Халат на нём был плотно застёгнут, а рисунок представлял из себя тонкие вытянутые листья ивы. Всё это было именно вышито, потому выглядело безумно дорого. Буквально гладью расшитая одежда.

Остановился бог недалеко от меня, а потом сел. Это не мешало продолжать смотреть на меня сверху вниз, гордо задрав подбородок. Одежда же будто живая вплелась в густую траву, как бы перетекая в неё. Выглядело очень странно, нереально, отчего я ненадолго залип.

— На твоей душе след Кореллона, — произнёс бог. Его голос шелестел, как ветер в кронах, но резонировал прямо в голове. Любят они такие фокусы, некоторые фортисы.

Я почтительно склонил голову, не прерывая его.

— Я слышал разговор смертных и твои слова. Раз уж ты такой понятливый, мессия, то донеси до этих глупых живых одну простую истину. Их первостепенная задача — бороться с демонами, которые смеют докучать союзу Кореллона. Не больше и не меньше.

Его речь начиналась высоко, а потом затихала, будто отголоски эха. После короткой паузы это повторялось.

— Именно поэтому я не являюсь им лично и не разговариваю с этими «служителями», а посылаю лишь своих низших духов.

— Я сотни лет не могу понять: они действительно настолько непроходимо глупы, или же просто настолько лживы и высокомерны, что смеют о чём-то просить нас, ничего не давая взамен?

— Вотимы, которые они сюда таскают, это лишь знак почтения, пустая формальность. Это не плата за услугу.

— Общение с богами — не базарная площадь! Никчёмные аглары нам совершенно не интересны.

— Если живые так жаждут моей благодати, они её получат. Но только если готовы заплатить настоящую цену.

— Десять лет службы на специальных аванпостах, уничтожая исчадий Бездны.

Я внимательно выслушал гневную тираду божества, мысленно анализируя вводные данные. Его странная манера говорить немного раздражала со своими поднятиями и затуханиями. Не хотелось прерывать его, и таким образом оскорбить, но и понять, заткнулся он или продолжает говорить, было сложно.

— Великий Налтасар, — осторожно начал я во время затянувшейся паузы. — А как долго длится эффект от твоей благодати?

Бог окинул меня пренебрежительным взглядом, будто я осмелился спросить у него чушь.

— Зависит от индивидуальной вместимости души смертного. Но обычно около года.

Я едва сдержал усмешку. Отличная сделка: десять лет гнить на Болотах ради года плюшек.

— Тогда позволь предложить компромисс, — я посмотрел прямо в его светящиеся глаза. — Давай скостим срок. Благословляй их на год за каждый год, проведённый на службе. Это будет честный обмен, который станет для них постоянным стимулом возвращаться на аванпосты.

Я услышал, как невидимый лес за туманом зашелестел листвой, будто там поднялся сильный ветер. Налтасар сверлил меня недовольным взглядом. Ему явно не нравилось, что смертный смеет с ним торговаться. Но, будучи существом прагматичным, он быстро оценил логику.

— Твоя правда, мессия. Пусть будет так, — нехотя согласился он.

— И ещё одно уточнение, — не отступал я. — Действует ли это правило для других богов в их динами?

— Разумеется, — Налтасар опять одарил меня холодным пренебрежительным взглядом. — Мы изначально к этому и склоняли свою паству. Мы веками твердили им: защищайте живых от мёртвых! Но они будто глухие.

Вот тут в моей голове наконец-то сложился пазл. Я усмехнулся, поражаясь тому, как лингвистика и разница в восприятии могут испортить жизнь целым поколениям.

— Позволь мне объяснить, о чём они думают, — сказал я. — Для эльфов работать на благо общества — это тоже «защищать живых». Печь хлеб, строить дома, лечить болезни. Живые воспринимали ваши слова не как призыв идти рубить демонов на Болотах, а как напутствие к обычному мирскому трудолюбию и взаимопомощи.

Налтасар замер. Свет в его глазах померк, отчего он приобрёл более живые черты.

— Я всегда знал, что живые беспросветно глупы, но не мог и представить, что масштабы настолько велики, — впервые за весь разговор сказал он нормально, без своих звуковых эффектов. — Благодарю тебя за разъяснения, мессия.

— Всегда рад донести слова богов до этих глупых живых, — я вежливо поклонился.

Налтасар, наконец-то полностью удовлетворённый разговором, кивнул мне на прощание и его накрыл туман, который тут же вернулся в запруду. Будто стёр любое божественное присутствие.

Я поднялся, тяжело вздохнул и улыбнулся.

Дело ведь не в непонимании как таковом. Слишком разными категориями думали мёртвые и живые. Никто из обычных эльфов не хочет ехать в демоническую глушь, сражаться с тварями и рисковать жизнью. Неудивительно, что они защищались, полагая, что это нечто иносказательное. Вроде как и не противоречат, но и рисковать не нужно.

Ещё проблемой была концепция обмена. Тайритрон ещё давно мне говорил, что дух может как цветочек попросить, так и завалить медведя третьего ранга. При этом он будет совершенно не понимать, что это капец какие неравнозначные просьбы. Я постоянно сталкивался с подобным у своих духов, и это они ещё пытались разговаривать со мной, понимать и повторять.

Но такая весомая плюшка, как реальная божественная благодать, может стать железобетонным аргументом для вербовки на специальные аванпосты. В то же время для самого бога это благословение не стоит вообще ничего — так, щепотка энергии, сущая мелочь. Тут ведь всё работало на препране и самовнушении, одно усиливало другое. Потому если не верить, иметь своеобразный блок, то можно избежать того же проклятия. Как и с сомнениями на Болотах, которые позволяли демонам проникать в сознание. Потому я понимал, что это прекрасно сработает.

Разумеется, всё было гораздо сложнее, но сейчас я чувствовал себя так, будто нашёл критический баг в системе мироздания и успешно его пофиксил. Я смог облегчить этот неповоротливый конструкт взаимных ожиданий.

Что ж, оставалось только подняться наверх и обрадовать короля с настоятелем.

Я пробыл в Ниндамосе дольше, чем планировал, но не сказать, чтобы мне это было неприятно. Беседы с Еруилтилэруем оказались приятными и продуктивными. Мне нравилось рассказывать правду, а настоятель никогда не задавал провокационных вопросов. Он в целом вёл себя довольно открыто, и я попросил обращаться ко мне на «ты», так было привычнее.

В один из дней Еруилтилэруем пригласил меня присутствовать на богослужении. Он уже понимал, что я не имел никакого понятия об этой сфере и вообще за всю жизнь не так часто посещал храмы. Он пытался показать мне, что религия не враг, а союзник, что я могу обращаться по любым вопросам к нему.

Не сразу, но я согласился на эту авантюру. Возможно, из-за моего любопытства и кредита доверия настоятелю, который сформировался за пару дней.

Верхний храм мало чем отличался от других, разве что наверху присутствовало много окон, из-за чего пространство здесь было залито светом. Не было ощущения, будто я где-то в пещере. В том же Селамборе потолок терялся в тенях, если отключить светильники.

Меня уже знали в городе и на службу пришло много народа. Сложно было сказать, связано это с моей личностью, или тут всегда так. В честь мероприятия расставили больше лавок, но они не занимали всё пространство. Ими воспользовались только самые старые эльфы и женщины с детьми. Храмовники находились на специальном возвышении перед статуями Кореллона и её супруги. Эта конструкция была временной.

Когда настоятель Еруилтилэруем вышел вперёд и толкнул речь о единстве, добре, любви и прочих важных и хороших вещах. Представил он и меня, так что покивал головой, улыбаясь. Говорить меня он не просил, вот и замечательно.

Собственно, король со своей свитой также находился в зале и Гаэлин помахал мне рукой. Этриана и Арейна я увидел неподалёку, как и Итаелонара.

Закончив речь, Еруилтилэруем взял сольную партию, потом подключились остальные служители. Я знал слова, так как настоятель заранее показывал мне. Ещё тогда заметил, что похоже на заклинание, так оно и было на самом деле.