— Я, Рубидия Гаусс, майстерин Алой коллегии, обязана выступить в защиту адмирала Илаи. Имперский суд во все времена славился своей справедливостью и неподкупностью, — ложь, но ложь необходимая для ритуального заявления, — и я обязана предоставить суду доказательства, без которых справедливое решение не может быть вынесено.

Её слова произвели эффект разорвавшейся бомбы. Зал загудел, зрители переговаривались между собой, кто-то шепотом, а кто-то и в полный голос. Рубидия чувствовала, что почти все взгляды устремлены на неё и на стоящую рядом лисентирин.

Кто-то с задних рядов заорал:

— Выгнать их!

В ответ на этот возглас Тидесбала демонстративно закатила глаза, но всё-таки вытащила свою потрёпанную повязку, перекрашенную в фиолетовый из алого, завязала её на лице, невозмутимо пожала плечами, и колокольчики в её косичках возмущённо звякнули от резкого движения:

— Я могу и сама покинуть здешние гостеприимные места. Честно говоря, не планировала так рано знакомиться с местными интерьерами.

Она хотела было отступить, но рука Рубидии легла ей на плечо, стиснула тело так, что девушка поморщилась от боли.

— Ут-Кызы Тидесбала, лисентирин Алой коллегии магов, также прибыла в Имперский суд, чтобы свидетельствовать о невиновности адмирала Илаи, — заявила Рубидия, впившись взглядом в верховного судью. — Мы с моей ассистенткой готовы предоставить суду доказательства, которые нам удалось обнаружить, и требуем, чтобы их истинность оценивали беспристрастно. Я прошу внимания золотого триумвирата!

По залу, и без того неспокойному, прокатился возмущенный шепот. Неслыханная наглость: требовать присутствия сразу трёх наблюдателей-менталистов из Золотой коллегии, хотя даже для процесса над самим адмиралом собирать триумвират сочли излишним. Оно и понятно, подкупить одного золотого мага гораздо проще, чем троих сразу. Всё рассчитано, официально на заседание приглашён лишь один золотой майстер, который готов подтвердить, что адмирал Илаи вступил в сговор с неприятелем и позволил разгромить элитный отряд авиаров. Менталист бы охотно подтвердил, что адмирал сам сообщил о нападении Республики врагу, что топтал исконные деймарские земли уже почти двадцать лет самого позорного мира, что знала их страна. Разумеется, руководствовался адмирал исключительно корыстными интересами, и никому нет дела, что Эрсин всю жизнь служил лишь Деймару и его народу, а не свергнутому императору, рейхспрезиденту, канцлеру или Учередительному собранию. Он десятилетиями носил крылья авиара и по праву командовал крылатыми войсками, которые чудом удалось сохранить и спрятать от бдительного взгляда врага. Не его вина, что время авиаров и их прошлых тактик кончилось, и теперь крылатые солдаты Деймара либо измериться, либо исчезнуть, уступив место авиаторам. Не его вина, что разведка ничего не знала о телимских детекторах. Не его вина, что лишь половина и без того небольшого отряда успела вступить в бой и сделать хоть что-то. Не его вина, что у сбитого авиара почти нет шанса выжить при падении, и что самому Эрсину повезло куда больше, чем большинству его летунов.

Всё случившееся — не вина адмирала Илаи, и скоро вся столица, а потом и весь Деймар узнает, кто и как пытался оговорить героя Великой войны.

— Я знаю, что в зале присутствует не менее двух золотых магов, готовых присоединиться к процессу ради блага Республики. Майстер Танненхольц и майстерин Гессе уже принимали участие в работе золотого трибунала, и ни разу их честность не вызывала сомнений.

Элегантная черноволосая женщина — та самая майстерин Гессе, о которой пару раз говорила Иссаэль, — обернулась к Рубидии и заинтересованно склонила голову. Не нужно было носить жёлтую повязку, чтобы понять: майстерин уже анализирует, откуда Рубидии известны наблюдатели, выбранные Золотой коллегией без ведома судебного мага, и могли ли алые маги повлиять на это назначение. Пусть ищет — в мыслях и воспоминаниях Рубидии нет ничего компрометирующего, она действовала исключительно от своего имени и пользовалась лишь своими связями, не вовлекая всю коллегию.

Кажется, в удовольствии понаблюдать за нелепыми попытками Рубидии в интриги и манипуляции, в которых она никогда не была сильна, не отказал себе и Танненхольц. Презрительная усмешка скользнула по губам золотого майстера. Нашёл, называется, возможность хоть как-то отыграться за историю с Иссаэлью и за тот давний спор про психоанализ…

— Меня сложно заподозрить в симпатии к алым магам, особенно к госпоже Гаусс лично, — холодно заявил Танненхольц, немного помолчав, — но моя жизнь и мой дар принадлежат Деймару. А потому я готов проверить истинность слов и мыслей майстерин и её… хм, подопечной, чтобы засвидетельствовать их перед судом.

Рубидия с облегчением выдохнула. Получилось! Танненхольц заинтересовался этим делом и настроен выслушать её, поэтому Гессе тоже не выступит против, хотя открытого содействия от неё ждать определенно не стоит. По крайней мере, если верить тому, что про своего бывшего мужа и подающую надежды коллегу рассказывала Иссаэль.

Едва дождавшась разрешения от верховного судьи, Рубидия начала свою речь с непоколебимой уверенностью и привычным спокойствием:

— За последний месяц нам с моей ассистенткой удалось зафиксировать эфирное эхо, оставшееся после Нердинского воздушного сражения. Изучение эха и анализ всех полученных данных убедили меня в невиновности адмирала и позволили узнать истинного виновника нашего поражения.

Узнать истинного виновника нашего поражения…

Рубидия на несколько мгновений замолчала, чтобы отдышаться. Всего лишь несколько ударов сердца, которых хватило, чтобы задуматься. Она знает правду, но стоит ей озвучить обвинение против всего Абвера, выступить против всей внутренней и внешней разведки — и уже она сама станет врагом, пусть войну ей и не объявляли. Она не останется одна, но легче от этого не станет: те, кто решится ей помочь, тоже окажутся под ударом. Эрсин — его действия не были безупречны, он всё же напал на Лотара. Да, импульсивно, необъяснимо, неправильно, и честные золотые маги способны это подтвердить, но самого факта нападения и проваленной операции уже достаточно. Тидесбала — девушка талантливая, но её ещё даже не восстановили в Университете. А если будет принято политическое решение, то ей не дадут вернуться и не позволят защититься. Ут-Кызы так и не станет майстерин, а остальные подопечные Рубидии в лучшем случае будут вынуждены искать другого наставника, чтобы успешно закончить обучение. Исса — её положение в Золотой коллегии пошатнётся, если её сочтут опасной из-за вмешательства в чужие дела.

Саму-то майстерин Гаусс точно уволят из Университета, хорошо, если оставят возможность частной практики и не отзовут лицензию. После этого придётся уехать из столицы в родную землю, и там уже поселиться у родни — не худший вариант, но занятия наукой для неё будут закрыты надолго. Об эфирном эхе забудут на долгие годы — по крайней мере, в Деймаре, но ведь есть ещё эмигранты в Телиме, да и в Сильте теперь знают о возможностях эха…

Сильта не деймарская и не телимская, она своя собственная, а сильтцы себе на уме…

Готова ли Рубидия рисковать не только собой, но и другими людьми? Друзьями? Подопечными? Одно её решение, и пути назад не будет ни у кого.

Есть ведь и другой путь. У неё достаточно данных, которые можно использовать сравнительно безопасным образом. Открыть правду, но не всю.

— Вы действительно хотите выдвинуть обвинения против кого-то другого, майстерин Гаусс? — Лотар вопреки регламенту встал со своего места, выпрямился во весь свой небольшой рост, и поймал её взгляд, как будто безошибочно видел раздвоенные глаза даже за тканью повязки. — Вы и впрямь знаете, что произошло под Нердином на самом деле?

Она знала если и не всё, то очень многое. Знала — и всё равно колебалась.

Лотар ведь тоже совершил несколько серьёзных ошибок, тоже внёс свой вклад в неразбериху, которая привела к поражению под Нердином.