— Теперь признать вашу принадлежность к странствующему народу сложнее, Ут-Кызы, но вы всё равно выглядите слишком необычно. Ваши волосы придётся собрать… возможно, выпустить у лица несколько прядей покороче и покучерявей, чтобы вы больше походили на деймарку. Скажем, будете юной модницей… студенткой-магессой, повязку я вам дам…

— У меня и своя есть, — перебила майстерин Гаусс Тидесбала, — Красная, если что, на память о годах в коллегии.

Рубидия кивнула, чтобы не ввязываться в бесполезный спор.

— Хорошо, возьмёте свою. Ещё нужно будет переодеть вас в нормальную одежду, найти вам подходящие туфли и юбку посимпатичней и полегкомысленней… разумеется, приличную. И вот тогда никто не заметит, что вы юлчы. Правда, не знаю, что делать с вашим акцентом.

— Не волнуйтесь, майстерин, у меня есть, чем отвлечь от него чужое внимание, — лукаво прищурилась Тидесбала, — Выберем юбку с разрезом и покороче, я расстегну пуговицу на рубашке… или даже парочку… Ради вас, майстерин, я готова даже на столь откровенное распутство!

— Возможно, это будет лишнее, — недовольно поджала губы Рубидия.

— Как знать, как знать… Ваши мужчины сильно недооценивают своих женщин, хоть мне и непонятно, зачем вы им это позволяете.

Тидесбала заливисто рассмеялась, и в её смехе чудился мелодичный звон снятых и потому сейчас молчаливых колокольчиков и подвесок. Казалось, её и правда забавляет перспектива на время обернуться хорошенькой деймаркой, пусть и с примесью южной телимской крови, чтобы втереться в доверие к заговорщикам и узнать хоть что-то об их истинных целях и планах. Вот только Рубидия чувствовала: за наигранным весельем скрывается неуверенность, и на самом деле юлчы очень тревожно остаться без своих артефактов и настолько сильно отдаляться от странствующего народа. Вернее, притворяться, что отдаляется, хотя от этого Ут-Кызы едва ли было спокойней и легче. Несмотря на всю эксцентричность и смелость Тидесбалы, оказалось, что для неё традиции юлчылар значили гораздо больше, чем Рубидия всегда думала.

Но ведь юлчы сама предложила, а Рубидия сама согласилась, и потому ни выбора, ни времени на обходные манёвры у них почти не осталось.

О таинственном кулоне Мейтнера алая майстерин пока ничего не сказала Тидесбале. С этим украшением она собиралась поработать сперва самостоятельно.

Превращение Тидесбалы из юлчы в молоденькую деймарскую студентку оказалось весьма непростым делом. Одежда Рубидии не слишком высокой, но фигуристой девушке была чересчур длинна, широка в плечах и узка в бёдрах. А небрежный вид и вещи явно с чужого плеча загубили бы их затею раньше, чем юлчы успела бы что-то узнать. Мало кто ожидает, что прелестная модница окажется опасным и умным противником, и потому отказываться от столь удачной маскировки Рубидии не хотелось, но ведь образ должен быть убедительным! Ни одна девушка, которая действительно следит за своей внешностью, не позволит себе выглядеть столь неопрятно! Да и гардероб майстерин Гаусс был слишком строгим для юной кокетки, и после часа безуспешных поисков Тидесбала устало предложила:

— Майстерин, давайте всё-таки юбку я всё-таки куплю сама. Обещаю, я не буду надевать под неё шаровары, буду носить как настоящая деймарка. И блузу найду себе правильную, не нашу кульмек… Из вашей одежды я могу одолжить разве что пиджак и шарф к нему, ну, может быть, ещё шляпку, остальное совсем не подходит.

— И обувь нормальную, туфли, можно даже на каблуке или без него, как вам будет удобней. Главное, чтобы на ногах у вас были не… — Рубидия замешкалась, не вполне понимая, как назвать лёгкие расшитые сапожки Тидесбалы.

— Не ичиги, — подсказала юлчы, — Я знаю, что носят ваши девушки… хотя вы вот любите сапоги, майстерин, но ведь вы не модница вовсе. А я найду всё, что нужно. Можете не волноваться, мне это вполне по карману. Завтра вечером я приду и увидите…

— Ут-Кызы, если вы сумеете перевоплотиться в деймарку и не выдать себя, то лучше сразу ищите Вольфсвег с Акселом, а не меня. У нас слишком мало времени, лучше потратить его на что-то полезное.

Тидесбала согласно кивнула, и волнистые пряди непривычно тихо рассыпались по её плечам. Рубидия помогла ей сложить и упаковать тёмно-серый пиджак и серый клетчатый шарф с черной шляпкой. Необычайно молчаливая юлчы даже не щебетала во время сборов, может, обдумывала будущий маскировочный наряд и план его добычи, а может, переживала из-за необходимости полностью расстаться с привычным одеянием и обережной вышивкой на нём — майстерин не раз замечала еле видимые нити эфира, текущие через вышитые или резные орнаменты юлчы.

Да, им обеим бы не помешали зачарованные гипнотические узоры, которые странствующий народ изображает на предметах обихода. Но очаровательные легкомысленные деймарки, равно как и пожилые деймарские майстерин носят совсем другие вещи. А ведь наряд это не единственная важная часть в маскировке, нужно ещё подумать насчёт макияжа, не слишком яркого и при этом заметного. А для этого нужны дефицитные ныне средства.

— Ут-Кызы, у вас есть косметика?

— Косметика… — задумалась Тидесбала, явно пытаясь сообразить, о чем говорит майстерин, а затем качнула головой: — А краска для лица… Нет, у меня такого нет, юлчылар не красятся.

— Тогда вам придётся одолжить тушь, румяна и помаду у меня, тон должен вам подойти, мы с вами обе холоднолицые… только наносить вам их придётся гуще, чем мне.

Юлчы замешкалась, то ли удивлённая, то ли озадаченная подобным заявлерием, а затем осторожно кивнула:

— Хорошо, майстерин, я справлюсь.

Согласиться-то она согласилась, но на свёрток с косметикой косилась как на ядовитую змею. Майстерин, когда ухитрялась поймать её взгляд, чувствовала себя прямо-таки охотницей на всяких опасных тварей, раз уж ей удаётся ладить с таким чудовищем. Но от помощи Рубидии в обучении макияжу юлчы наотрез отказалась.

— Тому, что умеет одна женщина, всегда способна научиться и другая, — самонадеянно заявила Тидесбала, надевая свои ичиги, покрытые серебристо-серо-зелёно-фиолетовой вышивкой.

Впрочем, за несколько лет работы с Тидесбалой Рубидия не раз успела убедиться, что юлчы крайне неохотно принимает чужую помощь во всём, что не имеет отношения к научной работе. Да и в исследованиях и анализе результатов, по правде говоря, девушка обращалась за советом лишь в ситуации крайнего отчаяния, когда все самостоятельные попытки решить проблему не увенчались успехом, и делала это с упорством, достойным лучшего применения. В целеустремлённости Тидесбалы Рубидия ничуть не сомневалась с той самой лекции, на которой юлчы так старалась обратить на себя внимание майстерин и зарекомендовать себя с лучшей стороны, а потом сама подошла и сразу же попросилась к ней не только на курсовую работу, а сразу в лисентиары. Тогда Рубидия согласилась взять юлчы только на курсовую, но за полгода Ут-Кызы как будто стала неотъемлемой частью её лаборатории. И всё же работать с юлчы было непросто из-за её временами чрезмерного энтузиазма и нежелания вовремя отказываться от ошибочного или нерационального пути. Рубидии не всегда удавалось найти общий язык с деятельной и увлекающейся лисентирин, а та не всегда с должным вниманием относилась к словам научной руководительницы, скорее всего, считая, что и сама понимает, что ей следует делать. Тидесбала жила своими экспериментами, собирала необычайно изящные, хоть и нестабильные эфирные конструкции на украшениях, с удивительным искусством работала с тончайшими дефектами, за которые цеплялись потоки и вихри эфира — наверное, Ут-Кызы обучалась у одной из юлчыларских мастериц-обережниц. Вот только одним энтузиазмом, талантом и необычными результатами невозможно удовлетворить аттестационную комиссию, и Рубидия не раз говорила об этом лисентирин, та вновь и вновь обещала привести свои результаты к виду, который устроил бы почтенных майстеров и майстерин. Но ничего не менялось до тех пор, пока не вышли все сроки подготовки к защите, и Рубидии не пришлось с тяжёлым сердцем писать, что она не допускает Ут-Кызы Тидесбалу до защиты из-за отсутствия работы по теме диссертации…