— Камень послушался, Ваше Императорское Высочество, — ровно ответил Артур, удерживая прямую, жесткую спину. — Ливонский засов перерублен. Барон фон Штейнберг свои диверсии на этом рубеже закончил. Гранитная стена форта простоит века, ни один шторм или алхимическая кислота её геометрию больше не нарушат.

Великий Князь удовлетворенно хмыкнул, оборачиваясь к замершему позади начальнику Департамента полиции.

— Оформить мастеру Корчагину высший казенный аттестат за спасение рубежей, — зычным басом приказал Николай Николаевич. — Премиальные выдать в тройном размере без задержек в казначействе. Такие люди — главный фундамент империи, и государство умеет платить за верную службу. Завтра жду тебя в Зимнем дворце, Фёдор. У Государя для тебя будет особый разговор.

— Французы из «Кюба» вчера подали прошение в городскую думу о пересмотре налогового ценза, Фёдор Иванович, не выдерживают они нашего демпинга на мясные поставки, — Глаша Белова аккуратно выложила на край лакированного стола тяжелую, окованную медью конторскую книгу.

Они сидели в просторном кабинете нового двухэтажного гранд-ресторана «Гранитный замок» у Нарвской заставы. Из главного зала первого этажа доносился мерный, сытый гул сотен голосов, звон фарфоровых тарелок и тяжелый стук серебряных приборов. В комнатах пахло запеченным окороком, дорогим колониальным кофе и свежеиспеченным ржаным хлебом. Артур же сидел в глубоком кожаном кресле, лениво перелистывая биржевые ведомости. Его синий купеческий сюртук сидел безупречно, подчеркивая мощный разворот плеч Золотого зодчего.

Прошка Чижов в углу комнаты, облаченный в дорогой суконный кафтан с серебряными пуговицами, прилежно проверял накладные от финских молочных хуторов.

— Пускай пишут куда хотят, Глафира, городская дума подводы Полуянова теперь не задержит, — Артур отложил бумаги в сторону, окинув взглядом ровные строчки финансовых отчетов. — Мы полностью перехватили логистику по привозу свежей вырезки со стороны Гатчины. Французские рестораторы на Невском привыкли брать товар у перекупщиков со стопроцентной наценкой, а у нас прямые казенные контракты. «Гранитный замок» сегодня кормит половину чиновников Департамента уделов и всю строительную биржу.

Логистическая и финансовая модель из будущего, развернутая Артуром на дне девятнадцатого века, сработала безупречно. За несколько месяцев его маленькая артель превратилась в крупнейший ресторанный синдикат Петербурга. Благодаря Сноровкам пятого уровня, Артур лично контролировал прочностные параметры каждого здания своей сети.

Невидимый «Железный армирующий каркас» внутри известковых швов делал его заведения абсолютно защищенными от любых пожаров и подкопов, а безупречный трезвый сервис половых и французские рецепты по доступным ценам окончательно выжали иностранных конкурентов с рынка.

— Отец из лавки передал, что Полуянов вчера все долги закрыл перед казначейством, — Глаша присела на край стула, ее глаза светились тихой, глубокой гордостью. — Мы за этот месяц чистой прибыли взяли четыре тысячи рублей серебром. На Невском проспекте три участка под новые ресторации уже выкуплены у Городского общества. Вытеснили мы французов, Фёдор. Теперь весь общепит от застав до центра под твоей рукой ходит.

Артур удовлетворенно кивнул, барабаня пальцами по столу. Коммерческий фундамент для финансирования будущих строительных проектов был полностью подготовлен. Наступало время забрать главную награду из рук самого Императора в Зимнем дворце.

— Твой доклад о состоянии балтийских рубежей, мастер Корчагин, избавил нас от великой заботы, — густой, ровный бас Александра III заставил министерских чиновников, замерших вдоль позолоченных стен Малахитовой гостиной, синхронно склонить головы.

Государь Император, высокий, богатырского сложения мужчина в простом гвардейском мундире без лишних украшений, медленно прошелся по паркету Зимнего дворца. За огромными окнами высилась заснеженная Дворцовая площадь, окутанная морозным туманом. Фёдор стоял посреди зала, удерживая идеальную, монолитную осанку Золотого зодчего. Его синий купеческий сюртук выглядел строго и дорого на фоне придворных мундиров.

Рядом, заложив руку за пазуху генеральского мундира, удовлетворенно кивал Великий Князь Николай Николаевич.

— Твоя артель за два месяца сделала больше, чем весь Корпус инженеров за пятилетку, — Государь остановился в двух шагах от Фёдора, заглядывая ему прямо в глаза. — Великий Князь доложил мне, как ты запер Кронштадтский прорыв и утихомирил Лисий Нос. За такую верную службу и радение о безопасности престола купеческого звания тебе мало. Нашим указом возводим тебя, Фёдор Корчагин, в достоинство личного дворянина Российской империи.

Секретарь Тайной канцелярии почтительно сделал шаг вперед, удерживая на бархатной подушечке раскрытый кожаный футляр с золотым нагрудным знаком и казенный свиток, перевязанный шелковой лентой.

— Отныне твой официальный титул — Главный казенный архитектор особых поручений при Департаменте уделов, — Александр III лично взял свиток с государственной печатью и протянул его Артуру. — Отчетность будешь держать только перед моим братом, Николаем Николаевичем. Всякий саботаж твоих строительных нарядов на местах отныне приравнивается к измене. Поздравляю, Фёдор Иванович. Оправдай наше доверие.

— Рад служить Вашему Императорскому Величеству, — Артур принял свиток, его пальцы ощутили прохладу плотного пергамента.

Внутренний аналитик из двадцать первого века сделал следующий вывод: социальный лифт девятнадцатого столетия вынес вчерашнего бесправного каменщика на самую вершину имперской власти.

С личным дворянством и титулом главного архитектора особых поручений перед ним открывались любые закрытые двери, а ультимативные возможности Ступени «Золотой зодчий» могли сделать его фигуру ключевым элементом в любых непредсказуемых конфликтах будущего.

— Надевай картуз, Прохор, нечего тебе больше перед биржевыми клерками шею гнуть, — Артур выложил на сукно стола тяжелое, обтянутое зеленой кожей свидетельство с золотым тиснением Городской думы Петербурга.

Они сидели в парадном кабинете ресторана «Гранитный замок» у Нарвской заставы. Из окон открывался вид на заснеженный тракт, где десятки ломовых подвод Полуянова разгружали свежие партии сердобольского камня Особого класса. Прошка Чижов, облаченный в новый, с иголочки сшитый купеческий кафтан с блестящими пуговицами, дикими глазами смотрел на документ. Его пальцы судорожно перебирали край шелкового жилета, а лицо сделалось пунцовым от волнения.

— Федя… то есть, Фёдор Иванович, — заикаясь, просипел Прошка, боясь прикоснуться к казенной бумаге. — Это что же… Неужто я теперь купец третьей гильдии? Настоящий? Из мещанской-то подати выписан?

— Настоящий, — Артур вальяжно откинулся на спинку кожаного кресла, удерживая идеальную, жесткую осанку Золотого зодчего. — Свидетельство оплачено казенными премиальными за Лисий Нос. Отныне ты мой официальный партнер по строительному синдикату «Корчагин и Чижов». Твое дело — контролировать поставки синего цемента на Ланской и вести наем рабочих для Новой Голландии. Разговаривать с подрядчиками будешь с позиции гильдейского права, а не подмастерья. Сноровка «Плотность кладки» (Разряд 3) у тебя в руках, рецепты растворов ты знаешь наизусть, так что авторитета перед каменщиками тебе не занимать.

Прошка бережно, словно хрустальный кубок, взял кожаную книжку свидетельства, прижимая её к груди. На его глазах выступили крупные, искренние слезы. Вчерашний нищий каменщик с Обводного канала, деливший с Артуром одну краюху черствого хлеба на лесах, в один миг превратился в полноправного хозяина столичного строительного рынка. Внутренний расчетливый лидер из двадцать первого века понимал: Прохор был единственным человеком, прошедшим с ним все круги мистических прорывов, и его верность требовала твердого финансового и социального закрепления. Логика бизнеса будущего требовала наличия надежного, преданного топ-менеджера, полностью интегрированного в структуру синдиката.