Между тем по комнатам ее величество гуляла не просто так. Она улучила минуту и поблагодарила Сашу за принятое ею решение забрать виноватую девушку к себе.

— Я не могла поступить иначе, ваше величество, — Александре отчаянно хотелось вывалить на императрицу весь ужас, который сотворили с мадемуазель Алмазовой, но говорить этого было нельзя. Генерал Бенкендорф ясно дал это понять, прислав в школу повитуху. Та, присмотревшись к пострадавшей, сказала:

— Выправить зло можно пока. Только надо ей дело в руки дать. Не пустые кренделя на паркете, а дело. Если позволите, мадемуазель, я буду эту барышню учить акушерскому делу.

Александра согласилась, но попросила не спешить. Мадемуазель Алмазова оставалась в карантине. Ела, спала, делала упражнения и гуляла в саду отдельно от всех остальных учениц.

Александра Феодоровна не стала настаивать на посещении карантина, зато спросила, где в школе карцер.

— У нас его нет, ваше величество, — ответила Саша.

— Как нет? — изумилась императрица. — Как же вы наказываете провинившихся?

— За лень мы наказываем лишением интересных занятий и игр. За неопрятность отправляем помогать прачкам стирать, крахмалить и гладить белье. За неусидчивость наказанием служит пробежка в десять кругов по парку. За дурное отношение к учебе лишаем сладкого.

— А розги? — с любопытством спросила Александра Феодоровна.

— Телесные наказания мы не применяем совсем, ваше величество. Просто у нас существует правило: если учитель наказывает ученика, он должен пройти наказание вместе с ним.

— Даже бег?

— Даже бег, — подтвердила Саша.

Ее величество задумалась, подошла к окну классной комнаты и выглянула в окно. Тогда и заметила хорошо протоптанную дорожку, петляющую по парку.

— Мадемуазель Пешкова, почему тропинка в вашем саду такая извилистая? — спросила она.

— Так по ней труднее бежать, — пояснила Саша, — это специальная тропинка для прогулок, а тропа для наказания идет по периметру сада, между рядами зеленой изгороди. Наказанные бегут отдельно, и очень быстро, по прямой. Здесь же барышни чинно гуляют, обмениваются мнениями о погоде, учатся правильно приветствовать друг друга и замечать детали.

— Замечать детали? — в голосе Александры Феодоровны прорезалось любопытство.

— Думаю, вам это знакомо, ваше величество, — чуть приподняла уголки губ Саша, — ленточка на платье фрейлины, которая указывает на дамское нездоровье, мел на рукаве повесы, всю ночь игравшего в карты, царапина под манжетом от игривой кошки или… «кошечки». Для женщины важно видеть мелочи, детали. Мужчины видят город, а женщина — окна домов, за которыми живут.

Что-то в глазах императрицы подсказало, что Саша угодила в самое сердце. Нечаянно, но угодила.

— Полезный навык, — ее величество рассеянно провела рукой по спинке кресла и тут же подняла глаза: — Я слышала, вас можно поздравить с помолвкой, мадемуазель Пешкова…

— Господин Медведев действительно сделал мне предложение, — ответила Александра ровно, — но, обсудив нашу с ним ситуацию, мы решили продлить помолвку на год, чтобы лучше узнать друг друга. И… я не собираюсь оставлять этих детей без должного присмотра, ваше величество. Господин прапорщик лучше многих понимает, что такое «честь» и «верность», он не станет препятствовать моей службе.

— Вы очень уверены в своем женихе, мадемуазель, — с сомнением произнесла Александра Феодоровна.

— Лучше пройти испытание до брака, ваше величество, чем после принесения клятв собирать себя из осколков, — упрямо сказала Саша. — Если мы не выдержим помолвку, брак заключать не стоит.

— Сложная позиция, но я уважаю вашу смелость, мадемуазель, — решила наконец императрица после некоторого молчания, — а еще я отчаянно желаю увидеть результат вашей работы.

— Благодарю, ваше величество, я приложу все усилия, чтобы эти результаты вас порадовали!

Прогулка по школе закончилась. Дамы вернулись в столовую, и через несколько минут гости начали прощаться. Терезия Ольденбургская, кажется, подумывала обидеться на Александру, но ее величество ловко вовлекла ее в разговор и от души поблагодарила за прекрасную идею, которая своим воплощением уже приносит столько пользы:

— Соревнование между институтами уже привлекло внимание к женскому образованию, — с легкой улыбкой говорила императрица, — все больше дворян подают прошения на зачисление дочерей в институты. Екатерининский и Смольный переполнены, в Павловский запись на два года вперед. Елизаветинский, Патриотический и Николаевский просят позволения принять участия в соревновании. Право, ваше императорское высочество, вы невольно подняли бурю, весьма полезную для общества!

Герцогиня зарделась от удовольствия.

— Говорят, даже провинциальные медведи, не выезжающие из поместий много лет, прослышали об этом споре и теперь тщательно выбирают, кого поддержать. Думаю, вам прислали уже немало прошений.

— Все так, ваше императорское величество, — с легким поклоном отвечала Терезия Борисовна, — писем действительно много, но эта школа организована для одаренных детей, не имеющих благородных фамилий.

Александра восхитилась. Как тонко ее светлость напомнила, что в ее школе учатся бастарды и дочери купцов!

Конечно, чисто теоретически ничто не мешало учиться тут и дворянской дочке, но вопросы престижа меркли перед простым понятием «плыть в одной лодке». Смолянки из «Александрийской» части все поголовно были дворянками. Бедными, богатыми, нищими, сиротами или имеющими матерей — неважно. Они принадлежали к одному кругу.

Через несколько лет одна из них станет женой офицера, другая — чиновника, третья останется фрейлиной при Дворе или уедет за границу — вершить дипломатический протокол рядом с супругом-иностранцем. Но в их памяти навсегда останется дортуар с белыми пикейными покрывалами, платья трех цветов, своеобразный жаргон с «кофушками», «обоже» и «мовешками», детские клятвы и то общее, что способно объединить всесильную княгиню, скромную супругу майора и жену провинциального помещика.

У дочерей купцов есть то же самое, но все же другое — свое, купеческое.

Ее величество спокойно улыбнулась:

— И ваша школа не пустует. Она уже служит пользе Отечества, указуя направление к просвещению и образованию. Восхищаюсь вами, ваше императорское высочество!

Герцогиня присела в реверансе, а императрица снова улыбнулась и добавила:

— Кстати, мне уже написали директрисы московских и провинциальных институтов с просьбой устроить подобное соревнование для них!

Тут наконец оживилась свита, и разговор ушел в сторону.

Саша провожала гостей со смешанными чувствами облегчения и усталости. Все, что хотела — сделала, и даже немного больше. Разговор с императрицей вышел незапланированным и острым, зато в тетради ее величество поставила выступлению высший балл, и его величество поддержал.

Когда за высокими гостями наконец закрылись двери, директриса вздохнула с облегчением и обернулась к детям:

— Вы все — большие молодцы! Прекрасно пели, танцевали и играли! А теперь быстро одеваемся и гулять! Все в сад! Помним, через три дня представление повторим для ваших родственников!

Младшие подпрыгнули в восторге и умчались одеваться. Старшие пытались идти чинно, но перешептывались, пересказывали друг другу, какое платье было на императрице, какое на герцогине, чем отличались платья статс-дам и фрейлин, и почему его величество сегодня не в любимом белом мундире лейб-гвардии конного полка, а в красном кавалергардском? Середнячки шли быстрым шагом и ворчали на то, что нарядные платья долго снимать, и «малышня» успеет занять в саду горку.

Саша выдохнула, улыбнулась и тут же увидела перед собой Медведева:

— Мадемуазель, прошу вас принять мое приглашение прогуляться вместе… на полигон. Уверен, после такого важного визита вам необходимо вдохнуть свежего воздуха!

От такого приглашения Александра не могла отказаться: