Гаэлин мерил шагами отцовский кабинет. Каблуки его сапог глухо стучали по дубовому паркету, выдавая пульсирующий в крови адреналин.

— Эффект просто невероятный, — он резко развернулся, взмахнув рукой. — Настоятель сейчас буквально отбивается от аристократов. Больше пятидесяти запросов на личную аудиенцию и получение подобной «благодати». И это только те, кто успел сориентироваться первыми. Наш королевский секретариат тоже осаждают.

Король сидел в глубоком кресле, оставаясь в полутени. Наступили сумерки, но он не спешил настраивать освещение, как и разделять суетливую энергию сына. Лишь большой палец его правой руки мерно, ритмично прокручивал тяжелый золотой перстень на указательном.

Гаэлин подошел к столу и уперся ладонями в полированную столешницу, пытаясь поймать взгляд отца.

— Ты понимаешь? Я был там среди храмовников. Я видел это своими глазами.

Король тяжело вздохнул, оставив перстень в покое.

— Я всё прекрасно понимаю, сын, — усталым голосом отозвался монарх. — Появление мессии — это не местечковое событие. Слишком многое изменилось.

Гаэлин подался вперед, его глаза загорелись азартом.

— Именно! Мы можем использовать это. Заставить все остальные эльфийские королевства считаться с нами на совершенно ином уровне. Если грамотно разыграть эту карту, Аран станет центром притяжения, мы сможем диктовать условия…

На лице короля проступила теплая улыбка. Он смотрел на наследника с искренним одобрением. Холодный прагматизм и амбиции сына радовали его куда больше, чем религиозный экстаз храмовников. Гаэлин мыслил как будущий правитель.

— Верно, — мягко кивнул отец. — Но скажи мне… ты с ним сдружился?

Воздух, казалось, разом покинул легкие Гаэлина. Он отстранился от стола, плечи опустились.

— Нет, — со вздохом признал он, поморщившись. — Принц слишком своенравный. Ему плевать на протокол и вежливость. Я пытался наладить контакт, но пока не нашел подхода.

Король чуть прищурился. То, что Адмир себе на уме, он успел заметить, и всё же неудача сына вызвала в нём раздражение.

— Стандартные методы вербовки на нём не работают, — задумчиво произнес монарх, подавшись вперед и сцепив пальцы в замок. — Слушай меня внимательно. Мессию необходимо привязать к Арану во что бы то ни стало. Застолбить за собой так крепко, чтобы остальные страны навсегда остались для него на втором месте.

Король выдержал паузу, чеканя каждое слово:

— Но давить нельзя. Никакого перегиба. Мы должны втереться в его доверие с точечной аккуратностью. Ювелирно. Понимаешь?

Гаэлин кивнул, сжав челюсть в раздражении. Будто он мог быть иного мнения! Его раздражало, когда отец пытался втолковывать ему прописные истины.

— Разумеется. Будь уверен, я опрошу всех причастных. Каждого, кто служил с ним, кто ходил с ним в рейды, наблюдателей, дипломатов. Я выверну их наизнанку, но найду правильный метод. Можешь во мне не сомневатся. К нашей радости, не все такие же крепкие орешки в общении с королевскими персонами.

Ларонгар удовлетворённо кивнул и вновь откинулся на спинку кресла. Очередная важная и первостепенная задача, каких и без того десятки. Он очень устал, и пусть сыновья не готовы, ему нравилось то, в каком направлении те развивались.

Когда я вошёл в кабинет Айеравола, он, вопреки своему обыкновению, не стал отсиживаться за заваленным бумагами столом. Начальник аванпоста сам шагнул мне навстречу и крепко пожал руку.

— Я должен поблагодарить тебя, Адмир, — произнес он, и в его голосе слышалось неподдельное ликование. — Формально это, конечно, пополнение у Онванара и на других специальных аванпостах, но ты даже не представляешь, какую гору ты свалил с моих плеч в том числе. Спецаванпосты всегда были нашей главной головной болью. И по самой специфике работы, и, что еще хуже, по кадрам. Никто в здравом уме не рвался сидеть в такой изоляции десятилетиями. А теперь туда пошла свежая кровь… Это дорогого стоит.

Я позволил себе довольную ухмылку и привычно опустился на стул для посетителей.

— По правде говоря, я и сам не думал, что всё сложится настолько удачно, — пожал я плечами. — Главное, что теперь Онванару станет дышать легче.

Айеравол вернулся на свое место, но радостное оживление на его лице быстро сменилось привычной тяжелой задумчивостью. Он сцепил пальцы в замок и посмотрел на меня в упор.

— И всё же, не обольщайся этой легкой победой, Адмир. Будь предельно осторожен с нашим королём.

Я изогнул бровь, ожидая продолжения.

— Ты ведь понимаешь, как мыслят власть имущие? — голос Айеравола стал тише и жёстче. — Для них не существует героев, гениев или мессий. Для них любой, даже самый одарённый эльф, всего лишь инструмент. Удобный, пугающе эффективный, но всё равно инструмент. То, что корона так легко пошла навстречу всем твоим инициативам, расширяя допуск, означает лишь одно: они уже решили, как именно будут тебя использовать. Аудиенция лишь первые шаги по усилению контроля.

Я слушал его нравоучения и лишь тихо усмехнулся. Взрослые эльфы так любят нагнетать обстановку и предупреждать об очевидном. Инструмент, значит? Не на того нарвались!

— Пусть пробуют, — я небрежно отмахнулся, чувствуя уверенность. — Думают, что смогут меня захомутать? Дадут пару поблажек и решат, что я у них на поводке? У них ничего не выйдет. Я сам по себе.

Айеравол тяжело вздохнул, качнув головой, но спорить не стал. Он прекрасно знал, что переубеждать меня бессмысленно.

Да, может я и излишне самоуверен, но кто мне помешает просто уйти когда захочется? Я не вассал аранского короля, у меня нет перед ним никаких обязательств кроме тех, что сам решил на себя взять. Даже моя связь с Найатисом до сих пор формальная и я никому ничего за неё не должен.

Если Ларонгар посмеет исполнить хоть одну угрозу, которые намёками сыпались от него, то потеряет меня навсегда как потенциального союзника. И он это прекрасно понимает. По факту, ему нечем на меня давить.

Сэлламар Лаилинд сидел в кресле для гостей так, словно сам являлся хозяином храмового комплекса. На его тонких пальцах тускло поблескивали перстни, а крой тяжелого халата недвусмысленно заявлял о принадлежности к одному из пяти высоких домов Ильмарина. И пусть сейчас дом Лаилинд переживал не лучшие времена, уступая в политическом весе остальным четырём, их казна оставалась достаточно глубокой, чтобы заставлять храмовников почтительно склонять головы.

Настоятель сидел напротив, сохраняя на лице маску благостной невозмутимости. Внутри же он медленно закипал от напряжения, готовый провалиться под землю. Да хоть в саму Бездну, только не находиться здесь и сейчас, пытаясь усидеть на двух стульях над кипящей лавой недовольства друг к другу двух политических сил.

— Его высочество кронпринц Ларгос не почтил своим присутствием ни одну из последних крупных служб, — неспешно произнёс Сэлламар, делая глоток горячего травяного настоя. Он аккуратно поставил чашку на блюдце. — Два месяца, уважаемый. В светских кругах начинают задавать вопросы, не случилось ли чего с его верой?

— Государственные заботы, лорд Лаилинд, — мягко ответил настоятель, пряча руки в широких рукавах. — Корона требует от наследника полной самоотдачи. Пути божьи неисповедимы, но и мирские обязанности не терпят отлагательств. Кронпринц просто слишком занят, денно и нощно трудясь на благо всех нас.

Сэлламар усмехнулся, ясно давая понять, что идиота из себя делать не позволит.

— Настолько занят, что игнорирует прямое почитание Кореллона. Знаете, настоятель, наш дом всегда щедро жертвовал храму. Мы ценим вашу заботу о духовном благополучии столицы. Но когда мы видим, что будущий правитель отдаляется от света богов… Возникают сомнения. А стоит ли нам и дальше направлять такие суммы на поддержание места, которое, очевидно, теряет свое влияние на корону?