Мадемуазель Спесивцева занималась с директрисой индивидуально. С помощью Саши девочка сумела систематизировать то, что видит, составить примитивные таблицы — и благодаря этому быстро научилась применять свой дар. Не в полную силу, конечно — мешало банальное возрастное ограничение по «мощности». Зато дар Маргариты был тоньше, чем у дядюшки — она считывала самые тонкие следы и уже умела их расшифровывать, а все новое — вносила в таблицу, проверяла, анализировала и складывала в папочку «работает».

Госпожа Снипперс притихла.

Она по-прежнему отправляла отчеты герцогине, но уже более сдержанные и спокойные. То ли оценила давление, которое оказывали на Александру все, то ли поняла кое-что, когда на ней самой рассыпались стеклянным крошевом бисерные бусы, надетые по приказу директрисы.

В любом случае школа жила и двигалась дальше, несмотря на все препятствия.

Дети росли, учились, капризничали, вредничали, иногда температурили, внезапно взрослели или теряли молочные зубы, ругались и даже дрались — Саша привычно гладила строптивые головы и отправляла в угол «подумать», а потом мирила соперниц или втолковывала самым горячим, что кулак — не лучший аргумент в споре.

Между тем барышни делали успехи — каждая в своем. Кто-то лучше рисовал, кто-то лучше пел, кому-то особенно удавались танцы, а кому-то — актерский грим и переодевания. София Трубецкая, например, великолепно составляла бумаги, и для нее Александра Николаевна пригласила старенького стряпчего — чтобы обучить барышню тонкостям бумажных дел.

У Катеньки — по рождению Суховой, а по роду отца Голицыной — открылся талант к ювелирному делу. Ее магия земли трансформировалась в тонкую работу с камнями. Мадемуазель Браницкая просто поражалась тому, что юная барышня умеет видеть глубину камня, его подлинную стоимость и даже варианты огранки.

— Такой талант нужно «гранить» отдельно, — призналась она, — тут амулетного дела мало. Нужно ювелирное и, пожалуй, артефакторика.

Саша не спорила — Саша написала генералу Бенкендорфу с просьбой подобрать специалистов. Генерал вежливо ответил, что сначала недурно было бы провести испытания девицы. Зачем тратиться зря?

В ответ Александра отправила ему четыре прозрачных камня в четырех одинаковых коробочках и предложила генералу найти среди них бриллиант, не заглядывая под подушечки коробок.

«Мадемуазель Сухова назвала все эти камни правильно после изучения большого минералогического справочника, — писала Александра в сопровождающей „подарок“ записке. — Предложите этот тест вашим специалистам, если справятся — могут учить наш самородок».

Через два дня в школу явился ювелир, а еще через неделю — артефактор, и Катенька Сухова получила свою маленькую мастерскую с верстаком, полкой книг и строгими преподавателями.

Чтобы мастера не простаивали — все же ребенок больше часа в день выдержать такие сложные занятия не мог, — Саша привлекла мужчин к преподаванию минералогии, истории артефактов и близких для мастеров видов магии.

Герцогиня попеняла ей, что мужчин в школе становится больше, чем женщин, но Александра парировала это тем, что прежде женщин в эти профессии и не допускали. А вот получит мадемуазель Сухова образование — и будет сама в женской школе преподавать, тогда и у других девочек появятся шансы!

К Пасхе, когда в саду начали пробиваться первоцветы, а дворник вывесил на старую липу скворечник, в школе снова поднялась суета — высочайший визит запланирован на девятый день после Воскресения Христова.

Письмо от министра Двора пришло недели за две.

'Ее Императорское Величество милостью Божией Александра Феодоровна желает посетить школу благородных девиц Ее Светлости принцессы Терезии Ольденбургской на девятый день после Светлого Христова Воскресения.

Для достойного принятия Ее Величества школе необходимо подготовить концерт или показательный экзамен, с последующим награждением.

Министерство Двора настоятельно рекомендует организовать в школе чаепитие с приятными Ее Величеству людьми, для чего закупить любимые Ее Величеством сладости и закуски по списку…

В программу рекомендуется включить что-нибудь возвышенное, восхваляющее царскую семью.

В Смольном институте будет показано балетное представление и «живые картины», а вы чем удивите Ее Величество, мадемуазель Пешкова?'

Саша опустила письмо и хмыкнула.

Министр Двора прикрывает свой зад — тонко, деликатно. Якобы выдал «секрет» Смольного и требует в ответ программу от Саши. Если Смольный победит — он молодец, передавал директрисе тайны соперников. Если Смольный проиграет — мадемуазель, я вам подсказывал и жду содействия. Тонко и мерзко, как все в политике и большой игре у трона.

Что ж…

Взявшись за перо, Александра неторопливо ответила:

'Министру Двора от директрисы школы благородных девиц Ее Светлости принцессы Терезии Ольденбургской.

Милостивый государь, благодарю Вас за доброе известие о визите Ее Императорского Величества милостью Божией императрицы Александры Феодоровны к нам, недостойным.

Рекомендации Ваши приняты к исполнению, все будет подготовлено в срок, сообразно с нашими силами и усердием'.

Больше Саша ничего писать не стала — незачем прикармливать стервятников, у нее и так дел по горло. Медведев вот активизировался.

В пост вел себя тихо, привозил из города подарки — хороший чай, свежий лимон, каленые орешки в меду или пласт сушеных смокв.

Но чем ближе подступал мясоед, тем серьезнее и задумчивее становился его взгляд, да и подарки изменились — отрез шелка цвета сливок, моток узкого кружева — допустимого для мадемуазель не слишком знатного рода, маленькие серьги с жемчугом — подарок, достойный и барышни, и невесты…

Намеки Александра пока что успешно игнорировала, но подозревала, что просто так дело с годичной помолвкой не кончится — не тот человек прапорщик Медведев, чтобы отпускать из рук синицу, способную стать журавлем…

Конец второй книги