— Ладно! Подурачились и хватит! Идемте заселяться! — поставил точку Дейкан, и мы дружно замолчали.

Мы оставили лошадей в конюшне и следом за наставником шагнули в таверну. В лицо ударил плотный, почти осязаемый коктейль из запахов жареного мяса, прокисшего эля и немытых тел. После бесконечной дороги этот дух показался мне едва ли не благовонием. В зале стояла духота, но даже она была в радость после тесноты повозки, где мы провели последние несколько дней. Мы пробирались к стойке, стараясь двигаться тише, хотя с нашей разношерстной компанией это было всё равно что пытаться провести слона через лавку антиквара.

От едкого табачного дыма в носу предательски защекотало, и я не сдержалась, выдав на весь зал оглушительный чих. М-да, эффектно. Поймав на себе пару косых взглядов, я выразительно уставилась на Борга — мол, «вот он, твой обещанный отдых». Напарник лишь тяжело вздохнул, а Дейкан остался невозмутим. Он методично сканировал зал, явно выискивая кого-то конкретного.

Пока он был занят, я позволила себе на секунду привалиться к грубой балке, подпирающей потолок. Мышцы ныли, напоминая о каждом ухабе на тракте, а под кожей неприятно зудело — тело требовало сбросить человеческую оболочку, расправить крылья и вытянуться во весь рост, не боясь задеть головой низкие перекрытия.

Тишину нарушил скрип двери за стойкой. В зал вышла полноватая женщина, но внимание привлекло не её появление, а то, что творилось вокруг: столовые приборы в воздухе начали выписывать странные пируэты. Моя розовая защитница тоже это заметила. Сковорода в сумке сначала тихо зажужжала, требуя свободы, а когда я проигнорировала её позывы, начала стремительно нагреваться. Делать было нечего — пришлось выпустить её на волю. Я обреченно наблюдала, как мой «артефакт» плавно поплыл в сторону трактирщицы.

Женщина обернулась. Сначала на её лице отразилось недоумение, затем — узнавание, а следом — чистый восторг.

— Ты ж моя прелесть! — воскликнула она, протягивая руки.

Сковорода замерла в воздухе, явно ошарашенная таким панибратством, а потом возмущенно затрещала. Я поспешила следом, чувствуя, как металл раскаляется докрасна. Внутри всё сжалось от нехорошего предчувствия: если эта железка сейчас устроит погром, ночевать нам под открытым небом.

— Сковорода, не смей! — прошипела я, стараясь, чтобы голос звучал как можно тише.

— Тр-р! Щ-щ-щ! — донеслось в ответ, и в этом звуке отчетливо читалась обида.

— Мы в гостях! Веди себя прилично! — продолжала я отчитывать её, не замечая, что вокруг воцарилась мертвая тишина. Весь зал замер, наблюдая за тем, как девица отчитывает кухонную утварь.

— Тщ-ще! — фыркнула негодница и юркнула в мой открытый рюкзак.

И только там она сменила гнев на милость: её гул стих, а раскаленный металл начал стремительно остывать, возвращаясь к своему привычному состояния. Я вздохнула и косо посмотрела на трактирщицу. Она, казалось, вовсе не замечала повисшего в воздухе напряжения. Ее взгляд был прикован к рюкзаку, висевшего у меня за спиной. Женщина стояла словно зачарованная, а в её глазах плясали странные, почти магические искры.

— Добрый вечер, — очнулась она, когда ее вилка кольнула ту в руку. — Чего желаете? Ужин? Ночлег? — приветливо улыбнулась женщина пока ее взгляд не встретился с взглядом Дейкана. — Воды и в путь? — закончила уже с потухшей улыбкой она.

— Добрый вечер, госпожа Саяна! — с ехидной улыбкой поприветствовал ее наставник.

— Тебе здесь не рады! — холодно отозвалась госпожа Саяна.

— Уверена? — вздернул бровь Дейкан и настойку рядом с ней бросил мешочек с золотом. — Три комнаты и сытный ужин. С нами голодный дракон, поверьте, последствия никому не нужны.

— А почему сразу я? — возмутилась моя драконья натура, но все равно с мольбой глянула на женщину.

Больше всего на свете сейчас хотелось смыть с себя дорожную пыль, вытянуться на нормальной кровати и, наконец, съесть что-то горячее, а не довольствоваться сухим пайком.

Саяна перевела взгляд с тяжелого мешочка на меня. В её глазах, еще секунду назад холодных и колючих, промелькнуло что-то похожее на усталое смирение. Она знала, что спорить с Дейканом — занятие неблагодарное, а связываться с голодным драконом — и вовсе самоубийство. Золото, конечно, было весомым аргументом, но страх перед разрушительной мощью, которую я, сама того не желая, транслировала в пространство, оказался сильнее её неприязни к моему наставнику.

Женщина тяжело вздохнула, подхватила мешочек, даже не пересчитывая содержимое, и с глухим стуком опустила его в ящик под стойкой.

— Комнаты в конце коридора, — буркнула она, не глядя на Дейкана. — Ужин подадут через полчаса. И чтобы никаких фокусов, демон. Если хоть одна искра опалит мои занавески, вылетишь на улицу вместе со своими спутниками.

Дейкан лишь насмешливо поклонился, театрально приложив руку к груди.

— Ваше гостеприимство, как всегда, согревает душу, госпожа Саяна.

Я не стала дожидаться продолжения их пикировки. Схватив свою сумку, я поспешила в указанном направлении, чувствуя, как внутри меня, словно натянутая струна, вибрирует предвкушение покоя. Деревянные половицы скрипели под моими сапогами, отзываясь эхом в пустом зале. В воздухе пахло старым деревом, сушеными травами и чем-то неуловимо домашним — запахом, по которому я успела истосковаться за время нашего пути.

Зайдя в отведенную мне комнату, я первым делом заперла дверь на засов. Сбросив тяжелый плащ, я подошла к небольшому зеркалу в потемневшей раме. Из него на меня смотрела изможденная девушка с пыльными волосами и лихорадочно блестящими глазами. Драконья кровь в моих жилах требовала выхода, требовала сырого мяса и простора, но человеческая часть меня жаждала лишь горячей воды и тишины.

Я опустилась на край кровати, чувствуя, как подрагивают колени. Дейкан был прав: я была на грани. Еще пара дней в седле, и я бы перестала контролировать не только свои эмоции, но и пламя, которое уже давно жгло меня изнутри, требуя немедленного выброса магии. В животе снова неприятно скрутило, и я сжала кулаки, пытаясь унять этот внутренний пожар. Оставалось только надеяться, что ужин Саяны окажется достаточно сытным, чтобы усмирить драконью сущность хотя бы на эту ночь.

Чтоб отвлечься от этого состояния, решила подумать о чем-то другом. Интересно, что произошло между наставником и трактирщицей? Это явно была не любовная история! Тогда, что могло произойти?

Я тряхнула головой, отгоняя навязчивые догадки. Сейчас это не имело значения. Главное — выжить до утра, не превратив эту комнату в пепелище.

В дверь тихо постучали. Я вздрогнула, и по кончикам пальцев пробежали крошечные искры — верный признак того, что магия уже на пределе.

— Кто там? — мой голос прозвучал хрипло, с неожиданными рычащими нотками, которые я поспешила подавить.

— Это я, — раздался приглушенный голос Саяны. — Принесла ужин, как и обещала. И… кое-что еще. Твой наставник просил передать, что если ты не хочешь, чтобы завтра от этого места остались одни угли, тебе стоит выпить отвар, который я оставила на подносе.

Я подошла к двери и, помедлив, приоткрыла ее. Саяна стояла в полумраке коридора, держа в руках тяжелый деревянный поднос. От него исходил густой, пряный аромат мяса и трав, от которого у меня невольно потекли слюнки. Но взгляд мой зацепился за небольшую глиняную кружку, от которой поднимался едва заметный сизый дымок.

— Что это? — спросила я, принимая поднос.

Саяна посмотрела на меня — внимательно, почти изучающе, словно видела не просто уставшую путницу, а нечто иное, скрытое под слоями дорожной пыли. В ее глазах на мгновение мелькнуло сочувствие, смешанное с чем-то похожим на страх.

— Это корень лунного цветка, — тихо ответила она. — Он не убьет твой огонь, девочка, но поможет ему уснуть. Дейкан знает, что делает. Он уже однажды видел, как сгорает всё, что ему дорого. Не заставляй его смотреть на это снова.

Она развернулась и быстро зашагала прочь, оставив меня в дверях с подносом, который внезапно показался мне непомерно тяжелым. Значит, они не просто знакомы. Они связаны общим прошлым, в котором уже был пожар. И, судя по всему, я была не первой, кого Дейкан пытался удержать от края пропасти.