Мало кто знал, что на самом деле перед дуэлью Ефим Александрович получил от Особого отдела особое же предложение.

За убийство польского шпиона, провокатора и тайного агента бунтовщиков его семья получит все, что ей требуется. А сам Медведев станет «огородным пугалом» и… тайным агентом Особого отдела.

Оставшись по сути единственным дееспособным мужчиной в семье, Ефим Александрович взвесил все… и согласился. Дуэли все равно быть, честь он отстоит, а вот результат этой дуэли должен быть таким, чтобы ему не стыдно было смотреть в лицо родным.

Пистолет будущий «вечный прапорщик» заряжал с твердой уверенностью, что даже его смерть принесет родным пользу. Был готов умереть, но… победил.

Потом было то, о чем до сих пор вспоминать не хотелось — гауптвахта, сочувствие на лицах товарищей из полка, разжалование, вжатые в плечи головы бывших «друзей»…

Зато Наталья Борисовна вскоре пристроила сына в кадетский корпус, а сама приняла должность статс-дамы при дворе великой княгини.

Отца-генерала в отставке пригласили преподавать тактику в тот же самый корпус, и потерявший почти всех детей старик вновь обрел выправку и желание жить.

Матушка с радостью покинула наскучившее поместье и окунулась в светскую жизнь, ведь ей вдруг перепало небольшое наследство от дальней родственницы.

В общем вся семья была пристроена, а расплачивался за это Ефим Александрович. Уже почти пятнадцать лет расплачивался!

— Вы все знаете, ваша светлость, — еще раз выдохнул Медведев, глядя на генерала мрачно и одновременно торжественно. — Поэтому я прошу вас, ваша светлость, пойти навстречу обстоятельствам и просить мое начальство дозволить объявить о помолвке… Хотя бы фиктивно. Чтобы сберечь репутацию мадемуазель Пешковой!

Возле домиков Александра замедлила шаг, обдумывая, как поступить. Прямой разговор с госпожой Снипперс не поможет — та уже наточила зубы и… Вот это было как удар под дых! Учительница рукоделия, возбужденно сверкая глазами, шептала что-то на ухо горничной Софи Трубецкой!

Александра едва сдержалась от гневного крика! Эта камеристка уже доставила ей немало неприятностей, нашептывая девочке на ухо разные неприятные вещи, от которых Софи сначала плакала, потом стала замыкаться в себе.

Это заметила классная дама младшей группы — Колобкова, и пришла на разговор к директрисе. Саша тогда своей волей отстранила горничную от подопечной и перевела под неустанный присмотр Авдотьи Павловны.

Впрочем, в сдержанности Александры обнаружился большой плюс — дамочки сплетничали под навесом, и мадемуазель не видели. Саша же видела и слышала их хорошо.

Слушала и удивлялась.

Не зря говорят, что свой свояка видит издалека — две сплетницы нашли друг друга, и теперь одна жаловалась другой на директрису, а вторая убеждала ее написать жалобу герцогине и «кому повыше», ведь «сам государь-император» не оставит несчастных, затурканных злой «мамзелью» дамочек и спасет их от «произвола и бесстыдной наглости».

Александру же заинтересовал другой вопрос — что в связи с грядущими жалобами и обвинениями делать ей? Подать жалобу раньше? Просить об увольнении этих двух? Или… Мадемуазель Пешкова коварно усмехнулась. Был в ее первой жизни прием, которым опытные «старички» ставили на место зарвавшихся «новичков». Простое следование уставу! До последней буквы!

Обойдя навес с другой стороны, Александра отыскала Авдотью Павловну и Генриетту Карловну. Обрисовала им ситуацию и попросила содействия.

Обе вдовы за свои места держались зубами — ничего особенного Александра с них не требовала, и пусть была строга, но справедлива. А придет новая директриса — оставит ли при себе тех, кто служил до нее? Вряд ли. Свои близкие знакомые для хлебных должностей найдутся. Так что женщины Александру поддержали, а жалобу все равно посоветовали составить.

— И офицеры пусть подпишут, — добавила Курочкина, — им веры больше, чем прислуге, в любом случае! А бумага лишней не будет никогда!

Саша вздохнула, признавая правоту опытной в таких делах чиновницы, и взялась за перо.

Для начала она составила жалобу герцогине на неприличное поведение госпожи Снипперс. Расписала все в красках — и сплетни, и реальную ситуацию, и попытку дамочки подсматривать за офицерами. Добавила про дурной моральный пример и то, что девочкам рано учиться сплетничать, а такой педагог, несомненно, допускает в своей речи намеки, ненужные детям.

Потом мадемуазель Пешкова написала его величеству обычный отчет об успехах Софи, добавив в конце жалобу на горничную с уверениями, что девочка сама прекрасно справляется со всеми делами, а классные дамы и подруги ей помогают в случае необходимости. Если уж личная прислуга так необходима мадемуазель Трубецкой, может, его величество позволит выбрать на эту роль русскую девицу из работниц школы? Чтобы мадемуазель Трубецкая быстрее освоила русский язык?

Закончив письма, Саша пригласила офицеров к столу и коротко, негромко изложила ситуацию:

— Я не имею права вам ничего приказать, господа, и даже просить подтвердить недостойное поведение госпожи Снипперс не стану. Я обрисовала вам ситуацию, которая может привести к моему увольнению по надуманному поводу, а еще пострадает репутация прапорщика Медведева. Я этого не хочу. Поэтому прошу вас стать более внимательными и осторожными. А еще… не вмешиваться, когда вам покажется, что госпожу Снипперс обижают.

Вот тут оба офицера вскинулись, но Александра их успокоила:

— Маленький урок жизни по уставу, только и всего. В конце концов, у нас магическая школа с уставом и правилами поведения, заверенными министерством образования и ее сиятельством герцогиней Ольденбургской.

Ухмылки на лицах мужчин стали слегка злорадными. Кажется, им тоже в свое время перепал урок «жизни по уставу», так что возражать они не стали.

А дальше всех пригласили на обед, и уже за столом Александра мягко напомнила:

— Госпожа Снипперс, вы, как знаток устава нашей школы, должны помнить, что ваше место за столом учениц, сегодня вы дежурная дама.

Преподавательница рукоделия поморщилась, но пересела. Дежурным приходилось есть вместе с детьми то, что подавали детям. За взрослым же столом подавали чай покрепче, добавляли кое-какие закуски и немного другой набор сладостей к чаю.

— Фройляйн, — Александра окликнула горничную Трубецкой, — а ваше место на кухне. Вы горничная, а не барышня!

Камеристка попой почуяла, что директрисе лучше не возражать, и скоренько убралась на кухню.

Дежурной даме пришлось прочитать молитву, после чего все сели и взялись за ложки. Густой грибной суп с картофелем, забеленный сметаной, понравился всем. Вторым блюдом подали перепелов, которых местные мальчишки наловили в поле. Птички были крохотные и потребовали от кухарки и ее помощниц изрядной возни, зато каждая воспитанница получила по целой птичке и урок по ощипыванию дичи. На сладкое вновь подали малиновый кисель, но недовольных не нашлось — все ели с аппетитом.

После трапезы дети разошлись — младшие дремать под сказку на телегах, старшие заниматься магией, языками и рукоделием. Служанки занялись посудой, кухарка гремела котелками на кухне, экономка усадила горничную мадемуазель Софи перебирать перышки перепелок для подушек, причем у всех на виду.

Немка попыталась отказаться от работы под предлогом ухода за гардеробом мадемуазель, но Авдотья Павловна картинно удивилась:

— За каким гардеробом? Мадемуазель Трубецкая сама стирает и пришивает себе воротничок и манжеты. Остальное стирают прачки. Мадемуазель сама в состоянии одеться и прибрать волосы. И неужели прислуга будет отдыхать, когда ее госпожа работает? Вот ведь мадемуазель Софи аккуратно подшивает для себя фартук, слушая легенду на французском.

Горничная зыркнула недобро, но все же села, куда сказали, и занялась делом.

Авдотья Павловна строго покачала головой и принялась объяснять девочкам, что работа эта легкая, и не следует ее давать ленивой прислуге. Лучше пожилым, опытным женщинам, таким как горничная мадемуазель Трубецкой, ведь перышки нельзя просто ссыпать с мешковины в наволочку — сначала перо следует перебрать, просушить, а крупные перья — обрезать от дудок и только потом укладывать и зашивать чистое перо в тиковую наволочку.****