— У меня в субботу назначена встреча с Его Сиятельством графом Дибичем. Думаю, ему будет крайне любопытно узнать детали сегодняшнего инцидента.

На самом деле встреча у нас запланирована совершенно по другому поводу, но моим оппонентам знать подробности не обязательно. В главном-то я не соврал. И все это почувствовали. Вернее, даже прочувствовали.

— Н-н-не н-н-надо, — выдавил чиновник.

— Что н-н-не н-н-надо? — передразнил я, недобро прищурившись.

— Не стоит заставлять Его Сиятельство нервничать по пустяковому поводу, милостивый государь, — пробормотал он и, наконец-то справившись с понятным волнением, заискивающе посмотрел мне в глаза. — Произошло досадное недоразумение, сударь. Меня просто ввели в заблуждение. Да. Именно. В заблуждение. И я в порыве служебного рвения немного перестарался. Но уверяю вас, мы бы обязательно во всём разобрались…

Ага. Разобрались бы они.

Если бы я не приехал так вовремя, инженер бы уже собирал чемоданы. И тем не менее, я сделал вид, что поверил. Жадные, нечистые на руку чинуши — беда всех миров, времён и народов. Её не избыть. Уберут одного мудака, придёт следующий. Точно такой же, если не хуже. А плодить на ровном месте врагов… Оно мне надо? Пусть лучше этот хитровыделанный крендель мне будет обязан, авось, да когда-нибудь пригодится.

И всё же я не собирался оставлять ситуацию без последствий. Решил самостоятельно насадить справедливость, раз уж Фемида взяла выходной.

— Бумажки порви, чтоб я видел, — бросил я в приказном тоне черномундирному, а пока тот занимался, чем сказано, снова переключился на Глуздыря. — А ты, значит, милдруг, решил на чужом горбу в рай въехать? Митрич, что там у нас полагается за оговор и ложный донос?

— Двадцать ударов плетей, месяц принудительных работ на благо общественности и компенсация оболганному в половинном размере от предъявленной суммы, — тут же откликнулся наш знаток местных обычаев и законов. — Да, чуть не запамятовал: всеобщее порицание ещё.

Ватажники дружно сглотнули, словно им кусок не в то горло полез. «Эмоциональный окрас» уже не показывал былого единства. Сейчас основная мысль у каждого — отскочить. Она же единственная. На всеобщее порицание им, понятно насрать, но двадцать плетей — штука наверняка неприятная.

— Так. — нахмурился я, переводя тяжёлый взгляд на ватажников. — Кто ещё с ним в сговоре был?

В ответ посыпались рваные реплики:

— Да не…

— Мы эта…

— Так, для толпы пришли.

— Это всё он придумал.

— Глуздырь…

— Он позвал…

— А для чего, мы не знали.

«Мда, хороших же соратничков Глуздырь себе подобрал», — презрительно хмыкнул я и гаркнул в голос, придавив Убеждением. — Тогда сдристнули отсюда. Бегом!

— Ладно, сынки, побаловались и будя. Давайте, валите отседа по-тихому, — подхватил Митрич, недвусмысленно показывая паромётом на выход. — У нас верховод лютый, даром что молодой. Да ещё и магик в придачу. Не приведи господь разозлится, не оберётесь греха.

Ватажнички и так уже пятились, а после слов Митрича резко приобрели ускорение. Через минуту минуту за забором заскрипели-захлопали двери автомобильных кабин. А ещё через две фырчание паровых двигателей стихло по направлению к городу.

— Вы… ва… сударь… если позволите… может, мы тоже пойдём? — робко проблеял черномундирный, бросив на землю горсть мелких обрывков.

— Не позволю, — рыкнул я и, нависнув над Глуздырём, встряхнул его как шавку за шиворот. — Ну, чего прижух? Как рассчитываться собираешься?

— Денюх нет, — невнятно прогундосил он.

Что денег нет, это и ежу ясно. У таких типОв они долго не держатся, сколько бы ни пришло. Впрочем, на ситуацию это мало влияло. Таких контрацептивов надо наказывать и наказывать жёстко… но… кто мне мешает соблюсти свой интерес?

Идея родилась неожиданно вдруг, и пока ублюдок мычал про «понять и простить», я прорабатывал в голове варианты.

Логическая цепочка сложилась простая. Черти, что сюда заявились — определённо, ватага. А значит должны иметь базу, которая мне, ох как, нужна. Следовательно, её необходимо отжать в пользу незадачливого инженера, с тем чтобы потом выкупить для себя. И главное, всё уложится в систему здешних законов и правил. Не подкопаешься.

— Давай так. Ты хотел у инженера недвижимость отмести? Будет правильно, если своей базой ответишь, — проговорил я и прикинул в уме: — «Сколько там хотели за базу, которую у нас баронесса перехватила? Семьсот пятьдесят? У этих наверняка будет хуже. Так что скорее всего, пятисот тысяч хватит с лихвой».

— Базой? — оторопело вытаращился Глуздырь, явно не ожидавший такого поворота событий.

— Чего, милдружок? Твоим же салом тебе же да по сусалам? — ехидно прищурился Митрич, снова вклиниваясь в разговор. — Или думал, мы тут с тобой в бирюльки играем?

Похоже, хитрый дед разгадал мои замыслы и, судя по довольной физиономии, уже примерял на себя новое приобретение.

— Базой, базой, — подтвердил я и кивнул на черномундирного. — У нас и представитель закона есть. Сделку он зафиксирует. Так ведь?

— Боюсь вас расстроить, сударь, но это несколько не в моей компетенции, — пролепетал тот в ответ.

— А вот это ты верно подметил. Не нужно меня расстраивать, — ободряющее улыбнулся я и договорил про себя: — «или я действительно устрою тебе рандеву с комендантом».

Очевидно мысль отразилась на моём лице, потому что чиновник пошёл пятнами, судорожно сглотнул и скукожился. Но тут же выдохнул, расправил плечи и с видом Архимеда, упавшего в ванну, воскликнул:

— Нашёл!

— Что нашёл? — вкрадчиво спросил я.

— Выход нашёл. Вот смотрите, если мы всё оформим, как возмещение долга, то печать моего ведомства не вызовет ни у кого подозрений, — протарахтел он и, суетливо порывшись в портфельчике, достал официальный бланк и протянул его инженеру: — Вот, заполните. Заявление на возврат долга и моральную компенсацию.

Но тот отрицательно помотал головой и, сделав два шага назад, заявил:

— Ничего мне не нужно. Единственное, чего я хочу, чтобы вы побыстрее отсюда убрались. Естественно, кроме вас и ваших людей, сударь.

Последние слова очевидно предназначались мне, но я их пропустил мимо ушей, едва удержавшись от матерной фразы.

«Приехали, твою мать, здравствуйте, девочки. А ведь как всё хорошо складывалось. Чиновник ручной. Глуздырь, пока в шоке, подпишет, что скажут. На крайняк я поспособствую. Помогу Дарами прийти к верному решению… Ёкарный бабай, этого что ли Убедить?»

Я уже поймал взгляд инженера, с тем, чтобы применить к нему Убеждение, но в последний момент передумал. Посчитал неэтичным. Человек мне ничего плохого не сделал. А то что от денег отказывается, так он в своём праве. Бессеребренник. Мать его чтоб.

Глупо? Возможно. Непрактично? Абсолютное да. Но и у меня есть свои принципы…

«Быдло пытается играть в благородство?» — язвительно ввернул Мишенька.

«Лучше заткнись», — мысленно посоветовал я.

— Так если инженер не в претензии, мож, я пойду? — оживился Глуздырь.

— Пойдёшь, когда разрешу! — рявкнул я и перевёл взгляд на инженера. — Уверены? Деньги-то на кону немаленькие.

— Полноте молодой человек, — обезоруживающе улыбнулся тот. — Не всё в этом мире меряется деньгами.

Здесь я согласен, но блин… Сука. Ёкарный бабай. Я был в пяти минутах от собственной базы.

— Господин, я так понимаю, что нужда в моих услугах отпала, — робко вклинился в разговор чиновник. — Посему, разрешите откланяться.

— Разрешаю, — раздражённо бросил я и брезгливым жестом подпихнул Глуздыря. — Этого утырка с собой захватите. И да. Тягач с бронеходом я забираю… Инженер забирает. В счёт компенсации морального вреда.

Возражений ожидаемо не последовало, и вскоре хруст колёс по грунтовке известил об отъезде «гостей».

— Вы заметили, сударь, как сразу стало легче дышать? — спросил инженер, явно расположенный к светской беседе.

Порыв ветра принёс особенно сочный выхлоп от рыбокоптильни.