Забавно. Я ловил демонов голыми руками, вёл переговоры со своенравными богами и погружался в саму Бездну. Но нервничал перед встречей с очередным старикашкой, наделённом властью. Причём я знал, что он явно положительно настроен ко мне, раз водит дружбу с учителем, особым указом остановил судебное преследование, дал разрешение на повышение моего допуска в вопросах национальной безопасности и много чего ещё. Но я всё равно ощущал внутренний иррациональный мандраж.

Итаелонар, шедший впереди, преобразился на глазах. Куда делся тот сомневающийся паренёк с нашего лесного привала? Сейчас это был вылизанный, манерный аристократ с идеальной осанкой. Такой, каким я его помнил по первым встречам.

В приёмной нас встретил секретарь. Итаелонар выступил вперёд и, чеканя каждое слово с возвышенной интонацией, официально представил меня как третьего принца Амротского королевства, а Этриана как моего личного слугу и сопровождающего.

Секретарь вежливо кивнул.

— Его величество уже ожидает принца Адмира, — сообщил он. — Поскольку аудиенция носит сугубо личный характер, сопровождающим надлежит подождать в приёмной.

Вот ведь… Уверенности в себе мне это заявление не добавило, хоть и понимал, что никто меня там не съест за закрытыми дверями.

Этриан ободряюще улыбнулся мне, а я, сглотнув тугой ком в горле, шагнул к массивным двустворчатым дверям.

Кабинет короля давил не роскошью, а атмосферой абсолютной власти. Ларонгар Ксилхарис сидел за огромным рабочим столом из тёмного дерева. Его густые каштановые волосы, которые, как и у всех аранцев, с возрастом не седели, а становились лишь на полтона светлее, идеально ложились на плечи. Он не заплетал их, но выглядел при это довольно мужественно. Среди эльфов его внешность наверное можно было бы назвать заурядной, но лично меня она приятно удивила. Холодный, пронзительный взгляд тёмно-синих глаз, который он поднял на меня, внушали образ не идеального красавца эльфа, а именно опасного создания. И вместе с этим эти глаза буквально пригвоздил мои ноги к ковру.

Я остановился. В голове образовалась звенящая пустота, я забыл все протокольные приветствия, которые знал и собирался говорить. Причём я не ощущал давящей ауры магистра как таковой, моё состояние было иррациональным. Да почему я так волнуюсь?

Но к чести короля, стоило ему заметить мою заминку, как ледяная маска на его лице мгновенно растаяла. Ларонгар тепло улыбнулся мне и встал с кресла.

— Проходи, Адмир, не стой на пороге, — его голос оказался удивительно мягким и глубоким, почти как у моего прадеда Адмира. — Эта встреча неформальная. Оставь придворный этикет за дверью и не переживай так.

Он жестом пригласил меня в уютную чайную зону с мягкими креслами. Проходя мимо стола, Ларонгар мимоходом нажал на небольшое устройство. Я едва сдержал облегчённую улыбку: у моего отца-короля стояла точно такая же магическая кнопка для вызова прислуги. Эта крошечная, но такая знакомая бытовая деталь внезапно сбросила градус моего напряжения.

Ларгонар сел напротив, тепло улыбаясь мне.

— Я рад нашей встрече, — начал он. — До этого очень много слышал о тебе заочно, и такое ощущение, будто мы знакомы давно.

«Ага, только вы для меня дядька незнакомый»— думал я, между тем.

— Последний мирный договор нанёс тяжёлый политический удар по верховному дому Даэрин. Твой старший брат был готов пойти на что угодно ради победы в той войне, но я никак не ожидал, что в итоге в очередной сотне клоафов окажется третий принц Амрота. Совру, если скажу, что не знал, что это твоё личное решение. Разведка у нас умеет отрабатывать свой хлеб. И то, что ты добровольно вызвался отправиться сюда, несмотря на все уговоры и запреты отца… Это очень ответственный и смелый поступок.

Никогда не любил лесть. Сейчас же вообще не понимал, зачем он всё это говорил.

Стоило королю ненадолго замолчать, как дверь отворилась, секретарь быстро расставил на столике изящный сервиз, налил нам чай и так же незаметно исчез. О моих вкусовых предпочтениях он уже знал, так что было много сладостей и специально для меня сливочный пшеничный напиток.

— Твоё героическое рвение не осталось незамеченным, — продолжил Ларонгар, отпивая свой напиток. — Я читал подробный отчёт старейшины Ангруилета о результатах работы комиссии. То, что ты сделал… Твой вклад в безопасность Болот неоценим. Ты помог выявить предателей жизни и до этого существенно улучшил защитный конструкт в Найатисе. Помимо этого, ты уладил множество опасных инцидентов на Болотах, и потому я расширил твои полномочия. Чтобы ты мог помогать в том числе и в Найатисе, и далеко за его пределами.

Мне было стыдно смотреть на него, и даже неприятно. Вся эта лесть была неприятна, я был её не достоин. Потому что всё это я совершил по сути мимоходом. Это не требовало от меня какого-то героизма. Мне просто нравилось общаться с животными и уничтожать демонов, решать их загадки, раскрывать планы. Играть на той самой неожиданности, что я умел использовать их же силу — препрану. И менталистикой я так же увлёкся не проблемы отчаявшихся мужиков решать, а чтобы однажды «прочитать» демонов, и так получить ещё больше знаний. Стать ещё ближе к тому миру неизведанного, к которому я всегда стремился. По крайней мере я уже мог бороться с демонами в чужих сознаниях, пусть это и были ослабленные сноходцы.

Ларонгар видел героя, но я всегда следовал исключительно своей эгоистической цели. Дальше от скучного и лицемерного социума. Мёртвые манили своей искренностью, не умением лгать. Политика существовала и у них, но она была куда понятнее и потому приятнее мне, нежели таковая у живых. Потому что демонам были не нужны деньги и власть как таковые, им нужно было то, что возможно получить этим инструментом. Да, это души живых, их эмоции, часто даже со смертельным исходом. Но это куда понятнее для меня, чем слепая месть или ненависть. Или желание помыкать другим, возвысится за чужой счёт. Лгать и выглядеть при этом в глазах тех, кому на тебя плевать, лучшей версией себя. Сами стремления мёртвых, какими бы чудовищными и хищническими они не являлись, были ближе моему пониманию, чем нелогичные живые со своими нелогичными страстями.

Я опустил глаза, ощущая неприятные эмоции от этого диссонанса. Хотелось орать, что всё не так, что все вокруг просто идиоты, не желающие видеть истины. Но в то же время понимал, как глупо это звучит, и я не самый умный парень на свете. Но мироощущение от этого всё равно никуда не девалось.

— По общей совокупности твоих поступков, — медленно произнёс Ларонгар, — ты уже сейчас с лихвой заслуживаешь титул почётного лейтенанта.

Я нахмурился. Почётный лейтенант? Я стремился к этому титулу, но не как к чему-то уважительному, значимому, а как к инструменту и тем преференциям, что он давал.

— Скажи мне, Адмир, — король чуть подался вперёд, и в его глазах блеснул цепкий, изучающий огонёк. — Если бы я распорядился издать указ о присвоении тебе этого титула прямо сейчас… ты бы остался служить на Жутких Болотах и дальше, верно?

Пресветлый Кореллон! Он издевается? Это что за прямолинейные намёки? Конечно я бы остался, но ведь суть было совсем в другом — я тебе плюшку, и ты мне что-то взамен. Только мне не хотелось быть ему обязанным.

— Ваше величество, я… я правда не сделал ничего сверхъестественного, — попытался я перевести тему. — Это не только моя заслуга. Всему, что я умею, меня обучил мой учитель.

— Твоя скромность делает тебе честь, — Ларонгар мягко усмехнулся. — Тайритрон Аиратэйлин личность экстраординарная.

Я спокойно кивнул. Я прекрасно знал о дружбе короля с учителем, и о том, что Ларонгар его даже слегка побаивается, считая стихийным бедствием наравне с Пожирателем.

— Сам факт того, что эльф такого уровня взялся обучать тебя… говорит о твоей абсолютной исключительности, Адмир, — тон короля стал философским. Он выдержал паузу, а затем мягко спросил: — Твой отец знает об этом?