— Спасибо вам за поддержку, — Саша обвела свой маленький «отряд» взглядом. — А теперь я хочу услышать ваше мнение о мадемуазель Спесивцевой.

— Барышня здорова, — тотчас отчитался фельдшер, — вес и рост соответствуют возрасту и достаточному питанию. Кожные покровы чистые, зубы соответствуют возрасту, указанному в документах. Лихорадки нет, насекомых нет, дыхание без хрипов.

— Превосходно, — поощрила его Александра, — нам очень повезло с вами, Иван Иванович.

Потом повернулась к мадам Пишше:

— А что с остальным?

— Знания проверила поверхностно, — призналась классная дама, — но девочка недурно пишет, читает стихи, складывает и вычитает, говорит по-французски и по-немецки, но больше нравится английский. Чуть-чуть рисует, играет на клавикордах и танцует. Манеры отличные, чувствуется внимание родителей и хороший педагог.

— Да, кажется, с мадемуазель Спесивцевой нам повезло, — сделала вывод Александра. — Через три дня ее можно будет переводить в класс, тогда внесу ее в расписание индивидуальных занятий.

Это тоже была новинка школы Терезии Ольденбургской. Русскую словесность Саша в итоге передала преподавателю-мужчине, а сама взяла на себя занятия по магии с теми детьми, которые выбивались из общего графика — такие как Акилина или Маргарита.

После каждого урока Александра записывала его ход, отмечая, какая методика дала лучший результат. Не совсем научная работа, но все же конспект, по которому лет через пять можно будет написать учебник. На будущее.

— Что ж, господа и дама, день выдался хлопотным, думаю, мы можем разойтись и отдохнуть. Мадам Пишше, через пару часов загляните к мадемуазель Алмазовой и ни в коем случае не выпускайте кота! Он ей нужен! Иван Иванович, барышню надо аккуратно накормить, придумайте чем, ее тошнит от курицы и яиц. Ефим Александрович, повитуха нужна как можно быстрее!

Получив последние наставления, все разошлись, и Саша устало поднялась в свои комнаты, упала на кровать и уставилась в потолок. Три дня до визита императрицы, а под боком, в лазарете, беременная «бомба», рядом девочка, которую надо учить неизвестно как и неизвестно чему, а над ними, на втором этаже — уже пять десятков других детей, требующих внимания, и две дюжины взрослых. И слуги. И…

— Истопник! Черт возьми, это истопник! — Саша вскочила и чуть не выбежала из спальни. Потом опомнилась. Медленно прошла в смежную гостиную, подошла к письменному столу и набросала записку. Вызвала горничную, вручила ей свернутый и опечатанный листок:

— Передай господину Медведеву. Лично в руки! И подай мне ужин.

Служанка ушла, а Саша снова упала на кровать — сегодня ужинать и спать. Но сначала привычный обход, визит в лазарет и… Сон сморил ее раньше, чем явилась горничная с ужином, и до утра мадемуазель Пешкову никто не беспокоил.

Повитухой оказалась серьезная молодая женщина, на вид не более тридцати лет. Ее буквально на следующий день привез Медведев и хотел сразу отвести в лазарет, но Александра сначала пригласила гостью в свой кабинет, чтобы увериться в том, что мадемуазель Алмазовой не сделают хуже.

Госпожа Подарина выслушала Сашу спокойно и кивнула:

— Не волнуйтесь, мадемуазель, я многих на своем веку повидала. Девицу, угодившую под мужчину не своей волей, не обижу. Хотите, так со мной пойдемте, чтобы она спокойнее была.

Александра не отказалась.

Они вместе спустились в карантин и, отпустив мадам Пишше отдыхать, объяснили, кто пришел и зачем.

Мадемуазель Алмазова уже немного восстановила силы, успокоилась, включила голову и поняла, что она сама дала оружие в руки «врага» любимого института. Саша уловила эту мысль в ее глазах и спокойно сказала:

— Никакой войны директрис не будет, мадемуазель. Меня больше всего беспокоит ваше здоровье и душевное состояние. Рана на теле наносит рану духу. Госпожа Подарина повитуха и магцелитель. Ей не нужно устраивать унизительные осмотры, как деревенской бабке. Довольно будет положить руку на ваш живот. Позволите?

Елена кусала губы, но согласилась лечь на кушетку за ширмой в кабинете фельдшера и обнажить живот.

Повитуха возилась с ней долго.

Что-то спрашивала, говорила спокойно, но твердо, как с испуганным ребенком. Саша не вслушивалась, ей нужно было знать, выживет эта тонкая девочка с явным недовесом или нет.

Когда магичка вышла из-за ширмы и принялась мыть руки, Александра не кинулась к ней с расспросами — напротив, заглянула за ширму и помогла барышне со шнуровкой и волосами. Потом усадила за стол, налила чай из заранее приготовленного чайника, придвинула печенье — с имбирем, раз уж он помогал от тошноты, и приготовилась слушать.

— Придется немного подлечить, мадемуазель, — сказала повитуха, берясь за чай. — Дня три буду приезжать на часок-другой. Ничего серьезного, все поправимо.

Александра осторожно кивнула, не зная, верить или нет. Впрочем, Елена Алмазова с видимым удовольствием пила чай, кусала печенье и даже зарумянилась. Значит, стало лучше.

Потом они болтали о пустяках — о снеге, о ярмарке в центре города, о пользе имбиря для здоровья, и наконец мадемуазель Амазову отпустили в карантин — отдыхать, а Саша вышла сама проводить повитуху.

— Давайте зайдем в ваш кабинет, — попросила та, как только они удалились от лазарета.

В кабинете женщина не стала садиться, подошла к окну, выглянула и печально сказала:

— Очень жаль, что у вас нельзя курить, мадемуазель Пешкова. Я бы сейчас закурила. Вы были правы. Мадемуазель взяли силой. Грубо и очень дурно. Барышня вам не говорила, но все это время она понемногу кровила.

— Но…

— Да, беременность есть, но неправильная. Не там, где нужно. А еще несколько разрывов, воспалительный процесс, а также нервное и физическое истощение. Не забери вы эту девушку сюда и не вызови меня, она умерла бы примерно через неделю от заражения крови.

Саша схватилась за графин и налила себе воды.

— Лечить буду целую неделю. Беременность выйдет сама, даже толкать не понадобится. Распорядитесь выдать барышне фланель и кормить красным мясом, давать смородину, клюкву, бруснику. Через неделю поить крапивой каждые два часа. Будет кровопотеря, этого не избежать, но это нужно, чтобы вычистить гной без инструментов. Усыплять ведьму в такой период нельзя, да и не получится, а лезть внутрь тела она не даст.

Александра только кивнула и одним глотком допила стакан.

Кто бы знал, чем приходится иногда заниматься директрисам женских благотворительных школ!

На третий день в школу приехала императрица.

Поскольку визит был официальным, да еще связан с громким спором, вместе с Александрой Феодоровной прибыли фрейлины, великие князья и даже сам император!

Оказывается, спор так захватил столицу, что на рождественские балы в Смольном и Павловском институтах так же собралась почти вся семья Романовых со свитами!

Чиновники министерства разлиновали тетрадь, в которой августейшие спорщики отмечали достоинства и недостатки мероприятий, экзаменов и публичных выступлений пансионерок каждого института за целых десять лет!

Отдельно была собрана и красиво переплетена тетрадь, в которую полагалось занести списком всех детей, набранных в этот учебный год, чтобы потом три года отслеживать их судьбу.

У Александры волосы встали дыбом — она-то думала, что после Рождественского бала все успокоится, но нет. Спор набирал обороты! Оказывается, Александра Феодоровна приняла решение награждать лучший институт за каждый этап, чтобы через тринадцать лет результат был заметен каждому.

— Господи Боже, — Саша потерла висок, — понимаю, почему директриса Смольного решила меня просто уничтожить… Соревнование длиной в тринадцать лет с их методами воспитания обернется гибелью девочек! Нервным истощением классных дам и полным провалом образования!

— Неужели по этой причине вы откажетесь от спора? — спросил Медведев, объяснивший Александре, что за книги торжественно выложили перед императрицей.