«А мог бы хоть раз и воспользоваться случаем!» — промелькнула ядовитая мысль и растаяла без следа, когда авиар зацепился крыльями за скалы, вскарабкался на них, оттолкнулся и прыгнул с обрыва вниз, обнимая Рубидию человеческими руками.

Сердце пропустило удар, падение сменилось рывком вверх и ритмичными движениями крыльев. Не птичьими, а летуче-мышиными, с иной биомеханикой и распределением эфира, сияющем даже сквозь металл и ткань. Пёстрые от лишайников камни остались внизу, нависли над зеленоватой синевой воды, а они с Эрсином поднимались от скалистых к бездонному небу над головой. От свиста ветра в ушах и холодного воздуха, от чуда полёта у Рубидии кружилась голова, и она прижималась к Илаи несколько плотнее, чем требовали страховочные ремни.

Понемногу вода светлела, русло реки расширялось, а берега опускались, и вскоре внизу показался Эллери. Город-во-фиорде растянулся по берегам и островам в устье Блауэ-Эллери, точно по морскому дну. Илаи никогда не снижался плавно, почти всегда он будто нырял в воздушную бездну, желая достичь её дна. Каждый раз при этом душа Рубидии уходила в пятки, и отдышаться майстерин удавалось лишь на твёрдой поверхности, когда деревья и дома вновь поднимались над её головой, а ноги касались земли. Эрсин же даже после приземления на набережной не спешил снимать крылья. Особенно сегодня, ведь трость он с собой не взял, неожиданно отметила Рубидия. Значит, и вовсе не собирался идти домой своими ногами.

— Прогуляемся? — предложил Илаи, опираясь на сложенные серые крылья.

— Пожалуй, нет, — покачала головой Рубидия, — городские улицы не приспособлены для того, чтобы по ним ползали авиары.

— Тогда мы можем где-нибудь посидеть, а потом я отнесу тебя домой на крыльях. Сегодня слишком хорошая погода, чтобы проводить вечер в помещении.

— Ладно, — кивнула майстерин и осмотрелась по сторонам. Взгляд её зацепился за шпиль церкви Трёх святых — небольшой и старой, почти полностью утопающей в зелени садика. Кажется, там можно было и насладиться одним из последних летних дней, и поговорить по душам. — Я знаю, куда мы пойдём.

Она указала рукой в направлении церквушки, куда они с Эрсином и двинулись. Идти было недалеко что пешком, что на крыльях, и вскоре они уже брели под сенью дубов по аккуратной тропинке, засыпанной хрусткой каменной крошкой. Точнее, брела Рубидия, а Эрсин старался держаться рядом, насколько это было возможно для авиара на крыльях. Заметив пару лавочек, майстерин Гаусс потянула друга за собой, и когда тот наконец уложил полотнища крыльев, устроилась рядом с ним.

Стоило им на мгновение замереть, как на противоположный край лавочки запрыгнула трёхцветная кошка, зеленоглазая и невероятно пушистая, особенно для летней поры.

— Миц-миц-миц, — поманила её Рубидия. В ответ кошка смерила её внимательным взглядом, гордо прошествовала к майстерин, переступила через её ноги, чтобы внаглую развалиться на коленях у Эрсина и мяукнуть, требуя внимания. Тот мягко погладил её по разноцветной макушке, и кошка довольно заурчала.

— Любят тебя кошки, — усмехнулась Рубидия, умиляясь такому безоговорочному доверию животного. Некоторое время они просто сидели в тишине под мурчание кошки и шелест ветра в кронах, а затем Рубидия поинтересовалась у Эрсина:

— Как у тебя в целом дела? Ну, за исключением очередных долгоиграющих шуточек Лотара…

Забавно, что сам Красный барон уже несколько месяцев как подал в отставку и совершенно непотребными выходками всё-таки добился, чтобы его прошение об отставке военный министр всё-таки подписал, а последствия его действий до сих пор продолжали влиять на авиарские дела.

— Не поверишь, но на днях получил письмо от Ви… как думаешь, про кого? — живо отозвался Эрсин под довольное мурчание трёхцветки.

— Про Мейтнера, что ли? — фыркнула Рубидия, почти не сомневаясь в своём предположении.

— Именно про него. Лотар к ней приезжал.

— Только сейчас? Я думала, он выберется раньше… сразу после того, как его выпустят из тюрьмы.

После сильтского поражения и суда над Илаи Лотар настолько постарался доказать свою полную непригодность к дальнейшей службе, что добился не только отставки, но нескольких месяцев в заключении. Наверное, на такой эффект он не рассчитывал, но Рубидию такой исход совершенно не удивил. Невозможно всю жизнь балансировать на грани дозволенного, но так никогда и не споткнуться.

— Он бы, наверное, и выбрался, если бы услышал, что Ви жива, — заметил Илаи и сразу же пояснил: — Я написал ему, что Виенна жива, как только ты мне об этом сказала, но Лотар моё письмо тогда не прочитал.

— Сжёг, не открывая? — пошутила Рубидия, однако Эрсин ответил с прежней убийственной серьёзностью:

— Не знаю, может быть, просто порвал или выкинул.

— А откуда же ты это узнал?

— Потому что Лотар сперва пытался обвинить меня в том, что я ничего ему не сказал. А потом, когда понял, что сам виноват, усиленно старался не говорить ничего о том письме и даже извинился передо мной.

— Ничего себе! — усмехнулась майстерин, — А солнце на западе при этом не встало?

Илаи на миг задумался, но понял, что она шутит, и спокойно продолжил: — Нет, с солнцем ничего не случилось, но зато Лотар наконец съездил в Сильту. После отставки это сделать проще, и его даже без особых проблем выпустили за границу. Мне Виенна написала об этой их встрече.

— И как всё прошло?

Рубидия не считала себя сплетницей, но сейчас ей отчаянно хотелось узнать, чем же закончилась история, которую ей открыло эфирное эхо. Ведь прошлое никогда не исчезает окончательно, особенно, если в нём остались столь сильные и болезненные чувства. А Виенна Илаи сама хотела встретиться со своим прошлым и убедиться в его реальности, вспомнить не только лица, но и имена людей, которых когда-то любила

— Ну, как я понял, Лотар к ней напросился в гости, пришёл, принёс букет роз, а Ви его этим же букетом и отхлестала.

— Да уж, — вздохнула Рубидия. Конечно, это только в сказках бывает, чтобы верная невеста через двадцать лет ожидания принимала жениха с распростёртыми объятиями, но всё равно получилось как-то грустно. Майстерин не могла не посочувствовать Красному барону: судя по тому, что сохранило эфирное эхо, он все двадцать лет продолжал любить Виенну и совершенно не хотел её забывать. Возможно, именно так Мейтнер совершил одну из худших своих ошибок, а потом женитьбой на Тригг отобрал этим неудачным браком и у себя, и у неё пятнадцать лет жизни. Невозможно ведь заменить одного человека другим, как бы похожи внешне они ни были, и Лотар не мог не видеть, что натворил. Рубидия не сомневалась, что и Тригг тоже рано или поздно всё поняла. В итоге двое людей провели полтора десятка лет вместе, изображая для всех семью, а на деле изменяли друг другу и раз за разом напоминали о боли: он ей — об оскорблении и замене, она ему — о погибшей возлюбленной. Смогла бы Рубидия так жить? Неизвестно, но точно бы не захотела и всеми силами постаралась бы избежать брака. А вот у Лотара такого роскошного выбора, как ему казалось, не было.

— Так это ещё не все. Отхлестать-то она его букетом отхлестала, но уйти не дала. Ви уверяла, что просто время было позднее, нехорошо было выгонять человека на улицу, но я думаю, она многого не стала писать даже мне… В общем, насколько я понял, они всё-таки хотят попробовать узнать друг друга заново, и мне кажется, на этот раз Лотар её никуда не отпустит, — закончил свой рассказ Эрсин.

— А она знает, что у него от прошлого брака трое детей?

Авиар неопределённо повёл плечами, разминая их, и тяжёлые полотнища крыльев шевельнулись. Кошка навострила уши, но быстро успокоилась и ткнулась пятнистой мордочкой ему в руку, требуя продолжать её гладить.

— Знает, но вроде бы не против. Лотар сразу ей сказал, что у его детей есть родная мать, и если Ви не захочет, ей не нужно будет с ними общаться. Но Лотара с его детьми делить всё равно придётся, потому отец у них тоже должен быть даже после развода с их матерью.