— Да и если еще чего надо будет — обращайтесь, барышня. Для купцов честь великая дочерей выучить в такой школе, куда сама императрица медаль вручит!

Александра поблагодарила купца за все предложения и действительно его озадачила:

— Девочкам надобно в товарах разбираться, Афанасий Петрович, в лавки уметь заходить, ведать, что и как продают. Можно мы в вашу лавку будем с ними приходить в самое тихое время? Чтобы посмотрели барышни, увидели, сами корзинку товара собрали. Потом, конечно, по местам все раскладывать хлопотно будет, но и девицы к выпуску будут не зелеными ягодками, а опытными хозяйками!

Призадумался купец, да на авантюру эту согласился. Понимал, что школа не дом родной, где матушка да бабушка каждый день покупки обсуждают, а то и в лавку дочку или внучку тягают. Надо!

Спустя неделю пять самых старших девочек в теплых суконных капотах с медными пуговицами ехали в просторном школьном экипаже вместе с классной дамой и кастеляншей в лавку купца Овчинникова.

Там, сбившись в стайку, девочки наблюдали, как Генриетта Карловна здоровается, заходит, получает приветствие от приказчика, а после с самым строгим видом велит подать ей разные полотна, ленты и штуки материи.

Трепещущие от непонятного им ужаса девочки были подозваны ближе, чтобы каждая штука ткани была осмотрена, названа, а после нужно им было рассчитать, сколько какой ткани каждой из них нужно на платье. Кто-то справился, кто-то нет, но все получили от поездки удовольствие, потому что кастелянша по распоряжению Александры каждой купила фунтик изюма или фиников, смотря по желанию.

Никто не потерялся, никто не начал кидаться файерами или рыдать при виде мостовой. Дети еще не успели забыть, как выглядит мир за пределами института, а директриса не стремилась их от мира запирать.

В течение месяца таким образом в город выехал весь старший класс. А уже в октябре были организованы выезды с экономкой — на рынок и в бакалейные лавки.

Приказчик купца Овчинникова — немолодой, покрытый оспинами мужчина — начал вести занятия на другой день после приезда купца. Только в старшем классе и только в свободное от других занятий время.

Барышни на первом занятии не знали, что и думать, чему их будут учить? А приказчик, подмигнув им, с хитрецой начал задавать вопросы — чем их кормят, сколько фунт ситного стоит, да сколько нужно брать крупы, если нужно накормить кулешом пять человек?

Девочки подрастерялись, а приказчик начал им объяснять, что добрая хозяйка и мать семейства загодя посчитает, сколько нужно накормить людей, сколько для этого придется закупить круп, да по какой цене и где. И все это запишет. А год пройдет — так и сверит — не слишком ли потратилась? А может, где чего дешевле было взять? Или не покупать лучше, а самой приготовить?

Вот для начала — как нужно расходную запись делать. А эдак — приходную! И не забыть налог, вдруг замуж придется не за аристократа выйти, а за купца?

Александра тихонько присутствовала на занятии и нашла его максимально полезным. Пусть приказчик использовал много простонародных оборотов, уснащал свою речь шутками и прибаутками, но именно он показал девочкам прямую связь между всеми предметами, которым их обучали.

— Добрая жена должна знать, что в других странах растет и какого качества, — приговаривал он, раскладывая на следующем занятии на столы учениц мешочки и фунтики с различными пряностями и сладостями. — Вот, изволите видеть, барышни, это дорогая пряность корица. Кто знает, откудова ее привозят?

— Остров Цейлон? — неуверенно сказала самая старшая пансионерка. — Мне папенька рассказывал, что лучшая корица оттуда привозится!

— Верно, барышня! Остров Цейлон! Поглядите внимательно, какие тонкие, хрупкие палочки, свернуты плотно, будто свиток! И запах тонкий, нежный! Коли такую корицу помолоть, и порошок будет нежный и ароматный, для самых лучших яблошных пирогов!

Девочки нюхали тонкие зеленовато-коричневые палочки и улыбались. Каждая, верно, вспомнила дом, теплую кухню и сладкий яблочный пирог, который непременно пекли на Преображение Господне.

— А это, изволите видеть, барышни, китайская корица! Присмотритесь! Она толще, грубее, плохонькую кофемолку и сломать может. Запах ее отличается, и палочки ее почти не свернуты, а если намочить, то и развернутся с легкостью. Сия пряность куда дешевле, привозят ее из Китая, Анама и прочих азиатских стран. Пряность эту рачительные хозяйки берут только в палочках, чтобы видеть, цейлонская сие корица или китайская, иногда еще кассией прозываемая. Потому как в порошке разницу неопытный глаз и не заметит!

Барышни записали все признаки «правильной» корицы, поиграли в угадайку и перешли к другим дорогим пряностям — мускатному ореху, гвоздике и шафрану. Правда, шафран приказчик показывал только на картинке, потому что столь дорогой пряности в ближайших лавках не нашел.

Когда же все записали, как правильно определить свежесть и качество дорогих приправ, перешли к дешевым — кориандр, тмин, укроп, имбирь, лавровый лист, черный перец. Тут приказчик не только цену за золотник называл, но и добавлял:

— Имбирь да укроп аптекари часто берут. Из семян укропа оне водицу изготовляют для утешения желудочных колик, а из имбиря — лепешки для лечения больного горла. А матушка моя, ежели кто заболевал, готовила сбитень с имбирем, да медом, да с апельсиновыми корочками, и напаивала на ночь болящего, чтобы крепко спалось!

Александра тихонько улыбалась.

Конечно, такой простонародный и слишком вольный учитель расхолаживал пансионерок, постоянно напоминал им о том, что за пределами школы тоже есть жизнь, но зато девочки оставались живыми и непосредственными детьми, а еще получали практически невозможные для светских барышень знания — отчаянно необходимые тем, кто должен будет бороться за существование и карьеру.

С появлением документа, подписанного императрицей, Терезия Ольденбургская стала приезжать в школу чаще. Саша понимала ее волнение и не торопилась тратить слова на уговоры. Просто предлагала ее светлости выпить чаю в компании преподавательниц, старших учениц или господ офицеров, отдыхающих перед началом занятий.

Потом Терезия Борисовна стала привозить в школу своих дочерей и дозволяла им играть в гостиной вместе даже с младшими воспитанницами. При этом серьезные бонны великих княжон присматривали за ними, но не вмешивались в детские игры. Непосредственные купеческие дочки быстро обучили чопорных «светлостей» играть не только в куклы, но и в «поход в лавку», «заполнение расходных книг» и «нападение разбойников на путевую карету».

В ответ юные Ольденбургские учили пансионерок правильно принимать гостей, разливать чай и говорить светские любезности с самым серьезным видом.

Польза была признана взаимной, когда пансионерки начали болтать в дортуарах по-французски, а юные Ольденбургские затребовали себе арбалеты, перочинные ножи и принялись усердно заниматься магическим искусством.

Между тем слякотная Петербургская осень перешла в не менее слякотную зиму. Еще в октябре, когда начались первые дожди, Александра распорядилась застелить дорожки в саду досками, чтобы девочки продолжили активно двигаться и много гулять.

Возле школы не нашлось подходящей крытой площадки для занятий верховой ездой, поэтому барышень раз в неделю стали возить в Манеж, в то время, когда там не было никого из офицеров. Сопровождали девочек классные дамы и присланные генералом Бенкендорфом «штрафники». Без происшествий не обходилось, но серьезных травм удалось избежать благодаря тому, что ездили дети на пожилых, спокойных лошадях и под внимательным присмотром нижних чинов.

Остальные занятия спортом проводились в залах, в полупустом каретном сарае и в недостроенной части школы.

Поскольку за тренировки с оружием отвечал прапорщик Медведев, Александре приходилось видеться с ним ежедневно — и не только на обеде, но и перед занятиями, и после.

Прапорщик настоял на том, что директрисе нужно показывать пансионеркам пример и самой обучиться не только стрельбе из арбалета и лука, но и верховой езде, фехтованию и метанию ножей.