Педагогическим талантом барышня не блистала, считала, что лучше Смольного на свете ничего нет, постоянно кривила губы на порядки в школе благородных девиц, но была неоценимым кладезем информации о Смольном и его порядках.

Александра взяла ее на место преподавательницы чистописания и постепенно учила слишком нервную молодую даму переживать эмоции, не подавляя в себе ни личность, ни женщину.

Кстати, во время занятий в каретном сарае мадемуазель Волжина яростно рубила манекены шпагой и недурно боксировала. Вставать с ней в пару офицеры побаивались. Очень уж яростно на них налетала худенькая, невысокая барышня, забывая про свой рост и вес.

Сонная расслабленность тянулась до обеда. Потом Александра своей волей выгнала всех гулять, приказав на кухне вынести прямо в сад огромный котел горячего сбитня, теплые еще плюшки с маслом и джемом, самовар, остатки буженины, сыра и прочих закусок, уцелевших на леднике.

Дети с визгом гоняли по свежевыпавшему снегу, ничем не напоминая чинных барышень других институтов. Мадемуазель Снипперс поджимала тонкие губы, а мадемуазель Волжина смотрела на детскую суету с легкой завистью. Саша этим воспользовалась — слепила снежок, метнула его к ногам «смолянки» и позвала:

— Медам, предлагаю устроить снежную битву! Дамы против кавалеров! Нас больше, они сильнее, посмотрим, кто кого!

На нее вытаращились поначалу и даже начали что-то нудно отвечать в духе «ну это же неприлично»! Но Медведев, усмехнувшись, принял сторону невесты и быстро разделил сад на две половины:

— Полчаса на постройку крепости! — скомандовал он офицерам и преподавателям-мужчинам, сонно зевающим со стаканами чая. Поначалу все двигались как сонные мухи, но вскоре взбодрились и принялись катать большие снежные шары, запасать снаряды и продумывать тактику. Саша, пользуясь минуткой, велела кухарке варить куриную лапшу в двух больших котлах и печь огромные сладкие пироги с припасенными с лета яблоками.

По сигналу закипел бой.

Мужчины действительно были сильнее, и снаряды они метали с большей силой. Зато дамы оказались ловчее и хитрее — запаслись на кухне крышками от котлов и шли в атаку «свиньей», прикрываясь крышками как щитами.

Мелкие пансионерки с визгом сыпались на офицеров, как горох, роняя их в рыхлый снег, а потом шустро закапывая лопатами.

Барышни постарше объединялись дружнее — одна кидалась в ноги, двое заваливали мужчину, остальные налетали с визгом, закидывая снежками.

В общем, через короткое время получилась даже не одна, а целых пять визжащих куч, под которыми страдали мужчины, опасающиеся расталкивать барышень всерьез.

Александра, усмехнувшись, забралась на остатки крепости и дунула в боцманскую дудку, раздобытую по случаю у старьевщика:

— Ничья! Барышни, будьте милостивы к побежденным! Господа, в саду нужно навести порядок, собрать шарфы, варежки и шапки. Победителей и побежденных ждут горячий сбитень, сухие носки и музыкальный вечер в гостиной!

Тут все как-то внезапно заметили, что уже стемнело, окна школы давно светятся теплым светом, а из приоткрытой двери кухни тянет куриным супом и пирогами.

Пансионерки тут же вскочили и начали отряхивать друг друга. Искать в сугробах муфты, варежки и перчатки, ахать, обнаружив красные следы от снежков, угодивших в лицо, а одна малышка и вовсе расплакалась, когда выяснилось, что где-то в суматохе снежной битвы у нее выпал первый молочный зуб.

Однако классные дамы уже взбодрились и приняли на себя руководство маленьким детским табором.

Детей разделили на классы и повели в здание — переодеваться, сушить одежду, отогревать руки у теплой печи и мазать синяки и шишки мазью с бодягой.

Кроме того Александра распорядилась намазать всем лица и руки кольд-кремом — некой массой на основе оливкового масла, воска и розовой воды, — чтобы барышни не превратились на несколько дней в грубоватых крестьянских девок.

Это, конечно, было расточительно, но… Саша не зря родилась и выросла в те времена, когда в магазинах нечего было купить. Почитав местные журналы и один раз наведавшись в аптеку, она «сварила» целую кастрюльку кольд-крема вместе с Иваном Ивановичем, чтобы мазать девочкам руки и тем защищать от цыпок, болезненных расчесов и воспалений.

На устранение последствий «снежной битвы» ушел почти весь котелок «снадобья», поскольку классные дамы и преподавательницы не отказали себе в маленьком удовольствии за казенный счет.

Остаток вечера прошел в гостиной.

Мерцали свечи, потрескивали в печи дрова, предвещая изрядные морозы, за окнами завыл ветер, которого не было днем, и просторная комната казалась кораблем, несущимся по волнам. Такое ощущение невольно заставляло всех жаться друг к другу.

Переодетые в сухое дети жадно съели куриный суп с гренками и до положенного часа, сидя на ковре, слушали, как взрослые поют, передавая друг другу гитару или усаживаясь за фортепьяно.

На ночь их напоили молоком с печеньем и отпустили отдыхать, а Саша наконец взялась разбирать свои подарки.

Чего только ей не подарили!

Каждая девочка, умеющая держать в руках иглу, сочла своим долгом приготовить для «маман» хоть какой-нибудь пустячок.

Старшие сообразили распределить подарки между собой, так что повторов не случилось, младшим же на такое еще не хватило сообразительности. В результате Александра с улыбкой выложила на «подарочный столик» целую стопку платков, обвязанных по краю крючком или украшенных кривенькой монограммой. Подарок нужный и полезный, вот только на подарки барышни пустили собственные платки, выданные им из кастелянской. Придется восстанавливать потери!

Дальше шли кошельки — на любой вкус, цвет и фасон.

Девочки побогаче раздобыли через родственников бисер, ленты, гарусную нить или даже кожаные ремешки и бусины. Все это довольно умело и было превращено в хранилище для денег.

Наборы воротничков и манжет раскинулись белоснежной пеной. Рядом красовался шарфик, вязанный из шелка-сырца по тому же узору, по которому старшие воспитанницы вязали для себя «мантильки». Варежки из колючей, но теплой козьей шерсти. Носки с длинным голенищем — почти чулки или гольфы-переростки, вязаная муфта, набитая ватой и украшенная вязаными вишенками. Трогательные подарки от детей заставляли Александру улыбаться.

Маничка Петровская, обладающая недюжинным талантом к рисованию, подарила Александре картонную папку, украшенную чудесным пейзажем. Еще одна пансионерка преподнесла подарок, явно переданный родителями — настоящий взрослый веер, расписанный с умением и тонкостью.

Дальше пошли подарки от преподавателей — галстучек, изящно собранный на пуговицу-брошку с горным хрусталем. Косынка-фишю из шелка с тонкой, будто морозной, вышивкой. Шелковый шнурок-цепочка для часов. Книга, снова книга, альбом с очень плотными картонными листами — «дамский» для стихов и рисунков от гостей? Интересный подарок от герцогини!

Фотография здесь пока существует на уровне дагерротипных пластин, да и то не массово. Просто какие-то чудаки экспериментировали время от времени или привозили технологию с Запада, но относились к ней с недоверием.

Тут нашлась красивая теплая шаль удивительной расцветки, очень легкая и мягкая. Саша и не заметила, как прижала ее к щеке, вдохнула тонкий, пряный аромат корицы и, кажется, гвоздики.

— Я рад, что мой подарок понравился вам больше других, — негромко сказал Медведев.

— Кашмирская шаль? — госпожа Снипперс заморгала, не зная, возмущаться или восторгаться.

Александра вздохнула, но… расстаться с таким великолепным подарком не смогла:

— Это потрясающий подарок, — сказала она с искренней улыбкой, — Ефим Александрович, я никогда не получала ничего подобного! Благодарю вас от всей души!

Медведев поймал ее руку и прижал к своей щеке:

— Я очень завидую этому куску ткани, мадемуазель, он может обнять ваши плечи, а мне придется ждать еще полгода.

Саша потупилась. Огонь в глазах этого мужчины буквально сжигал ее, но рядом стояла госпожа Снипперс, протягивая тощие лапки к драгоценной шали, на столик с подарками с любопытством посматривали другие преподаватели, так что Александра отошла в сторону, свернула шаль, убрала ее в сахарную бумагу и развернула следующий подарок.