно толкнула дубовую дверь, пахнущую сушеными грибами, ржаной мукой и дегтярным мылом. Парней завели в крохотную чистую каморку за прилавком. Прошку Глаша тут же выставила в сени караулить, а Артура усадила на массивную деревянную лавку у окна.

Она действовала быстро, без лишней суеты. На столе мгновенно появились белая глиняная миска с колодезной водой, чистая холщовая ветошь и склянка с пахучим спиртом. Глаша аккуратно стянула с него порванный, пропитавшийся кровью кафтан. Когда холщовая рубаха прилипла к ране на ключице, Артур невольно дернулся.

— Терпи, каменный барин, — Глаша сурово свела брови, но пальцы её, бережно отмывавшие известь и кровь с его плеча, двигались удивительно чутко и мягко. — Распетушился перед купцом, а теперь как дитя малое. Зачем в драку полез? Жизнь недорога?

— Они напали первыми, — Артур смотрел на её лицо, освещенное подрагивающим пламенем свечи. — У Прошки не было шансов. Пришлось вмешаться.

Глаша на секунду замерла, держа в руках смоченную спиртом чистую тряпицу. Она подняла глаза. В её взгляде не было привычной деревенской робости — только глубокая, затаенная тревога. Она осторожно прижала ткань к рваной ране. Острая боль обожгла плечо Андрея, но он даже не поморщился, продолжая прямо и спокойно смотреть на девушку.

Когда повязка была закреплена плотным узлом, Артур аккуратно перехватил её маленькую, огрубевшую от работы ладонь своими крупными, мозолистыми пальцами Фёдора. Глаша попыталась выдернуть руку, но он удержал её — мягко, но непреклонно.

— Вы спасли меня, Глафира, — негромко произнёс Артур. Его голос, лишенный привычного Федькиного оканья, звучал бархатисто и глубоко. — Ваша забота и эта деликатность... Я бесконечно вам благодарен. Вы редкой души девушка.

Глаша застыла, тяжело и часто задышав. В девятнадцатом веке простые каменщики не разговаривали с дочерьми лавочников с такой изысканной столичной галантностью и ледяным, аристократическим магнетизмом 2026 года. Её щеки мгновенно вспыхнули густым, пунцовым румянцем, заметным даже при слабом свете огарка.

— Что ты... что ты такое говоришь, Федя? — прошептала она, растерянно глядя на их сцепленные пальцы. — «Редкой души»... Словно барышне из гимназии. Брось. Услышит кто — засмеют.

— Пусть смеются, — Артур медленно отпустил её руку, слегка улыбнувшись краем губ. — Я говорю то, что вижу. Спасибо тебе. Правда.

Глаша резко отвернулась к столу, судорожно собирая окровавленные тряпки, чтобы скрыть свое крайнее смущение. Её руки заметно дрожали. Намеки на их прежние, полузабытые отношения с Федькой Корчагиным сейчас переросли в совершенно иное, пугающее и притягательное напряжение.