Увидев меня, Катрин уронила баранку в варенье, порывисто вскочила и, уже обогнув стол, застыла на полушаге. На её щеках проступил румянец смущения. А я получил возможность её разглядеть.
Одета в том же ключе, что и в первую нашу встречу: преобладание фиолета, крупная клетка, обилие пряжек-застёжечек, миниатюрный цилиндр на рыжих кудрях. И в тоже время её наряд выглядел как-то… изящнее, что-ли… женственнее, без нарочитой брутальности. И макияж. Лёгкий, едва заметный, но раньше его в помине не было. Что это? Желание понравиться? По большому счёту она мне и так симпатична, причём, я этого не скрывал. Желание понравиться ещё больше?
Да. И поведение. Не то чтобы странное… скорее несоответствующее… Я не великий знаток этикета, но в приличном обществе дамы при появлении кавалера не встают и, уж тем более, не вскакивают…
Впрочем, я и сам не совсем понимал, какую линию поведения выбрать. Ну не руку ей жать в конце-то концов… И тем не менее, надо срочно разруливать ситуацию. Неловкая пауза слишком уж затянулась.
— Добрый день, Катрин, — с улыбкой поздоровался я, коснувшись виска двумя пальцами (типа приподнял шляпу) — Рад тебя… вас с Мари лицезреть…
С этими словами я подошёл к столу, отодвинул стул, приглашая даму присесть, после чего устроился по соседству. Не сильно рядом, чтобы не провоцировать на… Короче, просто не провоцировать.
«Фу, как неприлично, — фыркнул Мишенька, не утерпев вставить свои обычные три копейки. — Заявились без приглашения, без сопровождения старших дам, к малознакомым мужчинам. Вишнёвая, так и вообще, ведёт себя крайне неподобающим образом…»
«Её зовут Мари, — припечатал я. — А ты ведёшь себя как торговка базарная. Моешь кости девушке, без малейшего повода с её стороны».
«Пф-ф-ф…»
«Вот и заткнись»
Мелкий умолк, наверное, обидевшись, и я смог вернуться к начатому разговору. Катрин к тому времени оправилась от смущения и как раз озвучивала причины визита.
— Мы с сестрой… — начала она, прервалась, снова вспыхнула. — Только ты ничего такого не думай… Просто мы сочли правильным извиниться за поведение батюшки…
«Ого».
Что уж они там с Мари раскопали, хрен его знает, но я развивать тему не стал. Строить из себя страдателя — не в моих правилах. Предпочёл перевести диалог в другую, более приятную и безопасную плоскость.
— Извинения приняты, — без обиняков заявил я и предложил: — Пообедаем? Время, вроде как, подходящее.
— Ну, не знаю… — растерялась она. — Не уверена, удобно ли…
«Вспомнила о приличиях», — прошипел с осуждением Мишенька.
— Не удобно на потолке спать, одеяло падает, — отпустил я избитую шуточку, проигнорировав выпад мелкого. — Тем более у нас повод.
Некоторые наотмечались ещё вчера, но выигранное у коменданта пари — событие знаковое. Грех не обмыть, дабы не отвратить удачу. И да, я уже понял и принял, что на прочие сегодняшние дела придётся забить. С младшими графинями Дибич формат «привет —как дела — досвидос» не прокатит. Знакомство более чем полезное — это в разрезе практичности. А что до личного… да чего там таить… общество крайне приятное. Даже для меня, не говоря уже о Менделееве.
— Повод? — удивилась Катрин и лукаво прищурилась. — И какой же?
— Теперь у меня ватага, а я самый что ни на есть капитан вольных ватажников, — улыбнулся я в тридцать три зуба
О пари с графом благоразумно умолчал. Отец всё-таки, мало ли как воспримет. Плюс родовая гордость могла взыграть.
— Ах да, ватага… Совершенно забыла, — всплеснула руками она и закончила с лукавой улыбкой: — Тогда не вижу причин отказать.
— Вот и ладненько, — кивнул я и, повысив голос, позвал: — Фитцджеральд!
Он воплотился из ниоткуда, как сказочный сивка-бурка.
— Слушаю, ваш-ш-ш-с-ство… сударь.
— Хочу накормить наших гостей. Распорядись.
— Сей секунд. Только ваш-ш-с-с-сударь, у нас сегодня меню из самых простецких. Гостий не удивим. Не ждали-с с визитами…
— Ой, не выдумывайте, — отмахнулась Катрин с милой гримаской. — Не привередливые мы. Нам с сестрицей приходилось и в полях из общего котла хлебать…
— Как изволите. Через пять минут всё будет готово. Приглашу-с.
С этими словами он степенно удалился. Катрин же задумчиво посмотрела ему вслед.
— Ваш-ш-ш-с-ство… Фитцджеральд… — рассеяно повторила она и ни к месту спросила: — Твой дворецкий?
— Не то чтобы дворецкий, но да, мой.
Глупо отрицать очевидное, но ход её мыслей мне не понравился.
— Выходит, Дмитрий не вра… преувеличивал? — продолжала она допрос, мало что не с пристрастием.
— Ты о чём сейчас? — попытался включить дурака я.
— «Мишель знатен, как османский султан», — дословно процитировала она фразу Менделеева в первую нашу встречу. — Об этом.
И запомнила же. Но вопрос прямой, задан в лоб. Не ответить, значит обидеть.
— Преувеличил немного, — хмыкнул я. — Знатен, но не настолько.
— Угу…
— И есть ещё кое-какие, сугубо личные, обстоятельства…
— Угу…
С последним её «угу», в позвоночник постучалось чувство опасности.
Нет, не смертельно-критической, а так… Сработало чисто мужское. Ответная реакция на попытку затащить под венец. А эмоции собеседницы иначе не воспринимались. И если раньше меня хоть как-то прикрывал статус простолюдина — на мезальянс графиня могла и не отважиться — то сейчас эта преграда упала… Ну хорошо, с венцом я слегка лишканул, но глаз Катрин на меня окончательно положила. А я ещё так молод чтобы жениться… Хотя…
«Даже не думайте в том направлении, — встрял Мишенька и в его голосе прорезались нотки праведного гнева. — Смолокуровы с незапамятных времён царедворцы и не чета каким-то там Дибичам… захолустным графьям. Это для нас мезальянс, не для неё!»
«Угомонись, мелкий. Катрин — девушка приятная во всех отношениях. Теперь назло тебе буду думать».
Ага. Дурень думкой богатеет…
В том смысле, что только и смогу думать. Я, как бы это сказать… ортодокс в плане отношений между полами. Хоть в сексе, да хоть и в ухаживаниях. Один мужчина, одна женщина. Мелкий в эту формулу не попадал. И, к слову, эту проблему надо решать. Организм молодой, гормоны бурлят и требуют совершенно понятной разрядки… А о какой разрядке может идти речь, когда в моей голове сидит поборник устоев и нравственности?
«В моей голове».
«Ой, в жопу иди».
Тут я поймал пристальный взгляд Катрин и в позвоночник снова кольнуло. Глубже и резче. Я даже подумал: «беда», и привычной связкой Даров обшарил окрестности. Красных точек не увидел, только зелёные. Больше всего их было на крыльце «Трёх топоров». Гвардейцы Дибичей и… Трифон? Да, точно он. Причём выделялся матёрым волчищем среди бойцовых собак. У него аура спокойной уверенности и готовности к драке. У прочих сильное уважение, белая зависть и желание подражать. Уж хрен его знает, почему так сложилось…
Тем временем, движения в зале прибавилось.
Из кухни метнулась Аглая, и на соседнем столе появилась свежая скатерть Прибежала-убежала хозяйка — оставила приборы с тарелками на четыре персоны. Снова Аглая. Снова хозяйка. Аглая, хозяйка. Хозяйка, Аглая. Супники, соусники, блюда, фужеры, бутылки прирастали по крутой экспоненте. В носу защекотало от сказочных ароматов.
Ровно через пять минут Фитц, с видом дворцового обер-гофмейстера, провозгласил:
— Кушать подано.
— ЭТО у тебя простое меню? — воскликнула Катрин, бросив удивлённый взгляд на стол.
Ну да, промашка вышла. Я-то уже попривык, но раз уж первая леди Диких Земель впечатлилась… Одна из первых ледь… ледей… Короче, Фитц, сам того не желая, окончательно выдал меня с головой.
Это к тому, что нам подали к обеду.
Солянка или, на выбор, уха из севрюжьих голов. Свиные отбивные с зеленью и картошечкой по-деревенски. Утка по-пекински, запечённая в цитрусовой глазури. Расстегаи с зайчатиной. И по мелочи. Огурчики-грибочки-капусточка. Икорочка чёрная-красная… (нет, баклажанной не подали) Соусы всякие-разные. Полусухое винишко «Пино-Нуар» урожая восемьдесят девятого года и «Совиньон Блан» — девяносто первого. (прошлый век, если что, по местному летоисчислению) Арманьяк двенадцатилетней выдержки. И шампанское. «Вдова Клико» в серебряном ведёрке со льдом. Ну, и, непосредственно, сервировка заслуживала отдельного восхищения.
