Я бы тоже рассмеялся, но боюсь она не так меня поймет, но ироничная улыбка все равно вспыхнула на моих губах. Это же надо, злодеем снова оказался ректор, а я, оказывается, доверчивый болван.

— М-да уж! Вот я тебя и нашел! — она распахнула глаза и вперила свой взгляд в меня. Да уж, спаситель меня еще тот, угодил как подросток в ловушку.

— Что ты тут делаешь? — голос Корделии был едва слышен. — Лучше бы охранял мою дочь! Или то, что Динара твоя истинная — ложь?

Ее слова ударили больнее, чем любая магия. В них сквозила не просто усталость, а отчаяние женщины, которая уже не верит в спасение, но до последнего цепляется за призрачную надежду. Я сжал кулаки, чувствуя, как внутри закипает глухая ярость — не на нее, а на самого себя.

Я ведь действительно поверил в этот спектакль. Ректор, с его безупречной выправкой и отеческим тоном, мастерски разыграл партию, в которой я был лишь пешкой, послушно шагающей в расставленные сети.

— Не ложь! — ответил на её вопрос. — Побереги силы! Это место вытягивает силы.

— То-то я не заметила, — хмыкнула она. — И ты не ответил!

— Попал в ловушку, — передернул плечами, признавать свою оплошность было неприятно. — Уже в который раз ректоры академии оказываются злодеями, — я облокотился о неровную стену за спиной и прикрыл глаза. — Сам виноват! Был ослеплен поиском Динары. Слишком давно не видел свою истинную и повелся на провокацию. Вот и результат, — развел руками. — А ты как тут оказалась?

— Хотела настучать по голове одному наглому демону, чтоб не распускал ручонки на нашу жемчужинку! — я хмыкнул и вскинул бровь. — Переместилась порталом, произошел сбой и во я здесь. На мёртвых землях…

— Мы все же на землях крепости, — покачали головой. — Мы с Альтаиром были рядом, но не смогли войти.

— А вы и не смогли бы! — устало ответило Корделия. — Никто, кроме Динары и не сможет.

— А ты? Может мы сможем выбраться сами? — надежда вспыхнула в груди и тут же погасла, когда я внимательно посмотрел на ее осунувшееся лицо.

— Да, твои мысли движутся в правильном направлении, — невесело улыбнулась она. — Во мне не так много сил осталось.

— Не говори глупостей! И береги силы! — рыкнул на нее, ведь если с ней что-нибудь случится рядом со мной, мне моя истинная никогда не простит. — Я тут кое-что вспомнил, — решил отвлечь ее немного.

— Что? — тихо спросила Корделия.

— Ты снилась Динаре. Не просто, как воспоминание, а здесь. Я поэтому отправился к драконам и выяснил, что ты направилась к демонам, но так и не добралась, — она сфокусировала свой взгляд на мне.

— Ты же знаешь, почему моя магия такая особенная и связана с этим местом? — вдруг спросила Корделия.

— Произошла мутация дара в время извержения магического вулкана, — порылся я в памяти.

— Да, что-то вроде того. В то время было слишком много смертей и мутирующая магия повела себя неожиданно. Появились маги похожие на меня, и мёртвые с зачатками разума и свей магией, — я сглотнул, звучало это страшно. — Знаю, что мало кто знает подробности. Даже те, кто стоит у власти.

— Да, но… — я был ошарашен. Ведь я князь демонов, и просто обязан был знать это! Моя разведка работает из рук вон плохо.

— Как только прошлые правители узнали о произошедшем, выживших магов уничтожили, а место катастрофы запечатали, — её голос был ровным, почти безжизненным.

— А ты… — закончить вырвавшийся вопрос так и не смог.

— Да, и меня должны были убить, как потенциально опасную, — холод ее голоса стал меня пугать. — Мне повезло с любящими людьми.

Последняя фраза далась пей тяжело, поэтому не стал больше допытываться. Корделии нужен был отдых, а мне было над чем подумать. Необходимо решить, что делать дальше. Сидеть сложа руки и дожидаться смерти не собирался. Тем более ждать, когда сюда заявится Динара!

А она появится, это вопрос времени, когда моя любимая все поймет…

Динара…

Я втянула голову в плечи и поглубже зарылась носом в собственный хвост, стараясь стать как можно меньше. Поворачиваться к Эржену было страшно — его драконья сущность возвышалась надо мной, огромная, подавляющая, почти в два раза больше моей. Разумом я понимала: он никогда не причинит мне вреда, не поднимет ни лапы, ни руки. Но сердце колотилось где-то в горле. Больше всего на свете я боялась увидеть в его глазах не гнев, а то самое тихое, ледяное осуждение, которое ранит больнее любого удара.

Слышно было лишь мерное, глубокое дыхание Эржена — каждый его выдох отдавался в камнях едва уловимой вибрацией, заставляя мою чешую мелко подрагивать. Я чувствовала, как его взгляд, тяжелый и внимательный, буквально прожигает пространство между нами. Он ждал. Не торопил, не рычал, не требовал объяснений, и эта его выжидательная тишина была страшнее любого крика.

Я зажмурилась еще крепче, чувствуя, как к горлу подступает горький ком. Если я сейчас обернусь, если позволю себе встретиться с ним взглядом, пути назад не будет. Придется признать всё: свою слабость, свою ошибку, свою неспособность соответствовать той высокой планке, которую он всегда для меня устанавливал.

Эржен сделал шаг. Когтистые лапы глухо стукнули о землю, и этот звук отозвался во мне болезненным спазмом. Он приближался, и с каждым его движением воздух вокруг становился всё более наэлектризованным, пропитанным запахом озона и старой, въевшейся в чешую горечи. Я затаила дыхание, чувствуя, как его тень накрывает меня, отрезая от остального мира. В этот миг я была готова отдать всё, лишь бы он просто ушел, оставив меня наедине с моим стыдом, но в то же время я знала: если он сейчас развернется и уйдет, это станет концом всего, что было между нами.

Я медленно, почти против воли, начала приподнимать голову, чувствуя, как напряжение в мышцах достигает предела. Сердце билось так часто, что казалось, будто оно вот-вот проломит грудную клетку. Оставалось лишь несколько сантиметров до того, чтобы увидеть его лицо — или морду, искаженную гневом, — и я замерла, не в силах сделать последний рывок.

Но вместо того, чтоб рычать и осуждать мое поведение, брат неожиданно положил свою шипастую голову мне на плечо, да так. Что я аж просела под его весом, драконий хвост обвил мою тушку и притянул к его груди.

— Успел, — выдохнул мне в ухо и слегка рыкнул. — Принимай свой человеческий вид. Поговорить надо! — и выпустил меня из своих объятий и в мгновение ока превратился из дракона в человека. Я залюбовалась статной фигурой брата. — Ди, не витай в облаках!

— Эрж, я просто соскучилась, — фыркнула и поспешила за ними в таверну.

Зеваки сделали вид, что всё в порядке, но под тяжелым взглядом наставника вообще потеряли к нам интерес. Да и брат повесил заклинание от подслушивания. Его взгляд был тяжелым, полным невысказанной тревоги. Мы заняли самый дальний столик, скрытый в тени массивных балок.

— Слушайте внимательно, — голос брата звучал глухо, он подался вперед, опираясь локтями о щербатую столешницу. — То, что случилось с тобой на поляне… это не случайность и не приступ безумия.

Я затаила дыхание. Мои спутники, обычно шумные и не знающие страха, притихли, вслушиваясь в каждое слово.

— Мы с ребятами были в библиотеке, когда услышали голоса в кабинете ректора, — продолжил Эржен, и его пальцы сжались в кулаки так, что побелели костяшки. — Он говорил с кем-то… незнакомцем в плаще, чьего лица я не разглядел. Они обсуждали тебя, Динара. Обсуждали, как вывести тебя из игры.

У меня внутри всё похолодело. Ректор? Ему ведь доверял отец…

— Они подкупили трактирщицу, — Эржен бросил на меня полный боли взгляд. — Она подсыпала тебе в питье порошок. Древняя дрянь, которая сводит драконов с ума, заставляя их терять контроль, превращаться в неуправляемых зверей и… уничтожать всё вокруг.

Я пыталась вспомнить вкус чая, но он был совершенно обычным.

— Когда мы поняли, что происходит, — Эржен чуть расслабился, и в его глазах промелькнула искра облегчения, — мы не раздумывали ни секунды. Поняли, что ты в ловушке, и рванули следом. Я молился всем богам, чтобы успеть до того, как ты окончательно потеряешь себя.