Король сдался, раздражённо выдохнув:

— Альверцам выпала беспрецедентная удача. Они стали ближе к богам, получили благословение… Я лишь хочу того же для своего народа!

«Ага, как же, для народа», — хмыкнул я про себя. Всё было куда прозаичнее: король просто хотел возвыситься за мой счёт, укрепить свою политическую власть и престиж короны. И мне это совершенно не нравилось. Он с самых первых минут нашего знакомства пытался вести свои интриги. Он вообще способен общаться нормально? Что-то сомнительно.

— Я могу попытаться с ним заговорить, исключительно ради вас, — с неохотой произнёс я, — но ничего не могу обещать, вы должны это понимать.

— При всём моём уважении, вы позволяете себе недопустимое — настоятель гневно посмотрел на короля. — Я категорически против таких… инициатив. Ведь бог может рассердиться за подобную наглость.

— И это действительно так, — подтвердил я. — Такое вполне возможно, если побеспокоить не вовремя или с наглой просьбой.

— Хорошо, оставим эту тему, — окончательно отступил король, видимо, представив себе последствия божественного гнева в столице. Но скорее вернётся к этому вопросу позже, обдумав более изящную стратегию.

Гаэлин видимо решил разрядить обстановку. Он повернулся к Еруилтилэруему:

— Настоятель, помнится, вы упоминали, что хотели обсудить с мессией какие-то свои вопросы?

— Да… — Еруилтилэруем с благодарностью посмотрел на принца, а затем перевёл взгляд на меня, слегка замявшись. — Благодарю вас. Адмир… простите, но можем ли мы поговорить наедине?

— Нет, — отрезал король тоном, не терпящим возражений.

Еруилтилэруем покорно склонил голову. Делать нечего, он повернулся ко мне и виновато улыбнулся:

— Прошу прощения, Адмир, мои вопросы могут показаться вам глупыми. Но… не могли бы вы ответить: почему боги не всегда отвечают на зов?

Я удивлённо уставился на него. И это всё? Ради этого стоило так нервничать? Устраивать весь этот цирк с шествием, закрывать храм?

— Потому что на это может быть масса причин, — спокойно ответил я. — Банальное нежелание говорить. Или они могут быть заняты чем-то своим. Понимаете, богам совершенно не интересна мирская жизнь эльфов. Их существование, их суть завязаны только на одном — борьбе с демонами. Здесь, в динами, бог сидит не для того, чтобы слушать ваши пустые молитвы. Он выполняет роль стража, чтобы это место оставалось чистым и безопасным для живых. А эльфов боги пускают сюда лишь для того, чтобы те развивались, становились сильнее как защитники и тоже помогали им бороться с демонами.

Настоятель слушал меня, затаив дыхание.

— Благодарю вас за ответ, — произнёс он с искренним трепетом. — Значит ли это… что защитников боги слышат лучше?

— Ну разумеется. Боги знают защитников, они видят их борьбу с нечистью, — кивнул я.

— В таком случае, возможно ли, что на вас обратили внимание именно потому, что вы эффективнее всего боретесь с демонами?

Я почувствовал, как щёки слегка обожгло смущением.

— Ну… сейчас, наверное, да, — признался я, потирая затылок. — Но изначально боги обратили на меня внимание ещё раньше, в детстве. Я мог отличать добрых духов от злых. И те, светлые духи, в благодарность рассказали обо мне помощникам богов.

Глаза настоятеля загорелись. Этот ответ породил у него ещё больше вопросов, и он принялся задавать их один за другим. А я спокойно на всё отвечал, подробно разжёвывая. Меня опять не вовремя посетило то самое чувство, когда я брал в ладони лицо Онванара и понимал, что он полностью зависим от меня. В магической школе, когда я вёл дополнительные занятия, помогая с учёбой. Тогда студенты так же, как и сейчас король смотрели на меня не менее восхищенным взглядом, чем настоятель, а я втолковывал им истины, словно они малые дети. Непередаваемое ощущение власти, что каждое моё слово внемлют с такой внимательностью.

Всё, чего я так боялся перед этим разговором, не случилось. Настоятель не собирался меня осуждать или пытаться уличить в ереси. Он не злился на то, что какой-то юнец без долгих лет храмового обучения смеет поучать его. Еруилтилэруем действительно, абсолютно искренне хотел понять богов для того, чтобы лучше им служить. И в этом его стремлении не было ни капли фальши, что подкупило меня. В отличии от того же короля, от которого сквозило подвохом чуть ли не в каждом слове.

То, что с невозмутимым видом вещал Адмир, заставило Ларонгара замереть, он буквально стал меньше дышать, боясь спугнуть поток откровений. Информация, ради которой эльфы были бы готовы идти на многое, отдать все свои сбережения, лишь бы получить хоть каплю благодати, парнишка лил нескончаемым потоком.

Его слова не противоречили учению Кореллона, но многократно дополняли его. Сотни лет кропотливых изысканий храмовников против пары десятков лет жизни одного единственного юноши. Те детали, что он разъяснял, были воистину бесценными.

Король совершенно не понимал, почему принц не захотел ему ничего рассказывать, когда на каждый вопрос настоятеля отвечал максимально развёрнуто. Или дело в самих вопросах? Еруилтилэруема интересовали в первую очередь нюансы служения божеству, когда сам король был заинтересован в укреплении как своей власти, так и силы приближенных. Он хотел улучшить свои позиции благодатью для угодных лиц, а не достойных. Возможно ли, что он слишком далеко отошёл от учения Кореллона в достижении свих целей по защите живых? Но когда же он свернул не туда?

Но, похоже, Ларонгара только сейчас накрыло понимание того, кто такой миссия на самом деле. Привязать Адмира к Арану не первостепенная задача, а жизненно необходимая. Похоже, за долгие десятилетия их странной дружбы, Тайритрон действительно сделал достойный подарок в виде амротского принца. Если Калдир разозлиться на сына и назовёт колдуном, то более чудовищного поступка как правителя и отца сложно представить, потому такой исход начал казаться призрачнее.

Внезапно Адмир оборвал речь на полуслове, его взгляд стал стеклянным. Еруилтилэруем и Ларонгар переглянулись, прекрасно понимая, что это занчит. Прямо сейчас на их глазах мальчишка получал откровение от самого бога.

Адмир пришёл в себя спустя пару секунд, после чего смущённо попросил всех уйти.

— Налтасар желает поговорить со мной, — скромно сообщил он.

Какой же он до невозможности невинный! Ларонгар даже на миг ощутил укол совести, что собирается эксплуатировать подобное священное дитя в своих целях. Но это был лишь краткий миг, который перекрыло ликование от осознания той выгоды, что он получил от одного присутствия амротского принца на своих землях. Не иначе, как долгожданное благословение богов.

Разумеется, никто не стал возражать, и сопровождение мессии покинуло динами. Створки огромных дверей закрылись за спинами высокопоставленных эльфов, те переглянулись между собой и начали подниматься по лестнице наверх.

— Я бы хотел провести с ним беседу завтра тоже, — сказал настоятель, поглядывая на короля. Тот усмехнулся и покачал головой.

— Не только вы.

Ларонгар усмехнулся своим мыслям. Впервые за долгие годы он вынужден кого-то ждать, но вместо раздражения ощущал лишь предвкушение. Чтобы мальцу не сказал Налтасар, это определённо обернётся благом для Арана.

После ухода короля и остальных, ждать пришлось недолго. Воздух вокруг внезапно уплотнился, запахло влажной землёй и терпкой древесной корой, ощутимо похолодало, но не до мороза. Я понимал, что это выплеск праны из Мира Мёртвых.

Пространство над водной гладью дрогнуло, повалил густой туман, ограждая пространство вокруг. Из-за этого, или по иной причине, немного потемнело, появилась атмосфера какого-то дешёвого ужастика, что вызвало у меня усмешку. Я по сути сидел внутри густого тумана, вокруг меня было видно небольшой участок травы и такого же размера кусочек воды.

Переплетаясь, по воде протянулись тонкие ивовые ветви, образуя нечто вроде дорожки. По ней из тумана вышел очень красивый мужчина с надменным лицом и холодным, высокомерным взглядом. Он выглядел, как и подобает аранцам. Разве что его синие глаза буквально светились, а волосы были из волнистый густых прядей, причём каждая лежала отдельно.